Уильям крепко обнял сестру.

– У тебя красивый сын, – с улыбкой заметила Элизабет. – Но к тому моменту, как я пришла, он заснул. Мне не терпится подержать его на руках, когда мы оба будем не такими усталыми.

Кивнув, Уильям зевнул и направился к двери.

– Тогда до утра.

Дверь тихо закрылась, и Элизабет взглянула на Маркуса:

– Мы никогда не говорили о детях.

Он шагнул к ней.

– В этом нет необходимости. Дети появятся тогда, когда появятся, и ни мгновением раньше.

Элизабет отвернулась и закусила губу.

– Любимая, что тебя огорчает?

– Не хочу это обсуждать. Давай просто пойдем спать, я устала.

– Скажи, – настаивал он, целуя ее в лоб.

– Возможно… – Элизабет опустила глаза. – Возможно, я бесплодная.

Маркус удивленно взглянул на нее:

– Откуда такие странные мысли?

– Сам подумай. Целый год я была замужем за Хоторном и…

– Полагаю, он не прикладывал к этому особых усилий, – усмехнулся Маркус.

– За последние несколько месяцев ты приложил усилий более чем достаточно, а месячные у меня наступают с завидной регулярностью.

Маркус недоуменно уставился на опущенную голову Элизабет, потом начал расшнуровывать ее платье.

– Поверь, ты волнуешься безо всякой причины.

– Не знаю, не знаю. С каждым месяцем я все больше боюсь, что подвела тебя. – Она прижалась щекой к его бархатному сюртуку.

– А я с каждым месяцем все больше радуюсь тому, что ты пробыла со мной немного дольше.

– Пожалуйста, не остри.

– Но почему? У меня два брата, и род Ашфордов вне опасности.

– Ты определенно хочешь иметь собственных наследников, а мой долг – дать тебе их.

– Хватит грустить. – Маркус повернул жену спиной и продолжил ее раздевать. – Мне нужна только ты, ты одна.

– Но, Маркус…

– Я люблю тебя и всегда любил.

Внезапно Маркус почувствовал, что Элизабет плачет.

– Если нам суждено всегда быть лишь вдвоем, я умру самым счастливым из мужчин, не сомневайся.

Элизабет повернулась, обняла его и протянула губы, залитые слезами, к его губам.

– Я не заслуживаю тебя, – всхлипнула она, ероша пальцами его волосы.

Маркус ответил на ее атаку сокрушающими объятиями, будучи не в состоянии говорить после того, как произнес то, что когда-то поклялся не произносить и даже не думать. Они прижимались, наступали друг на друга с таким напором, что им мгновенно стало жарко.

Руки Элизабет скользнули под сюртук, стянули его и ухватились за пуговицы из слоновой кости на жилете.

– Элизабет!

Она была повсюду, стягивала одежду и дергала за застежку на бриджах до тех пор, пока Маркус не помог ей. Он понимал ее, возможно, лучше, чем она сама себя: Элизабет оказалась в ловушке, была поймана чувствами, которых избегала с момента их встречи. Теперь она бежала снова, но на этот раз к нему, а не от него.

– Сними это, – воскликнула Элизабет, разрывая корсаж, – сними это с меня!

Маркус схватил болтающиеся полы и раскрыл платье. Не снимая корсета, сорочки и горы нижних юбок, Элизабет утянула его на пол и обняла ногами бедра Маркуса.

Он рассмеялся, восхищаясь ее решимостью и животным желанием, а Элизабет, взяв член, тут же ввела его в себя и сжала скользкими шелковистыми краями.

– Господи! – выдохнул Маркус.

Каждый раз, занимаясь с Элизабет любовью, он желал, чтобы удовольствие никогда не утихало. Если его семя никогда не пустит корни, он сможет жить даже с этим.

Элизабет замерла, тяжело дыша: талия и грудь ее были зажаты нижним бельем. Она с восхищением смотрела на мужа, распростертого под ней: Маркус Ашфорд, известный своей непреклонностью, раскраснелся, глаза его горели, чувственные губы раздвинулись.

Не в силах устоять, Элизабет положила руку ему на затылок и приблизила губы к его губам. Вкус его губ, темный и опасный, ощущение его языка, шелковистого и горячего, заставили ее вздрогнуть и крепко сдавить член, трепетавший внутри.

Маркус застонал и нежно обнял ее. Потом он поднял бедра, устремляясь в ее глубины широкой головкой члена.

Полная горячего сладострастного желания, Элизабет приподнялась и пошевелила бедрами, потом опустилась, забирая его столь глубоко, что ей хотелось извиваться от удовольствия. Каждое прикосновение, каждый стон, вылетавший из горла Маркуса, говорили о том, как сильно он ее любит и как сильно она ему нужна. Элизабет знала, что он смотрит на нее. Он любил слышать ее крики, чувствовать ее желание. Ее тело волнообразно колебалось над ним, словно отдельно от разума, и растворяло в желании. Неослабевающая хватка корсета изменила ощущения, заставила ее тело быть болезненно восприимчивым.

– Возьми то, что тебе надо, – хрипло произнес Маркус. – Позволь мне дать это тебе.

Кончики ее пальцев коснулись низа его живота, и под льняной рубашкой Элизабет почувствовала твердые мышцы, гибкие от упражнений. Их взгляды встретились.

– Держи меня! – Маркус прижался губами к ее губам, проник языком в рот в ритме долгих глубоких движений члена. Элизабет была такой влажной, такой возбужденной, что каждый толчок отзывался по комнате влажным звуком.

Ради этого можно было умереть. Элизабет знала, что это правда, потому что в его объятиях она и правда умерла, а затем возродилась вновь.


Проснувшись поздно утром, Элизабет обнаружила, что находится в комнате одна. Она приняла ванну и оделась, надеясь найти Маркуса прежде, чем попадет к Маргарет и ее младенцу.

Спускаясь по лестнице, она увидела лорда Элдриджа и Эйвери – они стояли вместе с Маркусом в холле и о чем-то разговаривали.

Помедлив немного, Элизабет двинулась дальше, и Маркус встретил ее внизу лестницы.

– Доброе утро, любимая. – Его теплый и признательный взгляд говорил о многом.

– Есть новости?

– Мне придется уехать с Элдриджем. Сент-Джона видели в Лондоне, кроме того, нам надо заняться другими вещами.

Элизабет улыбнулась лорду Элдриджу и Эйвери:

– Доброе утро, милорд! Мистер Джеймс!

Гости приветствовали ее дружным поклоном.

Снова переключившись на Маркуса, Элизабет вгляделась в его лицо и заметила глубокие складки у губ.

– Ты что-то недоговариваешь?

Он помотал головой:

– Просто я волнуюсь из-за того, что приходится покидать тебя. Эйвери останется здесь, но я предпочел бы охранять тебя сам. Каждый раз, когда я отсутствую, происходит нечто плохое и…

Элизабет успокоила его, приложив палец к губам:

– Тсс! Рядом остается мистер Джеймс, и со мной все будет в порядке. Да и Уильям тоже здесь.

– Я не успокоюсь, даже если здесь будет королевская гвардия.

– Тогда останься и пошли с Элдриджем мистера Джеймса.

– Не могу. Я подал в отставку, и есть вещи, которые необходимо сделать прежде, чем я уйду из агентства.

Элизабет прикрыла рот рукой; слезы застлали ей глаза. Он сдержал обещание!

– Скажи, что это – слезы счастья.

– Я люблю тебя, – выдохнула она.

Его губы сложились в довольную улыбку.

– Вернусь, как только смогу, а пока держись подальше от неприятностей, пожалуйста.


Выйдя из Честерфилд-Холла, Маркус и Элдридж сели на лошадей.

– Ты что-нибудь говорил леди Уэстфилд? – поинтересовался Элдридж, когда они тронулись.

– Нет. Лишние волнения ей ни к чему.

– Ты считаешь волнения из-за угрозы твоей жизни лишними?

Маркус фыркнул:

– Сент-Джон давно убил бы меня, если бы захотел, но он знает, что леди Уэстфилд угрожает нечто более значительное. Все же существует вероятность того, что я тоже являюсь мишенью, однако мне в это слабо верится.

Не успел он договорить, как прогремел выстрел и жгучая боль пронзила плечо Маркуса. Для него это оказалось полнейшей неожиданностью; его лошадь заржала, и он кулем свалился на землю, после чего полдюжины человек бросились на него из засады. Когда над ним навис Толбот с кинжалом в руке, Маркус наконец понял, как глубоко он ошибался. Элдридж сказал, что Толбот хорошо работает в паре с Эйвери Джеймсом, а он оставил Элизабет на попечение того, кто желал ей зла.

И вот теперь он лежал на спине и смотрел, как деревья, затенявшие улочку, стали зеленым фоном для лезвия, приближавшегося к его горлу со смертельной точностью.

Однако самый большой страх он испытывал не из-за приближающейся смерти, а из-за того, что Элизабет по-прежнему нуждается в нем, а он уже ничем не сможет ей помочь.

Глава 23

– А ты прекрасно выглядишь.

Маргарет зарделась.

– Господи, Элизабет, как ты можешь говорить такое? Должно быть, я похожа на привидение, поскольку после родов не спала ни одной ночи как следует, волосы мои вечно в беспорядке, и я…

– Ты просто сияешь, – перебила ее Элизабет.

Глядя с обожанием на новорожденного сына, Маргарет улыбнулась:

– Я и не верила, что возможно любить кого-то так, как я люблю этого ребенка. Дорогая, когда у вас с Уэстфилдом будут дети…

Элизабет печально кивнула и повернулась.

– Не буду мешать – тебе пора кормить моего племянника.

– Да, но тебе совсем не обязательно уходить.

– И все же я пойду. – Элизабет вздохнула. – Вчера мы очень поздно приехали, и я все еще чувствую усталость. Если не возражаешь, я только посплю немного и вернусь.

– А где лорд Уэстфилд?

– Уехал по каким-то делам и, думаю, скоро вернется.

– Что ж, хорошо. – Маргарет кивнула. – Отдохни и возвращайся, а то мне не хватает женского общества.

Позевывая, Элизабет удалилась к себе в комнату. Она очень волновалась. Хотя Маркус утверждал, что ничего особенно не происходит, она не могла не переживать за него.

Остановившись в галерее перед своей комнатой, Элизабет нахмурилась, увидев, что дверь приоткрыта. Войдя, она увидела, что какой-то человек роется в ящиках ее секретера, и сердито окликнула его.