Учить новый, странный язык оказалось самым сложным. Как ни странно, но телепатические упражнения пока давались ей легче. Лиска быстро научилась схватывать эмоции и постепенно достигла определенных успехов в том, чтобы улыбаться людям не лицом, а мысленно. И также обозначать другие эмоции в беседе, как это было принято у горианцев. Иногда они использовали лицо, но это выглядело как подчеркивание эмоции, ее крайняя точка. Слегка приподнятые брови – последняя степень изумления. Моргание – полная растерянность. Улыбка – ослепительное счастье.

Самым интересным и пугающим оказались уроки традиций и обычаев, специально разработанные для инопланетян. Лиска уже знала, что у каждого жителя Горры есть опекун, пре-сезар. Все горианцы отвечали друг за друга по цепочке, у каждого жителя планеты был кто-то, кто в некоторой степени контролировал, невзирая на возраст и статус. Из истории она узнала, что такая система в далекие дотелепатические времена помогала побороть преступность, а сегодня поддерживалась в основном в целях здравоохранения.

Основой здоровья горианца считалась не физическая, а психическая стабильность. Оказалось, что испытывать сильные негативные эмоции, даже чувство вины - недопустимо. Если это происходило, то следовало попросить опекуна о наказании, которое помогало от него избавиться. Когда Лиска узнала, что это наказание может быть физическим, у нее буквально зашевелились волосы на голове. Она никак не могла сопоставить такое варварство с высокоразвитой цивилизацией на Горре.

- Дейке, я, честно говоря, в ужасе от того, что услышала сегодня о наказаниях, - призналась она, когда ее опекун за ужином спросил ее о причинах эмоционального перевозбуждения. К этому она тоже привыкла не сразу – что он чувствовал все ее эмоции и постоянно спрашивал о них.

- Почему? – спокойно спросил он, отправляя в рот большую ложку салата. Лиска, невольно порозовев от смущения, отвела глаза:

- Ну, вот ты, например, мой опекун. То есть если я что-то не так сделаю, поругаюсь с кем-нибудь или прогуляю уроки – ты что, будешь меня наказывать?

- Ну, это зависит от проступка. Ты же не ребенок, маленькая, я рассчитываю, что мы многое можем уладить разговором, - сказал горианец, и в его эмоциях она уловила нотки смеха.

- То есть на взрослых это все же не распространяется? – с облегчением уточнила Лиска, робко улыбаясь. Она уткнулась в свою тарелку, все еще смущенная, и тоже положила в рот ложку салата.

- Нет-нет, - посерьезнел Дейке. – Я не хочу, чтобы ты заблуждалась на этот счет. Распространяется, еще как. На всех распространяется. Просто это все-таки редко бывает, чтобы взрослая женщина довела до того, что ее опекун стал бы хвататься за ремень. Тем более, что опекун – это, как правило, муж.

Лиска поперхнулась салатом:

- Ты сказал ремень? – взвыла она, вытерев губы салфеткой. – Ты это серьезно?

- Только в уводе, конечно, - уточнил горианец, без тени смущения глядя прямо на нее.

- Какая разница, - тихо сказала Лиска. – Я умру, если ты так сделаешь.

Она уже знала, что такое увод. Дейке делал это с ней десятки раз, чтобы что-то показать или объяснить. Он уводил ее в десятки разных мест на Горе, показывая планету – оказалось, это так прекрасно и удобно. И очень реально. Сначала ты смотришь телепату в глаза, а потом весь мир вокруг исчезает, и ты переносишься совсем в другое время. Иногда, правда, и не переносишься – все зависит от того, кто тебя уводит, и зачем.

К глазам горианцев Лиска быстро привыкла – ртутно-серебристый цвет, как у Дейке, оказался довольно распространенным, и скоро взгляд опекуна перестал пугать. Она научилась видеть в нем оттенки его эмоций, вместе с телепатическими сигналами: смешинки, легкую издевку, поддержку, тепло.

- Ну, во-первых, не умрешь, - с легкой улыбкой ответил Дейке. – Во-вторых, разница есть: наказание в уводе не физическое, это лишь иллюзия. А, кроме того, я понимаю, что тебе это незнакомо и непонятно, и учитываю психологические последствия. Поэтому, если мне придется тебя наказывать, я постараюсь использовать альтернативные методы.

Лиска все еще смотрела прямо на него, и Дейке телепатически рассмеялся:

- Хорошо. Давай договоримся: если ты не пойдешь вразнос и не совершишь преступления, не буду я поднимать на тебя руку.

- Ладно, я поняла, - вздохнула она, наконец. Ее брови какое-то время оставались сдвинутыми, отражая беспокойство, но потом все же засмеялась вместе с ним, и столько тепла она видела в его взгляде, что под ним все ее опасения казались совершенно безосновательными.


***

Тот разговор живо вспомнился Лиске, когда она вдруг услышала про помолвку. Она уже знала из уроков традиций, что опека должна переходить к жениху. А он может оказаться не таким мягким и мудрым, как ее нынешний опекун. Скорее всего, не окажется, ведь Дейке недавно исполнилось восемьдесят, а ее жених наверняка будет моложе.

Когда ее пре-сезар впервые упомянул о своем возрасте, она просто не могла поверить, а теперь понимала, что это совсем не преклонные года для горианца, а просто зрелые. Мужчина моложе пятидесяти считался совсем зеленым, и не было никаких причин полагаться на его умудренность опытом. А ее жених…

- Кто он? – испуганно спросила она, круглыми глазами глядя на Дейке. Она не ожидала, что помолвка состоится так быстро.

Точнее, сначала ожидала, но потом, когда все закрутилось, когда каждый день на новой планете был расписан поминутно, она предположила, что у нее будет больше времени. Занятия по горианскому, занятия по телепатии, истории Горы, этикету, обычаям… под вечер каждого дня ей казалось, что больше информации она воспринять не в силах, но каждое утро вскакивала с жаждой узнать еще больше. Готовности снова резко менять свою жизнь Лиска и в помине не чувствовало, и все ее существо сопротивлялось даже этому разговору. Да что там, она просто до смерти перепугалась. А Дейке просто мягко смотрел на нее, терпеливо дожидаясь, когда его подопечная возьмет себя в руки.

- Кто он? Сколько ему лет? – повторила она, облизав сухие от страха губы.

- Это твое предложение, смотри информацию сама. Ее там немного, предупреждаю. Обычно знакомятся лично, тогда уже все и узнаешь, - мягко пояснил Дейке, подтолкнув к ней ее коммуникатор.

Поворачивая экран к себе, Лиска ощутила, как в животе что-то переворачивается. Там, внутри, царили лишь ужас и неготовность. Целый месяц она жила в раю, и вот теперь пришла пора расплачиваться.

- Я хотя бы не обязана буду к нему переезжать? - запоздало забеспокоилась она, все еще не взглянув на экран.

- Нет, конечно, это не совсем прилично, - пояснил Дейке. – Ты остаешься жить здесь, просто будешь с ним встречаться каждый день.

- Ладно, - Лиска прикрыла глаза, выдохнула и перевернула коммуникатор, посмотрела на экран. «Виер эс-Никке, 37 лет. Доктор медицины» - карточка и впрямь оказалась лаконичной. Прерывисто вздохнув, девушка потерла лицо:

- Это ничего, что он в два раза старше меня, да?

- Маленькая, ты же знаешь, что мы живем долго. И ты тоже сможешь прожить…

- Двести пятьдесят – триста лет, знаю, - перебила Лиска. – Кстати, почему ты об этом не сказал, когда уговаривал меня лететь на Горру? Это бы лучше всего подействовало.

- Я об этом не подумал, - быстро ответил Дейке, и вдруг она впервые отчетливо ощутила, как он врет. И с большим удивлением посмотрела на опекуна.

Тот спрятал глаза:

- Ты уже умеешь различать ложь? Я и не знал, что твои занятия по телепатии продвинулись так далеко… ты молодец.

Лиска смотрела на опекуна, который вдруг стал копаться в бумагах на столе так, словно искал архиважный документ. Он продолжал прятать от нее глаза, и продолжал бормотать ерунду про ее успехи на занятиях, но ее возмущение от этого лишь возросло:

- Дейке! Ты солгал мне! – наконец, прямо сказала она.

Горианец замер, вздохнул и, наконец, поднял на нее взгляд:

- Ну… да. Прости. Пойми, я очень хотел, чтобы ты полетела со мной, но я не хотел, чтобы ты меня потом проклинала. Я старался не соблазнять тебя прелестями жизни на Горре, а дать минимальную взвешенную информацию.

Он скосил взгляд на ее коммуникатор и с тяжелым вздохом добавил:

- Тебе, возможно, будет нелегко найти с ним общий язык… наверняка, будет нелегко, хотя вы и подходите друг другу – иначе не было бы предложения.

Лиска смотрела на опекуна, и чем больше она на него смотрела, тем больше у нее сворачивался холодный комок в животе:

- Ты с ним встречался уже, да?

Дейке не отвел глаза, но слегка прикрыл их:

- Ну, да.

- И он не хочет помолвки, так? Его тоже заставили?

- Да.

- И он не хочет помолвки, потому…

- Потому что ты землянка.

- Дейке?

- Малыш, я не должен говорить больше, чем…

- Пожалуйста. Объясни мне прямо сейчас. Мне и так тяжело, - закричала она, вскочив с кресла. Если что-то и мучило ее за месяц пребывания на Горре, так это недомолвки. Ее учителя, Дейке, Меркес – все периодически смотрели на нее, словно на ребенка, ляпнувшего по незнанию какую-нибудь пошлость. И часто ничего не говорили вместо того, чтобы объяснить.

В первый день, когда Дейке сказал, что живет один с сыном, она спросила, развелся ли он, и горианец вздрогнул. «Нет», - негромко ответил он, ограничившись этим. А потом она узнала, что разводов на планете почти не практиковалось. И если он жил с сыном один, это означало, что его жена умерла.

Еще все смотрели на нее дико в первые дни каждый раз, когда она пыталась солгать – потом оказалось, что это невозможно в обществе телепата более высокого порядка. Недоговорить можно, но прямую ложь сразу чувствовали.