Но Вике некому сказать, что она не хотела, не перед кем оправдываться. Никто не будет слушать ее оправданий, никто ее не утешит и не простит.

Вот так — она получила все, чего добивалась: роль, деньги и, кажется, славу. Ее уже пару раз узнавали на улицах. Но, Боже мой, все это она с радостью сейчас бы отдала, чтобы исправить непоправимое!

Вика лежала поперек своей антикварной роскошной кровати, уткнувшись лицом в подушку, и горько плакала. Потом, совсем обессилев от слез, она сама не заметила, как уснула.

Разбудил ее резкий звонок в дверь. Видно, звонили уже не раз, кто-то прижал палец к звонку и не отпускал его.

Вика взглянула на часы: полдвенадцатого. Поздновато для визитов. Тем более что она никого не ждет. Но некто был настойчив — звонок не умолкал. Вика, не совсем соображая, что делает, поплелась открывать.

Она не очень удивилась, увидев на пороге того самого парня. Впрочем, она, кажется, уже неспособна была удивляться ничему.

— Здравствуйте, Вика, — сказал парень. — Не прогоните?

Вместо ответа Вика шире распахнула дверь и посторонилась, пропуская его в квартиру.

— Вы бесстрашная женщина, — ласково усмехнулся парень. — Пустить к себе вот так, ночью, незнакомого человека…

— Вы же не незнакомый, — сказала Вика. — Правда, если вы скажете все-таки, как вас зовут, общаться будет удобнее.

— Меня зовут Иван.

— Вот и хорошо. А меня Вика.

Он опять усмехнулся, и Вика вдруг сообразила, что он уже назвал ее по имени.

— Постойте, постойте, — она обескураженно посмотрела на него, — а откуда вы меня знаете? Я же, кажется, вам не представлялась.

— Я все про вас знаю.

— Откуда?

— Да так. Может быть, я волшебник.

Конечно, все может быть. Ну да, волшебник. И появился как раз в тот момент, когда именно его Вике больше всего и не хватало. В реальной жизни так не бывает!

Вика, широко раскрыв глаза, смотрела на Ивана и начинала верить в чудо. Иван шагнул вперед:

— Мне не хотелось бы быть навязчивым, но, раз уж вы меня сразу не выставили, раз уж у нас завязался разговор, давайте пройдем в комнату. Согласитесь, что коридор — не самое подходящее место для беседы.

— «Не бойся гостя сидячего, бойся гостя стоячего», — сказала Вика и смутилась. Эта поговорка была явно некстати. Но Иван не обиделся:

— Ну так что, вы пригласите меня в «сидячие» гости?

— Конечно! — Вика словно в себя пришла. — Кофе хотите? Или чаю?

— И кофе, и чаю, и вообще все, что предложите.

Они прошли на кухню. Вика поставила чайник и в ожидании, пока он закипит, присела на табурет у кухонного стола. Иван опять устроился по-хозяйски удобно, на диване. Но Вика восприняла это как само собой разумеющееся. Как все-таки здорово, что он пришел! Иван словно подслушал ее мысли:

— Нет, вы все-таки удивительная женщина! К вам ночью вваливается малознакомый человек, и вы его мало того что пускаете и поите кофе — даже не спрашиваете, чего ему, собственно, от вас надо?

Вика улыбнулась:

— И что вам от меня надо?

— Сказать по правде — ничего. Просто вот пришел…

И опять, как ни странно, Вика приняла это как должное.

— Вы, наверное, не поверите, — Иван смущенно посмотрел на Вику, — но так я поступил в первый раз в жизни. Ведь вообще-то я рационалист.

— Ну и что?

— Ничего. А сейчас вот взял и пришел к вам просто так, потому что вдруг очень захотелось вас увидеть. Глупо…

— Почему же? Тем более…

— Тем более что?

Вика ответила не сразу. Сначала она насыпала в чашки кофе, потом залила его кипятком, потом подошла к холодильнику, чтобы достать молока. Проделав все эти механические движения, она села напротив Ивана и сказала, не поднимая глаз:

— Мне тоже хотелось вас увидеть.

Он быстро взглянул на нее:

— У вас что-то случилось?

— Да.

— Расскажите, — попросил он.

— Вы все равно не сможете помочь.

— Все равно расскажите.

Незаметно для себя, слово за слово, Вика все ему выложила. И как Аникеев заключил с ней сделку, и как она подружилась с женой Володи Городецкого, и все, что было потом. Иван слушал и все больше хмурился. В середине рассказа Вика сама не заметила, как стала говорить Ивану «ты». Это получилось само собой — Вике казалось, что она уже сто лет знает этого человека.

— Ну вот, а теперь Катя из-за меня оказалась в больнице и потеряла ребенка, — с отчаянием закончила Вика. — Я последняя дрянь, правильно меня назвал ее муж.

Она робко посмотрела на своего визави. Тот сидел мрачнее тучи. «Ну вот, — подумала Вика, — сейчас он встанет и уйдет. И будет прав. Если человек предал один раз, ему нельзя верить. Он предаст еще и еще. А с предателями задушевных бесед не ведут».

Однако Иван, кажется, уходить не собирался.

Несколько минут прошли в тягостном молчании. Наконец Вика не выдержала:

— Что ты теперь обо мне думаешь?

— Что? — Иван посмотрел на нее. — Тебя очень ловко втянули в дурную игру.

— Ничего себе втянули! Я же сама согласилась! Нужно было сразу послать этого Аникеева к черту…

— Ну да, и остаться с перспективой всю жизнь прозябать даже не на вторых — на третьих ролях. Он хорошо сыграл на твоем здоровом честолюбии. В конце концов, не твоя вина, что в этом мире люди в основном продвигаются с помощью связей и протекции. А уж в кино и шоу-бизнесе вообще другого пути нет. Так что ничего особенного ты не сделала. Конечно, это все… м-мм… — Иван запнулся, подыскивая слово помягче, — ну, скажем так, некрасиво. Но ты поступила так же, как на твоем месте поступила бы любая другая актриса.

Вика вздохнула. Она-то хорошо знала, что Иван прав.

На душе у Вики просветлело. Выговорившись, она словно скинула давивший на плечи неподъемный груз. С Иваном ей сразу стало легко и хорошо. А он сидел, не говоря ни слова, о чем-то глубоко задумавшись.

— Но знаешь, — лицо Ивана несколько прояснилось, — я вдруг понял, что диалектики глубоко правы.

Вика в изумлении уставилась на него. При чем здесь диалектики?

— Единство и борьба противоположностей, — пояснил Иван. — Иначе говоря, во всем дурном есть и хорошая сторона.

— Не понимаю…

— Мы с тобой, не зная друг друга, оказались замешаны в одну и ту же историю.

— Как это?

— Собственно говоря, твоя подруга пострадала из-за меня больше, чем из-за тебя.

Вика совсем ничего не понимала. О чем он говорит?

— Ты разве знаком с Катей?

— Нет, — Иван усмехнулся. — А вот с ее мужем знаком. Собственно, это он отбил у меня ту девушку, на которой я собирался жениться.

И тут у Вики в голове словно молния сверкнула. Ну конечно, она вспомнила, где его в первый раз видела! Тогда, «На Лысой горе», с Аленой! Она почувствовала острый укол ревности. Так вот, значит, кто его девушка… И что они все в ней нашли!

А Иван продолжал, словно не замечая перемены в Викином настроении:

— Аникееву нужны были бумаги, которые я извлек из небытия и подсунул Алене, чтобы скомпрометировать Городецкого в ее глазах. Но Городецкий оказался ни при чем, а вот для его компаньона дело запахло большим скандалом. Причем, очевидно, у Городецкого зашевелились кое-какие смутные подозрения насчет своего содиректора. Но все важные документы он почему-то держал в домашнем сейфе, а не в офисе.

— Вот как… А что с той девушкой?

— С Аленой? Ничего. Скандал ее, похоже, не коснется.

— Нет, я не об этом. Ты с ней помирился?

Этот вопрос вырвался у Вики нечаянно, и она о нем тут же пожалела. Не хочет она слушать, как он будет признаваться в любви к другой!

— Помирился, — сказал Иван. — Собственно, мы и не ссорились.

Интересно, зачем он тогда пришел к Вике? Шел бы к Алене!

— Но, видишь ли, — Иван словно подслушал ее мысли, — эта история расставила все по своим местам. Мы с Аленой — хорошие друзья, и только друзья. Моя идея жениться на ней была совершенной нелепостью.

У Вики перехватило дыхание:

— Почему?

— Потому что я ее не люблю.

И опять Вика почувствовала облегчение, чуть ли не большее, чем когда рассказала Ивану историю с Аникеевым. Но больше ей обсуждать отношения Ивана и Алены не хотелось. Чтобы переменить тему, она спросила:

— А если серьезно, откуда ты узнал, как меня зовут?

Иван улыбнулся:

— Вот уж загадка так загадка! Сама не разгадаешь?

— Ума не приложу…

— Дело в том, что я, как и все люди, иногда смотрю телевизор…

Вика рассмеялась. Ну конечно! «Страсти под солнцем»! Действительно, теперь ее несложно вычислить. Ладно, еще один положительный момент во всей этой истории…

Время близилось к двум. Кофе они давно допили, и Вика страшно боялась, что вот сейчас Иван встанет и скажет: «Спокойной ночи, мне пора». А ей так не хотелось, чтобы он уходил!

Но Иван тоже медлил, помешивая ложечкой остатки коричневой жидкости в чашке.

— Может быть, сделать еще кофе? — с готовностью спросила Вика.

— Да нет, пожалуй, — нерешительно сказал он. — Уже поздно, я пойду…

В его тоне звучали и полувопрос и полуутверждение. На Вику он не смотрел, внимательно следя за движением ложки в чашке.

— Поздно, — повторила Вика. «Но я не хочу, чтобы ты уходил», — добавила она про себя, но вслух произнести не решилась. Вот сейчас он встанет и уйдет, вот сейчас… Нет, так дальше нельзя!

— Иван!

— Да?

Он поднял голову и пристально посмотрел на нее. Их взгляды наконец встретились.

Казалось бы, ничего не произошло — просто два человека взглянули друг другу в глаза. Но это было то самое мгновение, которое переворачивает жизнь. Вика вдруг поняла — одиночество кончилось. Этот мужчина послан ей небесами.