— Значит, ты действительно что-то затеваешь! — довольным тоном заявила Ванесса. — Надеюсь, это никак не связано с тем парнем, что остался в Нью-Йорке? Мне казалось, ты решила не выходить за него замуж, пока не решишь проблему со своей девственностью.

Джослин не покраснела, как в первый раз, когда они коснулись деликатной темы. С тех пор подруги так часто обсуждали этот вопрос, что краснеть стало уже решительно не от чего.

— Я не передумала, — ответила Джослин. — Чарльз был знаком с Эдвардом, он встречался с ним, когда ездил в Европу. И я ни при каких обстоятельствах не позволю ему узнать о мужской несостоятельности Эдварда. Не позволю осквернить его память таким образом. А если я выйду замуж за Чарльза, то скрыть это не удастся никак, разве что он страдает тем же недугом. Но это маловероятно, поскольку он молод.

— И нетерпелив. Ты, помнится, говорила, что он зажал тебя в спальне и чуть было не…

— Ну да, и мы с тобой сочли, что он более чем способен потребовать выполнения супружеского долга.

Теперь уж Джослин вспыхнула. Она не собиралась рассказывать Ванессе о том случае. Но, как обычно, ее более опытная компаньонка вытянула из нее все, от начала до конца. Нет, Джослин не стыдилась происшедшего. Чарльз к этому моменту уже сделал ей предложение. И если в тот вечер, выпив чуть больше обычного, она позволила бы Чарльзу соблазнить себя, в этом не могло быть ничего плохого, учитывая их взаимные чувства. Но тогда она забыла о своем щекотливом положении. И если бы Ванесса не отправилась ее искать, положив таким образом конец страстным объятиям Чарльза, то проблема была бы уже снята, а Чарльз обнаружил, что вдова герцога Итонского до встречи с ним оставалась девственницей.

— Не будь ты в Марокко так скованна, — напомнила ей Ванесса, — закрутила бы маленький красивый роман с тем шейхом, который постоянно за тобой увивался. Он не был знаком с Эдвардом, не знал даже, что ты вдова, и вообще едва мог связать два слова по-английски. Тебе требуется один любовник — и твоей проблеме придет конец.

— Тогда было слишком рано, Ванесса. Если помнишь, я еще носила траур.

— Не вижу никакой связи. Надеюсь, ты не думаешь, что я выжидала год после смерти графа, прежде чем завести себе любовника? Боже упаси! Желания женщины столь же сильны, как желания мужчины.

— Не мне судить!

В ответ на чопорный тон Ванесса лишь усмехнулась.

— Да, пока не можешь. Но сможешь. Или ты опять трусишь?

— Вовсе нет, — серьезно ответила Джослин. — Но говорить — это одно, а сделать — совсем другое. Пора уже мне наконец выяснить, что к чему. Теоретические знания меня больше не устраивают. Но я не могу пойти на это с первым попавшимся мужчиной!

— Ну конечно, нет! Для первого раза недостаточно обычной симпатии. Это должен быть кто-то сногсшибательный.

— Я искала, — оправдываясь, буркнула Джослин.

— Знаю, дорогая. Совершенно очевидно, что смуглые черноволосые мексиканцы не в твоем вкусе. Ах, если бы ты смогла принять решение раньше, еще до встречи с Чарльзом, которого ты серьезно рассматривала как кандидата в мужья…

— Да откуда мне было знать, что я захочу снова замуж?

— Я тебя предупреждала, что так оно всегда бывает. Никто не знает, когда влюбится.

— Но я действительно думала, что больше не выйду замуж. Ведь тогда мне придется расстаться с той свободой, которую я уже начала ценить.

— С настоящим мужчиной это не имеет значения. Во время длинного морского путешествия из Нью-Йорка в Мексику они пришли к заключению, что теперь, когда перспектива замужества стала возможной, Джослин необходимо расстаться с невинностью. Только таким образом она сможет защитить имя Эдварда от грязных сплетен. Да и в конце концов вдова не может быть девственницей. А Джослин в свои двадцать два года оставалась именно вдовой-девственницей, и гордиться тут было решительно нечем, особенно если учесть, что никто не думает о ней, как о невинной девушке.

В конечном итоге девственность стала тяжелым бременем, и, как говорила Ванесса, от нее давно следовало избавиться. Выбор средств Джослин был ограничен. Первый вариант — прибегнуть к помощи врача. Но при одной лишь мысли о холодных инструментах, разрезающих тонкую мембрану у нее внутри, Джослин передергивало от отвращения. Значит, осталось только одно — завести любовника. Причем из тех, кто не принадлежит к ее социальной среде и никогда ничего не слышал об Эдварде. Ну и конечно, желательно полностью исключить вероятность того, что ей захочется увидеться с ним еще раз. Вернется ли она потом в Нью-Йорк к Чарльзу Абинггону III или повстречается с другим, равным ей по положению и состоятельным мужчиной, в любом случае тогда она сможет выйти замуж совершенно спокойно. Тайна Эдварда останется нераскрытой.

Джослин была готова к этому с того дня, как они сошли на берег в Мексике. И Ванесса не права. Некоторые мексиканцы очень даже понравились ей. Но к сожалению, интерес не был взаимным. Или же она оказалась слишком неопытной, чтобы распознать признаки заинтересованности. Искусство флирта ей совсем неведомо. При таком положении вещей отнюдь не просто найти любовника. Помимо собственной неопытности, приходится учитывать и наличие мистера Джона Длинноноса, из-за которого нигде невозможно задержаться достаточно долго, чтобы довести знакомство с потенциальным претендентом до той минуты, когда можно было бы уложить его к себе в постель. Хочется верить, что недостатка в поклонниках она не ощутит. Так уже было на Ближнем Востоке и восточном побережье Америки. В некоторых странах мужчины более решительны и весьма настойчивы в достижении своих желаний. Сейчас ей очень пригодится это их упорство, которое прежде она считала крайне бесцеремонным и нахальным.

Вспомнив о гончей, все еще шедшей по их следу, Джослин сказала:

— Я вовсе не размышляла о Чарльзе. Честно говоря, я вообще довольно давно о нем не думаю. Может, я далеко не так влюблена в него, как мне казалось?

— Дорогая, вы с ним были недостаточно долго знакомы. Говорят, бывает любовь с первого взгляда, но лично со мной такого не случалось. Как правило, любовь созревает медленно. Мы провели в Нью-Йорке несколько месяцев, но этого человека ты встретила лишь за три недели до нашего вынужденного отъезда. Полагаю, сам факт твоего интереса к этому мужчине — хороший признак, принимая во внимание, что все эти годы ты мужчин игнорировала вообще. А теперь… почему наш настойчивый приятель Длиннонос так тебя беспокоит? Ты же не думаешь, что он сможет слишком быстро обнаружить нас? После того, как мы столько времени петляли по Мексике?

Джослин улыбнулась уверенности Ванессы в том, что ее могут волновать только две проблемы.

— Нет, конечно! Откуда ему знать, что мы поплыли на юг? С таким же успехом мы могли отправиться в Европу.

— Но нам неизвестно и то, каким образом он сумел разыскать нас в Нью-Йорке. А он нас нашел. Я начинаю задумываться, нет ли у него осведомителя среди наших людей.

Зеленые глаза Джослин тревожно расширились. Если она не сможет доверять людям, от которых зависит, то у нее действительно серьезные неприятности.

— Нет! Я этому не верю!

— Я не имела в виду кого-то из окружения, дорогая. Но ты же знаешь, что состав команды на «Джосел» постоянно меняется. Буквально в каждом порту капитан недосчитывается нескольких человек и вынужден брать замену. По пути из Нового Орлеана в Нью-Йорк пришлось нанять шестерых новых матросов и еще шестерых, когда мы поплыли в Мексику. А телеграф существует уже во многих странах. Так что если у Длинноноса есть осведомитель, он довольно скоро узнает о нашем местопребывании.

К собственному удивлению, подобное заявление вызвало у Джослин скорее гнев, чем страх. Черт бы побрал этого Длинноноса! Она беспокоилась, что он сможет найти в Калифорнии их корабль прежде, чем они туда доберутся. А теперь, похоже, ему известно, где они находятся сейчас или по крайней мере куда направляются. Единственное их преимущество — в распоряжении Длинноноса нет корабля.

— Что ж, так или иначе нужно решать проблему. Теперь, во всяком случае, ясно, куда мы едем, — сдавленно сообщила Джослин. — И это отнюдь не Калифорния.

— Я всего лишь высказала предположение, дорогая, — изогнула бровь Ванесса.

— Знаю. Но если оно справедливо, можно понять, как ему удается с такой легкостью находить нас. Даже если мы передвигаемся по суше, чтобы избавиться от него. Клянусь тебе, Ванесса, моему терпению приходит конец. Было достаточно паршиво, когда Длиннонос пытался лишь похитить меня, чтобы вернуть в Англию. Но с тех пор как мне исполнился двадцать один год, он уже дважды пытался меня прикончить. Может, настало время принять вызов?

— Боюсь даже спрашивать, что ты под этим подразумеваешь!

— Понятия не имею, но что-нибудь наверняка придумаю, — заверила Джослин подругу.

Глава 4


— Чегой-то мне не нравится затея убить бабу, Девейн.

— Какая тебе разница? Ты что, себе ее хочешь, Клайделл? Опять же, она чужачка, как и этот хмырь. Глянь-ка на него: спокойный и терпеливый, чисто змея. Одет не как мы, ведет себя по-другому, говорит не так. И заявил, что она тоже англичанка. Так что тебе за дело?

Клайделл бегло взглянул на иностранца. Высокий, худощавый, разряжен в модные восточные — или английские? — шмотки, лет на десять как минимум старше каждого из них. Он казался здесь столь же неуместным, как бородавка на носу. Весь такой аккуратный и вылизанный, будто и не ночевал с ними со всеми на горе. Интересно, как ему это удается?

— И все же… — начал было снова Клайделл, но, увидев сузившиеся глаза брата, замолк на полуслове.

— Слушай, он вытащил нас из задрипанной Мексики, когда мы уже отчаялись выбраться оттуда, так? И должен тебе сказать, я счастлив оказаться снова здесь, где нормальный мужик может плюнуть или поссать, не боясь оскорбить чьи-то чувства. Мы его должники, Клайделл, нравится тебе это или нет.