Она резко прервала свои размышления, поразившись, что вдруг на нее нашло.

– Я верну вас в Берик. О подруге не беспокойтесь. Маклин сопроводит ее в аббатство. Он позаботится также о том, чтобы все прибыло по назначению.

Этот мужчина был не столь искусен в выражении скрытых смыслов, как его друг, но она поняла, что он хочет сказать. По-видимому, Маклин должен передать сообщение, которое она оставила в аббатстве, непосредственно Брюсу.

– Вы очень любезны. Я ценю ваше галантное предложение, но в этом нет необходимости. Почему бы вам не отправиться в аббатство, чтобы вы и ваш друг могли убедиться, что все надежно доставлено?

Она собралась было уйти, но он остановил ее глубоким мелодичным голосом, который, несмотря на резкость слов, казалось, проник в самую душу, омыв ее теплой волной.

– Это не предложение, сестра.

Этот мужчина подобен скале – такой же холодный и непоколебимый! Дженна почувствовала раздражение, но тут же справилась с ним. Ее улыбка на этот раз была слегка вымученной.

– Нет необходимости…

– Есть. – Он махнул своему спутнику, и Маклин подошел к нему. – Проводи девушку до аббатства и позаботься, чтобы наш друг получил сообщение, – добавил он на гэльском языке. – А я займусь нашей маленькой благочестивой воительницей.

Хорошо, что она прекрасно умела изображать непонимание. Тем не менее его комментарий вызвал у нее вспышку гнева. Подумать только, маленькая благочестивая воительница! Он считает ее ребенком, играющим в какую-то игру.

– Сестра, – сказал Маклин, протягивая руку Маргарите. Девушка посмотрела на Дженну, затем на Маклина. Дженна сжала ее руку, не желая отпускать подругу. Однако она понимала: Маргарите необходимо вернуться и позаботиться о своих легких с помощью подслащенной медом настойки ракитника, которую она всякий раз принимала от приступов. Переубедить этого мужчину было невозможно, поэтому Дженна должна отпустить девушку.

– Хорошо, – сказала она. – Иди с ним. Я скоро вновь буду с тобой.

– Попрощайся, сестра, – сказал Ламонт позади нее.

Дженна бросила на него пристальный взгляд, затем повернулась к Маргарите и ободряюще пожала ее руку.

– Береги себя, дорогая.

Сестра Маргарита с сомнением посмотрела на Ламонта, затем опять на Дженну.

– Ты уверена? Я не хочу расставаться с тобой…

– Конечно, уверена. Этот мужчина не причинит мне вреда. – Она надеялась, что это не станет третьей ложью за прошедший час. – Не беспокойся обо мне. Обещай, что немного отдохнешь, прежде чем продолжишь путешествие.

Девушка кивнула.

Дженна закусила губу.

– Вероятно, будет лучше, если ты никому не расскажешь о том, что здесь произошло. Я не хочу подвергать опасности воинов, которые помогли нам.

Маргарита снова кивнула, и, крепко обняв, Дженна отпустила ее. Она наблюдала, как Маклин повел девушку среди деревьев. Они почти скрылись из виду, когда Ламонт крикнул что-то своему другу на гэльском языке.

Дженна поняла это как «Гарпун, лучше смерть, чем плен». Но что означало слово «Гарпун»?

Маклин кивнул и повторил эту фразу, добавив то, что она поняла как «Охотник». Странно…

– Что вы сказали ему?

– Не важно.

– И все же вы предпочли сказать это на языке, которого я не понимаю.

Он пожал плечами. Дженна отметила про себя, что у него было при этом такое же выражение лица, как у ее брата и отца, когда они готовились к чему-то очень важному. Он ответил ей после продолжительного молчания:

– Да.

Этот мужчина научился ловко уходить от ответа.

– Я о вашем друге, – сказала она. – Ему грозит опасность?

Ламонт пожал плечами.

– Он будет осторожен. Он умеет быть незаметным.

Дженна не могла представить, как можно не заметить этих двоих. Они были такими крупными, что явно выделялись среди остальных людей. Стоя рядом с ним, она не могла не заметить разницы в росте. Он был почти на фут выше ее, а плечи почти вдвое шире. В доспехах и с оружием он казался весьма грузным мужчиной. Не толстым, но слишком мускулистым на ее вкус. Его телосложение подчеркивало женскую уязвимость, о которой Дженна старалась не думать. Однако она не могла отделаться от этой мысли, находясь рядом с ним, и потому еще больше хотела избавиться от него.

Дженна заметила, что ему нравилась прямота, и решила действовать в соответствии с этим.

– Почему вы настаиваете на сопровождении меня в Берик? Это поручение моего руководителя?

– Нет.

– Тогда почему вы поступаете так?

– Очевидно, потому, что находиться здесь небезопасно.

– И вы полагаете, что с вами я буду в безопасности? Вы ошибаетесь. Англичане скорее остановят на дороге воина, чем группу паломников. С ними я буду в большей безопасности.

– В таком случае мы не будем двигаться по дороге.

– Вы собираетесь долететь до Берика по воздуху? – Эти колкие слова сорвались с ее языка, прежде чем она смогла сдержаться.

Он улыбнулся, и она почувствовала странное возбуждение, отозвавшееся в ее груди. Она осознала, как он красив. Это была порочная красота. Ей необязательно видеть все его лицо, чтобы почувствовать это. Достаточно было его слегка перекошенной улыбки. Дженна ощутила странную дрожь и затем тепло, словно кто-то укрыл ее толстым пледом.

– Нет, – сказал он. – Мы будем скрываться среди деревьев и держаться подальше от больших дорог.

Он подошел к ней ближе, и она уловила слабый запах кожи и сосны, который при других обстоятельствах могла бы назвать неприятным. Но вместо этого она вдруг почувствовала непреодолимое желание вдыхать его. Дженна едва сдержалась, удивляясь тому, что с ней происходит. Она никогда не считала себя женщиной, которая легко поддается обаянию мужчин, – даже когда была моложе.

Ей пришлось запрокинуть голову, чтобы посмотреть на него.

– Что, если мы заблудимся?

Из его губ вырвался резкий звук, похожий на смех.

– Мы не заблудимся.

Он посмотрел вниз, и их взгляды встретились. У нее перехватило дыхание. Меж ними возникло нечто незримое, горячее и напряженное. Что-то, от чего она ощутила покалывание кожи под плащом. Дженна вдруг ясно осознала свою наготу под шерстяной материей.

Словно угадав ее мысли, он остановил взгляд на ее груди. Странное тепло охватило ее, дышать стало еще труднее. Достаточно было тихого звука, чтобы возникшая между ними связь прервалась. Он отвел взгляд, и лицо его омрачилось.

Он сделал шаг назад, и она постаралась скрыть свое кратковременное замешательство, однако голос ее прозвучал необычно хрипло.

– Боюсь, это невозможно. Вы можете проводить меня до Драйбурга, если настаиваете, хотя мне не подобает путешествовать вдвоем с мужчиной. – А им предстояло провести по крайней мере одну ночь вместе.

Он скривил губы.

– В этом нет ничего предосудительного. Вы монахиня, и со мной ваша непорочность будет в безопасности.

Что-то в его улыбке и в том, как он сказал это, задело Дженну. Может быть, она неправильно восприняла то, что произошло? Неужели он дал ей понять, что она нисколько его не привлекает? Пусть она не стремилась ему понравиться, ее тщеславия хватило на то, чтобы эти слова затронули ее самолюбие.

Ей необходимо переодеться в новую рубашку и привести себя в порядок. Она была уверена, что тогда почувствует себя прежней. Особенно после того, как избавится от Ламонта.

– Я не хотела подвергнуть сомнению вашу честь. Ведь вы порядочный человек, не так ли?

– В большинстве случаев.

Дженна нахмурилась. Не такого ответа она ожидала.

– И как порядочный человек вы не станете принуждать женщину к поступкам, противоречащим ее желаниям?

Для рыцаря в данном случае был только один ответ, но Ламонт ответил иначе:

– Полагаю, это зависит от обстоятельств, потому что в данном случае я намерен прибегнуть к принуждению по отношению к вам. Поэтому, пока я схожу за своей лошадью, вы переоденьтесь и мы двинемся в путь.

Не дожидаясь ее ответа, он повернулся и оставил ее, онемевшую. Она далеко не сразу вновь обрела дар речи.

Похоже, ей не удастся так легко избавиться от него, как она надеялась. Впрочем, возможно, она вообще от него не избавится.

Глава 3

Что-то в выражении лица девушки вызвало у Юэна желание рассмеяться, едва он отошел от нее. Он готов был поспорить, что эта маленькая монашка нечасто слышала слово «нет». Однако когда он вернулся, ему уже было не до смеха. Поведение этой монашки вызвало у него раздражение.

Он пристально посмотрел на нее сверху вниз, сидя верхом на лошади и протягивая ей руку.

– Дайте мне руку.

Она покачала головой, при этом ужасная черная головная накидка вернулась на прежнее место, скрывая золотистую россыпь волос. Но Юэн помнил об этой красоте, и если как следует приглядеться – что он и делал, – то можно было увидеть отдельные золотистые пряди, на висках выбившиеся из-под накидки. Впрочем, их мягкость явно противоречила упрямо сжатым губам.

– Благодарю вас за ваше любезное предложение, однако я предпочитаю идти пешком.

Он обращался к ней с просьбой уже в третий раз, хотя было достаточно и двух. Юэн крепко сжал челюсти, но это не помогло сдержать резкость его слов. Его терпение иссякло.

– Это не любезность и не предложение, и мне наплевать на то, что вы предпочитаете. Вы сядете на эту лошадь добровольно, или я силой заставлю вас сделать это, но будьте уверены: так или иначе вы поедете со мной.

Глаза Дженны слегка расширились, но, к чести девушки, она не дрогнула под его пристальным взглядом.

– Вы выражаетесь неподобающе.

И это говорит женщина, которая только что угрожала английским солдатам лишить их половых органов?

– Уж как умею.

Юэн никогда не отличался любезностью в разговоре с дамами. Он вообще был грубым мужчиной. Это Максорли умел быть привлекательным, но Юэн – воин, а не трубадур. У него не было ни времени, ни склонности очаровывать кого бы то ни было. Его простая речь могла быть порой обескураживающей и даже грубой, но достаточно действенной. В сражении и других смертельно опасных ситуациях, в которых оказывалась Хайлендская гвардия, главными были ясность и краткость слов. Утонченности и нежности не было места. Кроме того, тот способ общения с женщинами, который доставлял ему удовольствие, не требовал долгих разговоров.