Вика, кажется, начала кое-что понимать… Нет, Катя не так уж и изменилась. Главной чертой ее натуры всегда была искренность. Она не умеет лгать, притворяться и выжидать, в соответствии с этим и поступает.

— Ну, а ты как? — спросила Катя. — У тебя ведь жизнь тоже поменялась…

— Поменялась, — согласилась Вика. — Ты даже не представляешь, как круто она поменялась…

— Конечно, — Катя с гордостью посмотрела на подругу, — ты ведь теперь знаменитость…

Вика улыбнулась и махнула рукой:

— А, это все ерунда! Дело не в этом. Знаешь, я ведь замуж выхожу…

— Как это — замуж? Подожди-подожди… — Катя ошарашенно уставилась на Вику. — Зачем?

Вика шутливо-виновато развела руками:

— Так уж получилось.

Катя прижала руку к губам:

— Вика… А ты уверена, что это правильно?

— Уверена, — Вика засмеялась. — Ты хоть бы спросила, кто он.

— Кто он?

— Его зовут Иван. — Это имя Вика произнесла нараспев, словно смакуя. И повторила: — Иван Анастазов.

— Что-то знакомое… Он кто, актер?

— Журналист.

— А… — протянула Катя. — Я, кажется, понимаю… Это для рекламы? Ты решила поиграть в «звездную пару». Но ведь тебе и так славы хватает, зачем же…

Вика не обиделась, но ей стало чуточку досадно. В сущности, всеми своими поступками и высказываниями она заслужила подобное предположение.

— Катюша, ничего ты не понимаешь, — горячо сказала она. — Я люблю его.

Катя с сомнением посмотрела на нее:

— А он?

— И он меня любит.

— Ты в этом уверена?

— Уверена, как в себе самой.

— А… вы давно знакомы?

— Не очень.

— Разве так можно?

— Можно. Я раньше и сама думала, что так не бывает. А вот теперь чувствую — этот человек мой. И я — его. И неважно, сколько времени мы знакомы. Понимаешь, и у него, и у меня в прошлом было много разных, — Вика замялась, подыскивая нужное слово, — ну, вариантов, что ли… Поэтому мы оба уже в состоянии отличить настоящее от подделки. То, что между нами, — настоящее.

— Не знаю… — Катя грустно покачала головой. — Конечно, мне бы хотелось, чтобы у тебя было все хорошо, но…

Ожегшись на молоке, дуешь на воду. Естественно, что Кате в ее нынешнем состоянии любое замужество кажется ошибкой. Вика посмотрела на нее и вдруг подумала, что когда-нибудь и Катя, повзрослевшая и самостоятельная, непременно встретит своего мужчину. Мужчину, для которого она станет не красивой куклой, не беспомощным ребенком, требующим постоянной заботы, а любимой женщиной. Любимой. И он будет не только любить ее, но и уважать, и советоваться с ней, и радоваться ее успехам. Но главное, конечно, — любить. Так, как ее, Вику, любит Иван.

12

Солнце играло в листве молоденьких лип на Чистопрудном бульваре. Стоял май — такой жаркий, какого в Москве уже лет десять не было. Старики, мамаши с детьми и влюбленные парочки сидели на всех скамейках, весело чирикали воробьи, вода в пруду блестела — словом, жизнь била ключом. И у Алены было не то чтобы хорошее — скажем так, спокойное настроение. Она боялась этой весны — весна всегда сулит какие-то надежды, обещает любовь и счастье… Для Алены все эти обещания были несбыточными.

Она только что сдала дискету с очередным интервью в журнал «Тореадор» — так себе журнал, но платят очень неплохо, — и теперь могла позволить себе дня два отпуска. Сейчас она доберется до дома, поест, отдохнет и придумает, что делать дальше.

В метро спускаться в такую погоду не хотелось. Алена вышла на проспект Сахарова и подняла руку в надежде, что какой-нибудь водитель сжалится и довезет ее до дома. Машины мчались мимо, даже не притормаживая. И вдруг перед ней остановилась темно-синяя «Вольво» с затемненными стеклами:

— Садитесь, только быстрее. Здесь останавливаться запрещено.

Алена быстро нырнула на переднее сиденье.

— Мне в сторону Коломенского, — начала она, повернулась к шоферу и обомлела.

За рулем сидел Володя.

— Ты?!!

С первого взгляда она заметила, как он постарел: глубокие морщины на лбу и вокруг рта, глаза запали еще глубже, залысины на висках стали заметнее… Но все равно это был Володя, ее Володя!

— Я.

Машина резко взяла с места. Через минуту они уже поворачивали на Садовое.

— Откуда ты…

— Проезжал мимо, увидел, что ты голосуешь. Дай, думаю, подвезу.

— Спасибо.

— Не за что.

И еще несколько минут они молчали, словно чужие. Потом Алена с трудом заговорила:

— Ну, как ты? Расскажи, как живешь?

— Ничего живу.

— Где ты сейчас? «Элита» ведь распалась…

— В «Менатепе». А ты все там же?

— Да.

— И регулярно подрабатываешь. Все время натыкаюсь на твое имя то в одном журнале, то в другом. Ты хорошо пишешь.

— Спасибо, — усмехнулась Алена. Потом собралась, силами и спросила: — А как в остальном? Как… как жена?

Его голос был ровен и спокоен:

— Мы разошлись примерно год назад.

Алена в изумлении посмотрела на него:

— Как?

— По взаимному согласию.

— И как она… без тебя?

Володя усмехнулся:

— Оказывается, неплохо. Увлеклась фотодизайном, сейчас получила какой-то выгодный заказ. Скоро просто нарасхват будет.

— Да…

Значит, он теперь свободен! Впрочем, это ничего не значит…

Они опять замолчали. Алена просто кожей чувствовала, как нарастает напряжение. Случайно взгляд ее упал на его руку, свободно лежащую на руле, — по телу пробежала знакомая дрожь. Господи, он все еще имеет над ней власть!

Дорогу к своему дому ей показывать не пришлось — он прекрасно все помнил. Когда машина выехала на набережную, Алена снова сделала попытку заговорить:

— А что ты делаешь в «Менатепе»?

— Менеджер, — коротко ответил Володя.

— Ну и как, нравится?

— Справляюсь.

Разговор не клеился. Да им и не надо было разговаривать. Достаточно было того, что они снова рядом, пусть и ненадолго. Володя изредка бросал на нее короткие взгляды, а она сидела, опустив голову, впитывая каждый миг этой нечаянной, судьбой подаренной встречи. Алене казалось, что он все время хочет ей что-то сказать, но не решается.

Наконец они подъехали к ее дому. Алена медлила, придумывая какой-нибудь предлог продлить эти минуты рядом с ним. Но, как назло, ничего не приходило на ум. Она вздохнула и взялась за ручку:

— Ну спасибо тебе, что подвез. Я пойду?

Вопросительная интонация появилась сама собой.

— Алена! — вдруг сказал Володя.

Она стремительно обернулась:

— Что?

Слова, которые он хотел сказать, застыли на языке. Он так не хочет, чтобы она уходила, и, как чурбан, ничего не может придумать!

— Что? — с надеждой переспросила она.

— Можно, я тебе как-нибудь позвоню?

— Конечно.

— А… Можно завтра?

— Да.

— Тогда до завтра?

— До завтра!

Алена повернулась и медленно вошла в подъезд. Завтра! Кто знает, может быть, завтра все будет хорошо?



Внимание!