Так что мы решили сбежать. Ну, насколько возможно сбежать в Великобритании. Это не Вегас. Мы пошли в загс и подали заявку на лицензию, и затем лишь вчера пошли туда снова и официально произнесли наши клятвы.

Хотя сегодня у нас официальная церемония - не в юридическом плане, ведь технически мы уже женаты - лишь ради нас самих. Это просто мы, Винтер, Шелли, выгульщица собак, и Макс, бармен. Кто знал, что седовласый продавец выпивки был священником?

Знаю, вероятно, члены наших семей будут разочарованы и обижены тем, что мы сделали все по-своему, но они скажут нам «спасибо» позже, ведь им не придётся беспокоиться ещё об одной свадьбе. Кроме того, ребёнок на подходе и это отнимает довольно много времени и энергии. А я ведь все ещё учусь.

А еще мы наняли отличного фотографа, чтобы запечатлеть момент и, на следующей неделе, когда вернемся в Эдинбург, устроим большую вечеринку. На медовый месяц мы поедем на поезде в Марсель, чтобы увидеть моего отца, и, я надеюсь, что, как только ребенок родится, мы сможем слетать к матери в Лос-Анджелес. Хотя у нас все еще трудности в общении, мы работаем над этим. Время с Бригсом научило меня, что, пока можем, мы должны исправлять ошибки, вторые шансы случаются не часто. Поскольку я попыталась объясниться с мамой, и она ответила взаимностью, я считаю, что это хороший шанс, как и любой другой.

— Ты нервничаешь? — спрашивает Бригс, подходя ко мне.

— Нет, а ты? — спрашиваю я.

Он качает головой.

— Нисколечки.

— Ты меня обманываешь?

— Может быть.

Я тянусь вниз, одеть обувь. Белые конверсы. Никто не узнает, и, в последнее время, каблуки, вместе со всем остальным, убивают меня.

— Черт возьми, твои сиськи выглядят потрясающе, — бормочет Бригс, и всего лишь то, как нежно он произносит «сиськи» заставляет меня закипеть. Я смотрю на него, и он смотрит прямо на меня. Мои сиськи абсолютно вышли из-под контроля, что сводит его с ума.

— Черт, не говори сиськи, — ругаю его, пытаясь выпрямиться.

Он кладет руку мне на плечо и толкает меня обратно вниз на колени на плюшевый коврик.

— Нет, нет. Оставайся там. Не порти вид. Сомневаюсь, что я еще увижу подобное, — голос очень низкий, скользит по мне словно масло. — Ты в белом платье, с этими сиськами. Выглядишь так чертовски невинно.

Знаю, у нас мало времени, но мне все равно.

— Только я не так уж невинна, — говорю ему, подыгрывая. Тянусь к его молнии и расстегиваю брюки, спуская их вниз по бедрам. Его член выступает передо мной, толстый, длинный и красивый. Теперь полностью мой.

Я замужем за этим членом.

Беру его в руки и облизываю, всасывая выступившую капельку жидкости, и он действует на меня словно тоник. Меня не волнует, что говорят женщины, когда у тебя в руках такой большой и чрезмерно толстый член, как у него, минет становиться чертовски увлекательным.

Он ворчит и низко стонет, когда я нахожу его шары, точно зная, где и когда нужно потянуть, пока наклоняюсь, облизываю головку и прохожусь по всей твердой длине, ощущая тепло его кожи. Желание внутри меня растет, я почти поддаюсь соблазну скользнуть себе между ног, и я действительно чувствую, как он становится больше, толще, в моем рту, когда я работаю над ним.

— Ты меня погубишь, — стонет он. Практически хватает меня за волосы, но затем останавливается, вспоминая о моей причёске. — Прости, — говорит он, его голос надламывается от похоти, заставляя кулаки сжаться.

Я сосу сильнее, требуя, чтобы он кончил, желая почувствовать его освобождение мне в горло. Первый минет в качестве мужа и жены, и я не хочу сдерживаться. Я хочу задать тон для остальной части брака. Хватаю его задницу, чувствуя, как напрягаются его мускулы, когда он толкается в меня, сначала медленно, затем толчки становятся дикими, голос становится все громче, и я чертовски жажду его спермы. Везде, абсолютно везде.

Но он хватает член у основания и вытаскивает его из моего рта, с восхитительной тяжестью выскальзывая из моих губ.

— Повернись, — затаив дыхание, говорит он, поглаживая себя и глядя на меня ошеломленными глазами. — На четвереньки.

Черт, да.

Я делаю, как он просит, ненасытная и дрожащая от предвкушения.

Он опускается на колени позади меня и поднимает мое платье, пока оно не собирается у меня на талии.

Затем я слышу, как он всасывает воздух.

И издаёт чертов смешок.

— Что? — напрягаюсь я, пытаясь повернуться и посмотреть.

— Ты что... — начинает он, все ещё смеясь. — Ты надела трусики со Спанч бобом?

Ой, точно.

— Ммм, ага, — признаю я. — Одни из не немногих, которые налезают на меня.

— Это неправильно, что меня это ужасно заводит? — весело спрашивает он.

— Если ты не трахнешь меня, как ужасно заведённый, тогда да, это ужасно неправильно.

— Дай мне посмотреть другую сторону, повернись, — говорит он, хватая меня за бёдра и пытаясь повернуть.

— Нет! — вскрикиваю я, но потом он хватает мою талию и переворачивает меня, пока мои ноги не раскрываются, и он оказывается лицом к лицу прямо с безумной улыбкой Губки Боба.

— Это просто... очень похоже на тебя, — улыбается он. Не могу сказать, улыбается он мне или моим трусикам. На данный момент он вроде как разговаривает со Спанч Бобом. — Но, к сожалению для мистера Квадратные Штанишки, твои трусики исчезают.

Нетерпеливо, он дергает их вниз по бедрам и отбрасывает в сторону. Я рада, что прямо сейчас Винтер с Шелли уже уехали. Эта собака любит мое нижнее белье так же сильно, как и обувь Бригса.

Затем Бригс спускает лямки по плечам и тянет лиф вниз, пока моя грудь не выскакивает наружу. Его глаза горят, и желание собирается у меня между ног, умоляя о его прикосновениях. Он сжимает мою грудь, тяжелую в его руках, и уделяет ей внимание, облизывая, дразня, пока не накрывает ртом сосок и всасывает его. Я напрягаюсь, настолько возбужденная и чувствительная, что стону, желая большего, намного, намного большего.

Он делает то же самое с другой грудью, всасывая сосок так глубоко, что мой позвоночник выгибается, и я чувствую, что он может просто поглотить меня здесь и сейчас. Я стону, хватая его за затылок, не заботясь о том, спутаю ли я его волосы и поцарапаю ли ногтями. Мои груди разливаются в его руках, слишком большие, и он голоден, возбужден, желая большего.

— Черт, Бригс, — ругаюсь я, не в силах вынести это. — Трахни меня.

— Да? — нежно спрашивает он, голос груб от желания.

Я киваю и быстро встаю на четвереньки. Это не займёт много времени.

Но Бригс никогда не торопится. По крайне мере, именно в тот день, когда ему надо спешить, он медлит.

Он кладёт широкую ладонь на мою попку и разделяет мои половинки, прежде чем опустить голову. Я напрягаюсь, ощущая его язык между расщелиной, как он скользит в мою киску и снова поднимается. Все мое тело, кажется, вздрагивает, пока его язык, безжалостный и неутомимый, начинает вылизывать меня, минуя самые деликатные местечки, пока моя кожа не начинает пылать от нужды.

— Боже, ты чертовски красива, миссис МакГрегор, — говорит он, пальцами слегка надавливая на меня. Он дует на меня - это что-то новенькое - и нужда в нем, в его члене внутри меня, настолько остра, что я чувствую, как весь мир уходит на второй план, что есть только он и я, и эта примитивная жажда друг для друга. Желание, которое побеждает все, даже свадебную церемонию.

Он продолжает дуть, воздух заставляет мои нервные окончания танцевать, кожа напрягается, а затем медленно толкает большой палец в мою попку, располагая член. Я открыта для него, мокрая, опухшая, жадная, и решительным движением он притягивает меня назад, насаживая на член.

У меня перехватывает дыхание, когда он заполняет меня, мое тело расширяется вокруг него, дикая похоть, гормоны и эмоции наполняют меня такой огромной потребностью, необходимостью и радостью, что я, должно быть, свечусь внутри как солнце. С осторожностью он останавливается и игриво кусает мое плечо.

— Миссис МакГрегор, — снова бормочет он мне на ухо, облизывая мою шею.

Затем укусы становятся все сильнее, он крепко держит мою талию и несколькими жесткими движениями, полностью заполняет меня, и я сжимаю его.

Ещё, ещё, ещё.

Лёгким не хватает воздуха, пальцы впиваются в ковер, и он вколачивается в меня, грубо, почти жестоко, и все мысли уходят. Я просто гонюсь за своим освобождением, задыхаясь, пытаясь догнать своё сердце, неистово колотящееся в груди.

Хорошо.

Так чертовски хорошо.

Я люблю, безумно люблю этого мужчину.

Своего мужа.

Бригс входит и выходит, ударяя глубоко, будто вытягивая воздух из моих легких. Снова и снова он скользит в меня, дикий, и его ворчание становится громче, хватка на моих бёдрах скользкая от пота. Его слова грязные, спрашивают меня, нравится ли мне это, хочу ли я его член сильнее, рассказывают мне, какая сладкая у меня киска. От удовольствия его акцент становится более хриплым.

Я на краю.

Я немного смещаюсь, и его член попадает в правильную точку.

Словно во мне зажигается спичка.

Бум.

Я взрываюсь, распадаясь на острые осколки, которые взрываются снова и снова, пока я не становлюсь звездным светом и теплым серебром, скользящим по моим венам.

Бригс кончает сразу же после меня, гортанный рев срывается с его губ, дыхание хриплое, пока он пытается отдышаться. Я все еще пульсирую вокруг него, пытаясь прийти в себя. Я вся пропитана блаженством.

— Полагаю, нам пора идти, — спустя несколько минут, говорит он, медленно выходя.