Пока они ждали Марию Сергеевну, Александр позвонил судье, Валентине Эдуардовне, чтобы предупредить ее о своем опоздании и его причине. Та была чрезмерно недовольна этим фактом, говорила, что через час должно начаться судебное заседание и, будучи наслышанной от Анечки о доброте Александра, кричала, что ни одно доброе дело не остается безнаказанным. Вообще ей все равно, конечно, однако, очень бы хотелось, чтобы вся душевная простота Александра не сказывалась на работе. В бешеной спешке Александр и Алена вернулись к своему дому, помогли Марии Сергеевне подняться к себе в квартиру, в процессе пытались убедить ее в том, что ей необходимо отложить дела, но у пожилых дам как будто каждый день решаются вопросы государственной важности. Затем и Саша, и Алена быстро переоделись, так как оба умудрились испачкаться, благодаря этой истории, и помчались по своим делам. Саша довез Алену до института, куда она уже опоздала, и они попрощались до вечера.

Александр приехал в суд за несколько минут до заседания. Валентина Эдуардовна всячески демонстрировала свое недовольство и подгоняла своего секретаря.

– Что за слабость характера, Саша! – говорила она. – То замашки на благотворительность, то помощь каждой нищенке! Ты работаешь в суде, а не в церкви!!! Хотя еще неизвестно, где хуже. Впрочем, я к тому, что ты должен быть стержнем, камнем, а иначе ничего не получится. Да и помни, что благими намерениями выстлана дорога в ад. Ну, всё! Иди, открывай зал. Давай, шустрее, шустрее.

Работа обняла Александра крепкими ручищами и заодно решила бесцеремонно съесть время. Уже был обед. Александр, пропустив первую его половину, пришел в столовую, когда уже никого там не было. Он, задумавшись о предстоящем вечере, о том, как сделать предложение руки и сердца своей любимой, ел полусухую рисовую запеканку, купленную в буфете.

Неожиданно для себя он увидел, что в дверях стоит Аня Милошевская. Бывало, что она приходила к Валентине Эдуардовне, но это было очень редко. Но в обед судья всегда уезжала в кафе.


– Привет, Саш.

– Привет.

– Приятного аппетита, – сказала Аня, присаживаясь за столик.

– Спасибо. Хочешь чего-нибудь? Чай? Кофе? Может, что-то перекусить?

– Нет, нет. Спасибо.

– А ты…? – хотел спросить Александр о цели визита.

– Я пришла к тебе, Саш, – скромно, но резко сказала Аня.

Александр предчувствовал что-то неладное.

– Что-то случилось? – спросил он.

– Можно сказать и так.

– Тогда пойдем ко мне.

Анечка вела себя странно: была слишком молчалива и беспокойна, щипала маленькие аккуратненькие губки.

– Заходи, садись, пожалуйста, – сказал Саша, когда они зашли в кабинет.

– Да, да, спасибо, – отвечала девушка.

– Ну что случилось у моего маленького друга? – дружелюбно спросил Саша.

Молодая милая девушка взглянула на него невинным взглядом, затем безмолвно опустила глаза. Искусанные от нервного напряжения губы задрожали, и слезы начали безостановочно катиться громадными горячими каплями.

– О! Видно дело серьезное… – тихо сказал Саша.

Он поднялся и подошел к своей гостье.

– Ну что, милая? Что-то с Максимом? Поругались? – предположил Александр.

Аня жестом дала понять, что он не угадал. Она лихорадочно вытирала слезы, пыталась остановить их, но у нее мало, что получалось.

– Что же, мой друг? – спросил еще раз Саша.

После этих слов Аня заплакала сильнее. Саша налил ей стакан родниковой воды, которую они с Аленой периодически ездили наливать. Аня выпила и перевела дыхание. Она поглядела в упор на сидящего около ее ног Александра и резко выдала:

– Я люблю тебя!

Саша онемел. Он встал и, глубоко вздохнув, выпустил воздух через рот. Что ответить этой бедной девочке, которую он тоже любил, но другой любовью? Почему природа не сделала так, чтобы один человек был предназначен для кого-то определенного и мог любить только его и быть любимым, соответственно, только им? Зачем такие трудности в жизни человека? Сколько бед и несчастий, болезней принесла безответная любовь!

– Я знаю, – начала Аня после некоторого молчания, – знаю, что ты не любишь меня. Мне прекрасно известно, что у вас с Аленой чистая и светлая любовь. И я рада за вас. Я пришла, Саша, даже не за тем, чтобы услышать взаимное признание, а затем, чтобы освободить свою душу от этой тайны. Я все говорю об этом с мамой, с мамой и только с ней. Она волевой человек, властный. Я не такая. Она дает мне советы, которыми я никогда не воспользуюсь. Никогда, никогда….Никогда, говорят, не говори никогда. Я всегда считала, – говорила Анечка свой монолог, глядя в пол и иногда усмехаясь речам своим, – что люди заявляют о том, что никогда не сделали бы того или иного, только потому, что им как раз таки никогда просто не было предложено нужных для того условий, обстоятельств. Мне кажется, мы все готовы свернуть шеи даже своим родным, если б находились в нужных для этого условиях.

Александр, пораженный, слушал Аню, удивленно, но смиренно глядя на нее. Он понял, что внутри нее накопились не только чувства, но и мысли, высказывать которые не давал Максим. И все это просилось наружу. Сначала лились слезы, теперь льется речь – все, что не успело перебродить, представилось на суд Александру.

– ….впрочем, о чем я говорю? Я уже и сама не знаю. Я начала думать о тебе с того момента, когда мы встретились впервые, в кафе. Я даже с Максом продолжаю встречаться только, чтоб быть к тебе ближе! Каких только не было мыслей, идей, фантазий! Мне кажется, я даже думала об убийстве! Сначала Алены, потом себя самой. – Аня опять начала плакать, но тихо. – Но богобоязненность остановила во мне поток таких жутких мыслей. О, Господи! Я даже начала ходить в церковь! Я просила освободить мою душу от этой мучительной любви. Иногда я кричала внутри себя диким ором: «Господи! Ну зачем?! Как ты мог допустить такую больную любовь, что разъедает меня!» А потом разум или что-то, какой-то голос внутри меня, сказал: « А почему Ему этого нельзя допустить? Почему все считают, что Господь Бог не должен допускать, например, аварий, трагичных смертей, инвалидности, уродства, безответной любви, наконец? У него, что лежит инструкция, которая предусматривает пункты, которые обязательны к исполнению, и те, что запрещены? Да и что за жизнь была бы без страдания, если все были б равны, здоровы, богаты и счастливы в любви? Условия для существования перестали б существовать. Нарушилось равновесие и все погибло бы!»

Девушка перевела дыхание.

– Что делать мне, Саша? Как быть? Ничто мне не мило. Встреча с тобой для меня желанна как кров для бездомного в лютый мороз. Мне и тяжело от этого чувства, и легко от этой тайны. Я знаю, что поступаю плохо, отдавая сердце тебе, а оставаясь с Максимом. А ведь подумать только! Я делю с ним постель! Я не могу больше, как мне освободиться? Невозможно думать ни о чем, ни о ком, кроме тебя. Я просыпаюсь с твоим именем на губах, засыпаю, представляя твой образ. Ты такой гордый, благородный, великодушный. У тебя большое доброе сердце! Ты так открыт! Так чист и где-то наивен! Невозможно не любить тебя! Подозреваю, что через всю жизнь пронесу любовь и уважение к тебе!

Аня закончила свою речь, но глаза не поднимала. Ждала ответа. Александр был настолько поражен, что ему нечего было сказать.

– Анечка, – опомнился он и начал ответ, – я совсем не хочу сейчас каким-то образом изворачиваться, лгать, успокаивать тебя. Ты меня неимоверно шокировала. Настолько, что не найти слов.

– Начало твоей фразы доказывает, что ты совсем не любишь меня, – монотонно сказала Аня.

– Аня! Чувства твои мне понятны, – ласково сказал Саша. – Но ты права: я не могу ответить тебе взаимностью, как бы печально это ни было. Для меня существует только одна женщина.

– Алена! А если б не было ее?!

– Она уже будет всегда. Ты несчастна оттого, что встречаешься с Максимом. Душа искала любви и нашла ее во мне, так как Максим заявленным тобою требованиям не отвечает. Поверь, этого бы не произошло, если бы тебя устраивали отношения с Максимом. Если тебе плохо, некомфортно, то зачем ты поддерживаешь этот союз? Сейчас не тот век, когда женщина не может уйти от мужчины без скандала. Не любишь его – уходи, и ты обязательно обретешь счастье! Встречаться с ним из-за встречи со мной – тупик! Ты загоняешь сама себя в угол. Нужно только немного подождать, и ты встретишь любовь настоящую, ту, что взаимна. Что касается твоих чувств ко мне, так это твоя увеличенная фантазия, которая родилась из-за нехватки нежности, что тебе так необходима. Не подумай, милый мой друг, что я смеюсь над чувствами твоими, просто постарайся сама понять их природу, разобраться в себе и знай, что ты не можешь быть обделена счастьем. Ты очень хорошая. К тебе обязательно придет любовь, если ты покинешь этот угол, в котором находишься по собственной воле, и сделаешь шаг навстречу новому чувству. – Александр обнял ее и поцеловал ей руку. – Ну, обещаешь, что подумаешь над моими словами?

– Обещаю, – еле слышно ответила Аня. – Ты так добр. Мне, правда, лучше. Я сама многое понимала, но когда это озвучил ты, воспринялось яснее. И то, что я призналась тоже хорошо. Словно упало с плеч…Знаешь…

И только успела Анечка проговорить эти слова, как в кабинет вошла Валентина Эдуардовна.

– Так, красота, что мы тут делаем? – удивленно она спросила она свою дочь. – А что с твоими глазами?

Аня опустила взгляд. Валентина Эдуардовна взглянула на Сашу. Тот стоял неподвижно, почему-то с виноватым видом.

– Быстро домой! – сказала судья. – Слышала меня? У нас работы невпроворот!

Аня не заставила ее повторять и опрометью выбежала из кабинета. Валентина Эдуардовна вопросительно поглядела на своего секретаря.

– Не могу Вам ничего сказать, Валентина Эдуардовна! Это тайна.

– Велика тайна! За дуру меня держишь? Я свою дочь знаю побольше тебя! Она плакала? Что, выкинула признание прямо в лицо?

Саша молчал, хмуря брови.