— Я заменю, — сказал он. — Похоже, гвоздь.

— Ты уверен? — Пейдж не удержалась. — Тот парень в ресторане угрожал неприятными последствиями.

К ее удивлению, Макс не счел предположение смешным и на мгновение задумался.

— Не похоже на удар ножом. Но точно сказать ничего нельзя. С другой стороны, откуда он мог знать, что это твоя машина?

Серьезный аргумент, но Пейдж все равно не могла отделаться от ощущения, что это больше, чем простое невезение.

— Я заменю колесо сама, — произнесла она, направляясь к багажнику. Макс второй раз за вечер вынужден приходить ей на выручку. Какой, должно быть, беспомощной дурой она выглядит в его глазах.

— Разве ты не слышала, что по моему поводу сказали Тим и Эмилио? — спросил Макс, неотступно следуя за ней по пятам. — Я абсолютный гетеросексуал, которого от одного названия «Сумасшедшая ночка» бросает в дрожь. И если это действительно так, то ты можешь представить, какой стресс грозит истинному мачо, в присутствии которого дама сама меняет колесо.

Он произнес всю эту ахинею с таким обезоруживающе наивным выражением лица, что Пейдж расхохоталась. Она вдруг с необыкновенной уверенностью поняла, что, пока Макс рядом, ей ничто не угрожает.

Открыв багажник, Макс начал вытаскивать запаску, но внезапно остановился и констатировал:

— Тоже спущено. Похоже, леди, у вас проблемы с давлением.

Пейдж испытала некоторое облегчение, взглянув на запасное колесо. Вся резина на старом автомобиле, купленном сразу по приезде в Кей-Вест, была в отвратительном состоянии, и это давало некоторую надежду на то, что нынешняя ситуация — просто невезение. Правда, возникала новая проблема — как добраться до дома. Словно прочитав ее мысли, Макс произнес:

— Я тебя подброшу, а машиной займемся завтра.

Скорее по привычке, Пейдж заколебалась на мгновение, потом глубоко вздохнула. Максу можно верить. И потом, все остальные уже уехали, так что выбора не оставалось.

— Если это поможет, то готов поклясться головой собственного брата, что не имею дурных намерений.

— Поклясться головой собственного брата? — Пейдж не смогла сдержать улыбки. — У тебя черный седан?

На лице Макса отразилось неподдельное изумление.

— Откуда ты знаешь?

— Видела, как ты приехал на работу.

— Понятно. — Слава богу, это было единственное, что Макс ответил. Если он и догадался об истинной подоплеке случайно вырвавшихся слов, то не подал виду и молча распахнул перед ней дверцу.

— Славная машина, очень тебе подходит, — сказала Пейдж, забираясь внутрь и оглядываясь.

Макс ничего не ответил, молча обошел автомобиль и сел за руль.

— Что-то не так? — забеспокоилась Пейдж.

— Все так, только это старье совершенно мне не подходит.

Пейдж подавила улыбку. Ох уж эти мужчины!

— Тогда зачем же ты ее покупал?

— Стоила дешево.

— А какая машина, по твоему мнению, годится для тебя?

— Низкий красный спортивный автомобиль, — не задумываясь ответил Макс. — «Корвет».

— Тогда беру свои слова обратно. Эта машина действительно не для тебя, но следующая, безусловно, будет низким красным «корветом». Никаких сомнений.

К чести Макса, он рассмеялся.

— Наверное, Тим и Эмилио не так уж ошибались на мой счет. Возможно, один из моих предков был темпераментным, но недалеким мачо.

— Но пока твой темперамент ограничивается желанием водить спортивный автомобиль, все не так уж страшно.

— Ну, спасибо, утешила, — он опять засмеялся. — Теперь я смогу наконец спокойно засыпать по ночам. Так куда ехать?

— Ко мне домой, — Пейдж откинулась на сиденье.

— А нельзя ли услышать хотя бы примерное направление?

— Прости, — она опять почувствовала себя полной дурой. — Прямо и направо, пожалуйста.

— А дальше?

— Лучше я буду показывать по дороге, — сказала Пейдж. Сама она терпеть не могла, когда люди, торопливо и бестолково указав маршрут, возмущались, если другим не удавалось запомнить его с первого раза.

— Может, и лучше, — согласился Макс, заводя мотор, — все равно недалекий мачо что-то позабудет и что-то перепутает.

Пейдж тихо рассмеялась. Необыкновенное, давно забытое чувство покоя и умиротворения охватило ее.

— Расскажи мне о твоем брате, головой которого ты только что клялся, — попросила она.

— Трэвис, — начал Макс, — это просто наказание господне для каждого, кто с ним знаком.

По тону, которым была произнесена последняя фраза, Пейдж поняла, что Макс искренне привязан к брату.

— Вы росли вместе?

После короткого колебания Макс сказал:

— Обещай, что не всплеснешь руками и не воскликнешь: «О господи!»

— Ну уж нет. Я не собираюсь давать подобные клятвы.

— Тогда я унесу мой секрет в могилу.

— Ну, хорошо, хорошо, я согласна. — Пейдж поняла, что иначе он действительно ничего не расскажет. — Так что это за история?

— Короче говоря, Трэв и я выросли в интернате для детей военных. Мать сбежала, отцу было не до сыновей, он нас туда и отправил. С той поры мы всегда заботимся друг о друге.

«О господи», — готова была выдохнуть Пейдж, но в последний момент плотно сжала губы. Всего несколькими краткими фразами, произнесенными бесстрастным тоном, Макс сумел описать свою жизнь. Стало понятно, что его отношения с братом не просто близкие, а в прямом смысле жизненно важные для обоих. Чувство, похожее на восхищение, поднялось в душе Пейдж.

— Я не сказала «О господи!», — произнесла она, стараясь скрыть невольно навернувшиеся слезы.

— Но ты была готова, — закончил он с улыбкой. — Куда теперь?

— Налево.

После поворота она задала очередной вопрос:

— Но если твой отец был военным, как тебе удалось избежать армии?

— Не зацикливайся на армии, Пейдж. Нас с Трэвом в плен никто не брал. После интерната мы имели право выбора. Которое и осуществили.

Она догадывалась, что в его жизни было много такого, о чем он умолчал, но не смела расспрашивать. Сегодня он открыл ей и так слишком много. Пейдж это ясно чувствовала и была благодарна за откровенность. Она вдруг ощутила необыкновенную близость с человеком, в душу которого только что заглянула. И, не в силах противиться этой близости, неожиданно для самой себя произнесла:

— Мне кажется, наши отцы очень похожи.

— В чем?

— В том, что пытались навязать детям свою волю, тихо сказала она, обращаясь даже больше к себе, чем к нему. Раньше во многих случаях она обижалась на отца, считая его неоправданно суровым и деспотичным. И лишь сейчас, произнеся последнюю фразу вслух, окончательно поняла, что именно таким он всегда и был. Непреклонный тиран.

— Во всяком случае, хорошо, что ты осознаешь это. Но не боюсь показаться сентиментальным и скажу: жизнь любого человека — это игра. Только от твоего мастерства зависит, кто контролирует мяч — ты или партнер.


ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ


Макс не мог понять, что заставило его рассказать Пейдж историю своего детства. Ему нравился ее негромкий голос и тихий смех и то доверие, которое, он ясно чувствовал, возникло между ними. Но не в этом была причина внезапной откровенности. Впервые за долгие годы ему вдруг захотелось открыть душу другому человеку. Нет, он не жалел о своей откровенности.

У ее дома он нашел свободное место и припарковал машину.

— Симпатичное местечко, — произнес Макс свою любимую фразу, озираясь по сторонам, будто это не он провел все последние ночи в автомобиле на противоположной стороне улицы. — Тебе нравится жить здесь?

— Здесь тихо. — Пейдж отстегнула ремень и потянулась, чтобы открыть дверцу. — Спасибо, что подвез.

— Не за что. — И, прежде чем Пейдж распахнула дверцу, торопливо произнес: — Хочешь, я провожу тебя домой?

— Но я уже дома.

— Конечно, но хочешь, я провожу тебя до двери?

— Моя квартира на верхнем этаже, — сказала она, избегая прямого ответа. — Боюсь, туда будет трудно забраться.

— Будем считать, что передо мной эволюционная лестница развития человечества. Только сразу хочу предупредить: задержаться не смогу, мне еще надо забежать в магазин, иначе на завтрак придется есть плесневелые булочки.

Макс выбрался из машины и помог выйти Пейдж.

— Ты ходишь за продуктами в два часа ночи? — удивленно спросила она.

— А что тут такого? Ночной магазин работает с двенадцати ночи до семи утра.

На лестнице Пейдж прошла мимо очень близко, почти задев его на узкой площадке, и тонкий аромат ее волос коснулся ноздрей Макса. Нежный, легкий запах, едва уловимый. Скорее, это запах шампуня. Макс на мгновение прикрыл глаза: он не должен замечать таких вещей, это мешает работе. Ну почему бы ей не оказаться старой каргой? Тогда легче было бы сосредоточиться. Так нет же, ему выпало несчастье охранять умницу и красавицу.

— Еще раз спасибо, что доставил меня домой, — сказала Пейдж и начала подниматься по ступенькам.

Макс собирался ответить, но от взгляда на стройную спину и плавно покачивающиеся бедра девушки у него перехватило дыхание. Стоп. Он обязан взять себя в руки. Он всего-навсего провожает клиентку до дверей и не имеет права терять голову.

Он на задании. Он здесь для того, чтобы убедиться в полной безопасности Пейдж. Это всего лишь работа, и ничего больше.

«Расслабься», — приказал себе Макс.

— Ну вот, — нараспев сказала Пейдж, сделав последний танцующий шаг к своей двери, — я дома, целая и невредимая.

— Позволь мне заглянуть внутрь и убедиться, что там тоже все в порядке. — Макс взял ключ, который она ему протянула, и открыл дверь. Он зажег свет и внимательно оглядел гостиную. Из глубины квартиры раздался собачий лай. Наверное, это тот пушистый клубок, с которым каждый вечер прогуливалась Пейдж. Как профессиональный телохранитель, Макс всегда приветствовал желание клиента иметь собаку. Это могло оказать существенную помощь охране. Но он сильно сомневался, что белый зверек, внешне напоминающий белку, может быть хоть чем-то полезен при нападении.