— Как только она начнет раскачиваться на трапеции, мы двинемся к ложам, — сказал Финн.

Кейт грациозно взмахнула руками, похожими на крылья птицы, приготовившейся к полету. При каждом взмахе шелковые красные и золотистые ленты на ее костюме взмывали вверх и медленно ниспадали. Под звучавшую крещендо музыку Кейт встала на перекладину трапеции и оттолкнулась от перил балкона.

Публика взорвалась восторженными криками. Финн прошел по проходу в одну из лож. Великолепная птица сначала парила над оркестром, а потом стала приближаться к ложам. Они договорились, что Кейт сделает столько кругов над залом, сколько ей потребуется для того, чтобы разглядеть всех присутствующих. И вот наконец она, завершив очередной круг, стала приближаться к ложе, в которой сидел Финн. Их взгляды встретились, и Кейт едва заметно покачала головой. Это могло означать только одно: «Его здесь нет».

Финн быстро переглянулся с Греем, и тот тоже покачал головой. Трапеция качнулась назад и полетела к противоположной ложе. И тут Кейт внезапно бросила в нее одну из своих ярких лент. У Финна упало сердце. Это была ложа, в которой находились «подсадные утки». Финн догадался, что Кейт увидела кого-то в проходе за ней. Значит, убийца решил атаковать испанских чиновников с тыла.

Загрохотали выстрелы, и в зале началась паника. Финн с ужасом увидел, как по белому трико Кейт растекается алое пятно. Зрители теснились в проходах, пробиваясь к выходу.

Дальше все происходило как во сне. На самом деле события развивались молниеносно, однако Финну казалось, что время течет медленно и каждая секунда равна минуте. Он видел, что Кейт сумела сесть на нижнюю перекладину и вцепиться в боковые штанги трапеции. И когда раненая птица снова стала приближаться к его ложе, Финн вскочил на перила. Ее лицо покрывала мертвенная бледность. Казалось, Кейт вот-вот сорвется с огромной высоты.

Не раздумывая, Финн прыгнул на верхнюю перекладину трапеции и схватился за канат. Он видел давку охваченных паникой зрителей внизу. Под весом его тела трапеция задрожала. Рабочие, удерживавшие канат, напрягали все силы, чтобы не дать Кейт и Финну упасть. Финн спрыгнул с верхней перекладины трапеции на нижнюю, на которой сидела Кейт, находившаяся в полуобморочном состоянии, и крепко обнял ее.

— Я держу тебя, Кейт!

Трапеция плавно снижалась, паря над зрительным залом, и вот наконец-то Финн и Кейт смогли спрыгнуть с перекладины на сцену. Вокруг них сразу же собрались встревоженные балерины и танцовщики. Финн осмотрел рану на ноге Кейт. Несмотря на слабость, она старалась не терять присутствия духа.

— Вы схватили его? — Это был ее первый вопрос.

Только тут Финн подумал о том, что совсем забыл об убийце. Он даже не попытался разглядеть его. Финн взглянул на опустевший балкон.

— Не знаю. Впрочем, могу заверить тебя, что им наверняка занялись опытные агенты. — Он разорвал трико на ее раненой ноге. Кровь сочилась, но не била фонтаном, это был хороший знак. — Тебе больно?

Кейт покачала головой.

— Сначала я ощутила жжение. Я стояла на перекладине, перенеся вес на опорную ногу, и вдруг почувствовала, что она подгибается подо мной.

Финн обшарил карманы и достал яркую ленту — ту, которую больше недели назад бросила ему в ложу Кейт здесь, в театре «Альгамбра».

— Вот подходящий бинт для очаровательной раненой птички.

Финн перевязал рану на ее бедре.

— Мы так испугались за вас, мисс де Довиа, — сказала одна из балерин. — Вас могли убить.

Финн подхватил Кейт на руки и стал спускаться со своей драгоценной ношей со сцены.

— Трудно попасть в движущуюся мишень! — крикнула Кейт своим коллегам.

Финн вынес ее из театра и заговорил снова только тогда, когда они оказались на улице.

— Ты ослушалась меня.

Лестер-сквер была оцеплена полицией.

— Пожалуй, тут мы кеб не найдем, — пробормотал Финн и свернул в переулок, ускорив шаг.

— Ты собираешься нести меня на руках до Харли-стрит?

— Если надо будет, то донесу и туда. — Финн прижал ее к груди. — Кейт, любовь моя, когда же ты наконец признаешься, что ты двойной агент?

Кейт устремила на него взгляд своих прекрасных загадочных глаз.

— Когда тебе в голову пришла эта мысль, Финн?

Финн слегка подкинул ее вверх, чтобы перехватить свою ношу поудобнее, и направился на площадь Пиккадилли, где они наверняка могли найти экипаж.

— Твое поведение то укрепляло мои подозрения, то рассеивало их. Но сегодня вечером они вспыхнули с новой силой.

На улице стоял промозглый туман, и Кейт дрожала от холода.

— Я прошу тебя только об одном, дорогая, ты должна ответить на все мои вопросы после того, как я вылечу тебя.

Кейт вздохнула.

— Мне казалось, я была осторожна. Может быть, расстанемся, поблагодарив друг друга за доставленное удовольствие? — Она по своему обыкновению капризно выпятила нижнюю губку и, прищурившись, взглянула на него. — Неужели ты действительно хочешь знать больше, чем это необходимо?

Финн поморщился.

— Я понимаю, что ты соблюдаешь первое правило агента — любой ценой сохранить в тайне свою миссию.

Кейт кивнула.

— Да, а для двойного агента это важно вдвойне.

Финн видел, как она страдает, но прячет свою боль за полуулыбкой. «Главное, она жива», — думал Финн. Кейт казалась ему столь же прекрасной, сколь и опасной. Он потянулся к ее губам и припал к ним. Это был глубокий страстный поцелуй, после которого Финн уже не смог выпустить ее из своих рук.

Эпилог

Финн уложил Кейт на оттоманку и подсунул под лодыжку раненой ноги взбитую подушку.

— Так рекомендовал врач, — промолвил он. — Через несколько недель ты сможешь снова встать к балетному станку.

В кабинет вошел дворецкий и поставил поднос с чаем на столик у стены.

— Это все, сэр? — спросил он.

— Спасибо, Бутс, вы свободны, — ответил Финн, не сводя глаз с Кейт.

Она смыла театральный грим еще в больнице, и теперь ее лицо сияло свежестью и блеском молодости. Глядя на нее, Финн испытывал боль в паху.

— Я с удовольствием выпила бы чаю с бергамотом, — промолвила она.

— Я пошлю к тебе домой за твоими вещами — одеждой и нижним бельем, если ты не возражаешь, — сказал Финн, усаживаясь в кресло рядом с ней. — Мне бы хотелось, чтобы ты пожила у меня пару дней. Позволь мне позаботиться о тебе.

Густые черные ресницы Кейт дрогнули. Она приподняла юбку и взглянула на повязку на бедре.

— Ты действительно считаешь, что эта пуля предназначалась мне?

— Наши приключения во Франции, а в особенности в Ла-Рошели, открыли мне глаза на происходящее, — промолвил Финн. — С твоей стороны было очень смело, даже дерзко выходить сегодня вечером на сцену. — Его лицо помрачнело. — Как только твоя дублерша упала с лестницы, ты должна была сразу понять, что станешь мишенью. Почему ты это сделала, Кейт?

— У меня не было другого выхода, Финн. Мы ведь хотели задержать Франсиско.

— А теперь, когда неудавшийся убийца в тюрьме, могу я задать тебе несколько вопросов?

— Пожалуйста, Финн, задавай, но предупреждаю, что я не имею права отвечать на все вопросы.

— По крайней мере это честно. Скажи, Кейт, какую роль играл Чемберлен во всей этой истории? Или его все же зовут Николас Кроу?

— Судя по всему, это особо ценный агент. Больше я о нем ничего не знаю.

— Как я понял, ради его спасения прилагались все усилия.

— Даю честное слово, что для меня он так и остался загадкой. Несколько недель назад меня вызвали на встречу, и там прозвучало имя Ника Кроу.

Финн бросил на нее гневный взгляд, и Кейт закатила глаза.

— На третьем этаже здания Военно-морского министерства есть комната, — пояснила она. — Тридцать девятый кабинет, насколько я помню.

— Этот этаж, без сомнения, занимает секретная служба ведомства, — сказал Финн.

Похоже, Кейт была участницей тайной операции, о которой Финн ничего не знал. Это вызвало у него досаду.

— У тебя была довольно странная роль — ты одновременно пыталась спасти брата и действовала против него. Как тебя угораздило попасть в такую ситуацию, Кейт?

— В Париже меня завербовал агент из секретной службы военно-морских сил. Им требовался человек, который мог бы быстро наладить связи с организацией «Тигры» и получить ответы на некоторые вопросы. В это время я как раз потеряла единственного брата. — Кейт отвела взгляд в сторону. — И хотела выяснить, что произошло с Эдуардо, кто его предал, как развивались события в тот роковой день на ферме.

Финн налил две чашки чая.

— Я знаю много интимных подробностей, касающихся тебя: как вызвать на твоем лице улыбку, как рассердить тебя, как заставить тебя стонать от наслаждения, но я понятия не имею, какой чай ты предпочитаешь.

Кейт улыбнулась, зардевшись.

— Добавь в чашку молока и положи полкусочка сахара.

Финн подал ей чашку чая.

— Вскоре стало ясно, что разрозненные группы анархистов осели во Франции, — продолжал он. — Как ты догадалась об этом?

— Я поняла это еще до взрыва на ферме. Эдуардо делился со мной своими подозрениями, Финн. Он был очень обеспокоен расколом в организации. И когда я узнала, что он погиб, для меня стало делом чести найти тех, кто его убил. Я не собиралась спасать «Тигров». Надеюсь, ты понимаешь, насколько я далека от политики…

— Конечно, понимаю. Ты же балерина, а не авантюристка, — съязвил Финн. — По крайней мере ты так заявляешь.

Кейт усмехнулась.

— Я до сих пор не знаю, кто именно — Скотленд-Ярд или второе бюро Франции — отдал приказ открыть огонь по ферме, начиненной взрывчаткой. — Ее глаза заволокла пелена слез. — И я не знаю, кто из нас с тобой тогда в Барселоне…

Кейт осеклась, встретившись взглядом с Финном.

— Ты хочешь спросить, получил ли я задание вступить с тобой в отношения? Нет, все это произошло по воле судьбы. Сам не знаю, как меня угораздило познакомиться с тобой. Я и не предполагал, что младшая сестра опасного анархиста разобьет мне сердце.