— Мейджер избил ее кнутом?

Абигайль прижала руки к груди.

— О, только не выдавайте меня! Я обещала никому ничего не говорить…

Выражение лица Хоакина оставалось мрачным, все же он притянул Абигайль к себе и легонько похлопал по руке.

— Все будет хорошо: я найду Хеллер и верну ее вам.


Мейджер мутным взглядом обвел комнату, как будто ожидая увидеть вокруг с десяток врагов.

— Успокойся, здесь только ты, я и призрак Роситы. — Голос Хеллер слегка дрожал, выдавая ее врожденный страх перед оружием. Ей нужно было только нажать на курок и выстрелить, чтобы все закончилось, но, как и Хоакин, она чувствовала потребность продлить представление, чтобы Мейджер ощутил ужас не меньший, чем тот, который он обычно внушал другим людям. — Я думаю, что кровать Роситы, на которой ты и твои люди насиловали ее, стояла у той стены. Потом ты, вероятно, отхлестал ее кнутом?

Мейджер искоса посмотрел на нее и сжал кулаки, но Хеллер не собиралась останавливаться.

— Ну да, конечно, кнут всегда доставляет тебе огромное удовольствие. Сколько из тех китайских девочек-рабынь, которых ты купил, умерли от твоих побоев? Ты делал зарубки на ручке кнута, как это делают стрелки на своем оружии? — Все это было произнесено на одном дыхании.

Мейджер встал, его взгляд сделался холодным и угрюмым, однако Хеллер продолжала смотреть на него все с тем же презрением.

— Из всех, кого ты убил, Росита единственная, кто предстал перед тобой. — Еще два месяца назад она не смогла бы разговаривать так ни с кем, даже если бы этот кто-то был ей противен, не говоря уже о том, чтобы направить на человека оружие с намерением убить его. Теперь все изменилось. Она изменилась.

Мейджер выступил вперед, его рука протянулась к пистолету Хеллер, но внезапно, когда вдалеке прогремел выстрел, он замер, — Должно быть, кто-то из рабов посмел бунтовать. — Его взгляд метнулся к двери.

— Стой, где стоишь, или я выстрелю! — Медленно взведя курок, Хеллер с мрачным удовольствием наблюдала, как бледнеет его лицо.


Отряд Мурьеты оставил лошадей ниже по реке и затем по его сигналу окружил поселение рабов. Сам Хоакин, подкравшись к часовому, схватил его за горло и держал до тех пор, пока тот не перестал дышать.

Когда, оглядев пространство перед собой, Хоакин убедился, что наемники сидят вокруг костра и спокойно разговаривают, на его лице появилась довольная улыбка: похоже, действовать будет намного легче, чем он предполагал. Приказав своим людям подойти ближе к лагерю, он выстрелил в оловянную кружку, выбив ее из руки охранника.

И тут же ночь озарилась вспышками: наемники, в спешке подхватив оружие, начали стрелять в темноту, в то же время нападавшие нажимали на курки, отчетливо различая фигуры врагов в свете костра.

Через несколько минут выстрелы постепенно стали стихать, и Хоакин, подобравшись ближе к костру, прокричал:

— Все кончено, сдавайтесь! — И тут же, велев Лино довершать начатое, кинулся туда, где оставил Тигра. Он чувствовал, что слабеет, но не мог позволить себе передышки, так как Хеллер все еще была в опасности.

Издалека заметив, где располагались охранники, Хоакин подъехал ближе и, спешившись, стал медленно ходить вокруг дома под прикрытием деревьев, вглядываясь в окна, а затем прокрался на веранду и открыл дверь.

Из кухни на него пахнуло жареной свининой и свежеиспеченными маисовыми лепешками. Не обращая внимания на аппетитные ароматы, Хоакин достал пистолет и вошел в холл. В зеркале над камином он увидел отражения Мейджера и Хеллер, прицелившейся в своего недавнего мучителя.

— Ты не сможешь выстрелить в меня, дорогуша, — произнес Мейджер уверенным голосом. — Не в твоих правилах отбирать у человека жизнь.

— Несколько недель назад я, может быть, и согласилась бы с тобой, — возразила она, — но теперь… теперь я изменилась, и отчасти именно ты виноват в этом. Сперва ты угрожал опозорить меня, потом взорвать поезд с бостонской делегацией, ты все обернул так, будто это я предала Хоакина. О, чуть не забыла, еще ты два раза отхлестал меня кнутом. И теперь действительно полагаешь, что я не смогу отнять жизнь — особенно такую, как твоя?

Она вытянула руку и медленно стала сдвигать указательным пальцем спусковой крючок.

Мейджер, попятившись, наткнулся на скамеечку для ног.

— Не дури, Хеллер, подумай о том, что ты делаешь. Если ты убьешь меня, то уже никогда не избавишься от вины. И потом, как же твой ребенок? Если люди узнают, что ты убила безоружного человека, они непременно расскажут ему…

Ребенок? Хоакин чуть не подскочил на месте. Так значит, Хеллер беременна? Боже, но почему она не сказала ему?

Снаружи раздался стук копыт, затем прогремели выстрелы. Дом содрогнулся от мощного взрыва.

Хеллер вздрогнула и посмотрела в окно. И в то же мгновение Мейджер одним прыжком пересек расстояние, разделявшее их. Прижав Хеллер к стене, он выбил оружие из ее руки, и пистолет, пролетев через всю комнату, упал на кресло.

Не теряя времени, Хоакин шагнул из своего укрытия и дважды выстрелил. Обе пули прошли в сантиметре от головы Мейджера, вынудив его отступить и обернуться в попытке понять, откуда исходит угроза. С трудом успокаивая дыхание, он посмотрел на своего врага взглядом, полным ненависти.

— Ну наконец-то мы встретились лицом к лицу без масок, сеньор Мурьета!

Хоакин вложил пистолет в кобуру.

— Как ты хочешь умереть, Мейджер? Ножи? Кулаки? Твой выбор. Я долго ждал этого момента. Конец твоей жизни будет означать, что я сдержал слово и отомстил.

Хеллер прислонилась к стене, чтобы не упасть.

— О, Хоакин! — Ее голос задрожал. Она пыталась подойти к нему, но он остановил ее движением руки. — Я думала, что ты умираешь, и поэтому пришла сюда, чтобы отомстить за тебя и Роситу.

Хоакин с сочувствием посмотрел на нее.

— Я знаю, Хеллер, и мне жаль. Я не понимал. Мне следовало сразу же прийти к тебе и поговорить, но тогда я думал иначе…

И тут совершенно неожиданно из коридора донесся еще один голос.

— Теперь я вижу, как много может сделать женщина для мужчины, которого любит, — заявила Елена, входя в комнату. — Вот только мне следовало раньше догадаться об этом. — Сжимая в руке длинноствольный пистолет, она направила его на Хоакина.

— Черт побери, этого еще не хватало. Елена! Что ты здесь делаешь?

В ответ она лишь рассмеялась.

— Я пришла за тобой, Хоакин, но это в последний раз. Ты снова предал мою любовь…

Он шагнул к ней.

— Нет-нет, не приближайся или станешь покойником прежде, чем я скажу все, что должна сказать. Теперь достань пистолеты и брось их на пол.

Он попытался сделать еще шаг к ней, и тут же Елена выстрелила поверх его головы.

— Оружие на пол!

Мурьета неохотно подчинился; затем, отступая, встал перед Хеллер и загородил ее.

— Думаешь, я похвалю тебя за благородство, Хоакин? — Елена осклабилась. — Ты ведь всегда был таким — потратил целую жизнь, борясь с несправедливостью; ты даже стал легендой, и спустя многие годы после твоей смерти люди будут помнить то, что ты сделал. Интересно, а что они скажут обо мне…

Ее прервал скрип открывающейся двери. Елена повернула голову, и в этот момент Мейджер, подскочив к креслу, схватил лежавший на нем пистолет.

— Берегись! — Хеллер едва успела выкрикнуть свое предупреждение, и тут же рука Хоакина оказалась у пояса. Он метнул нож через всю комнату, и клинок, безошибочно найдя цель, пронзил грудь Мейджера.

Последним нечеловеческим усилием Мейджер поднял руку и выстрелил наугад, потом начал заваливаться на бок.

— Ты все еще не отомстил, Мурьета, — судорожно хватая ртом воздух, прохрипел он. — Кто-то нанял меня, чтобы прогнать тебя с этой земли и убить твою жену. И пока этот человек жив…

Тень недоверия легла на лицо Хоакина.

— Я не верю тебе. Кто? Будь ты проклят, кто это был?

— Господи, какая теперь разница, — раздался голос Елены из другого конца комнаты. — Все равно, дорогой, все кончено! — Пистолет выпал из ее руки и с гулким стуком упал на пол.

— О Боже, он попал в нее! — Хеллер подбежала к раненой.

Хоакин, быстро последовав за ней, поднял Елену на руки и перенес на диван.

— Пуля попала в живот. — Он попытался рукой зажать рану. — Ну-ка, посмотри, не пришел ли Пепе.

Хеллер бросилась к двери, но Пепе уже входил комнату вместе с Лино. Он не мешкая подошел к Хоакину и склонился над Еленой, в то время как Лино, взяв Хеллер за руку, отвел ее в сторону.

— Пепе, ты должен спасти ее. — Хоакин опустился перед Еленой на колени. — Кто просил тебя влезать? Зачем?

Елена слабо улыбнулась.

— Тебе лучше знать зачем, Хоакин. Только ты любил так же сильно, как я, но ты не так ревнив, как я. — Застонав, она сжала зубы и посмотрела в потолок. — Теперь тебе пора узнать главное: это я попросила своего отца нанять Лютера Мейджера, так как думала, что убийство Роситы вернет мне тебя. Боже, как я ошибалась! Прости меня, Хоакин, прости, если сможешь…

Хоакин резко поднялся.

— Ты и твой отец наняли Мейджера, чтобы убить мою жену? — Его лицо побледнело. Позади он слышал плач Хеллер, но не мог заставить себя обернуться.

— Ничто не поможет ей, амиго. — Пепе покачал головой. — Она не желает жить.

— Я люблю тебя, Хоакин, — выдохнула Елена. — Я всегда любила тебя. Ты должен простить меня! — Она протянула к нему слабеющие руки. — Пожалуйста, любимый!

Хоакин опустился на колени рядом с ней и убрал темный локон с ее щеки. Он знал, что должен отпустить ее.

— Я прощаю тебя, Елена. — Нагнувшись, он слегка коснулся губами ее губ.

— Благодарю, мой храбрый рыцарь. А теперь прощай. — Ее рука безжизненно повисла.

— Елена, нет!

— Пойдемте, Хеллер. — Лино осторожно взял ее под руку. — Ему нужно время, чтобы все обдумать. — Он вывел Хеллер на улицу и помог ей взобраться на лошадь.

Прежде чем взяться за поводья, она обернулась — Хоакин все еще стоял на коленях у тела Елены.