— Вы… вы что?

Он осторожно отпустил ее.

— Я сказал, что приму ваши извинения.

Выходит, она не ошиблась в первый раз.

— Извинения? Помилуйте, почему я должна перед вами извиняться? Вы — дьявол во плоти, вы чуть не убили меня! — с негодованием воскликнула Хеллер и невольно дотронулась рукой до раны, что заставило ее вздрогнуть от боли.

— Но я не делал ничего подобного.

Она отвела полу жакета и, посмотрев на тугую повязку, побледнела при виде все еще влажного кровавого пятна.

— Тогда что это такое?

— Всего лишь глупое женское тщеславие.

— Тщеславие? Какое отношение имеет мое тщеславие к ранению, которое нанесли мне именно вы?

— Если быть совершенно точным, мисс, вас ранил ваш корсет. — Хоакин достал из кармана окровавленный осколок китового уса и протянул ей.


Держась за фонарный столб у входа в гостиницу, Абигайль пыталась справиться с начинавшимся головокружением. В свои шестьдесят два почтенная дама уже не была столь проворна, как раньше, поэтому считала, что ей очень повезло, раз она осталась жива в этой ужасающей давке.

— О Господи, — простонала Абигайль, прислонясь головой к столбу. Если бы только этот китайский мошенник побежал в другую сторону! Если бы только ей вовремя пришло в голову опустить свой зонтик, вместо того чтобы держать его перед собой. Хеллер спасла ее от ножа, а вот она не смогла помочь Хеллер из-за того, что была отброшена в толпу полицейским, преследовавшим китайского мальчишку-карманника. Все вместе это походило на не слишком удачное приключение — роковые случайности наслаивались одна на другую, по крайней мере она хотя бы знала, в какую сторону похититель унес Хеллер. Незнакомый молодой человек остановился рядом с ней.

— Вы хорошо себя чувствуете, мэм? — заботливо спросил он.

Абигайль с благодарностью посмотрела на него: наконец-то хоть какая-то помощь!

— Мне… мне немедленно нужна полиция! — Она сделала попытку удержаться на ногах, но тут же поняла, что все еще нуждается в опоре.

— Слишком много спиртного, не так ли, мэм?

— Спиртное?

— Ну да. Вы ведь…

— Спиртное? — Глаза Абигайль сузились. — Так вы думаете, я пьяна? — Она схватила его руку и крепко сжала. — Ну вы и наглец. Знайте, я не принимаю алкоголь даже в медицинских целях! Мою племянницу похитил мужчина с ножом — он отнес ее вон туда. — Она указала пальцем на открытую дверь отеля.

Лицо молодого человека вытянулось.

— Похищение, мэм? Вы абсолютно правы, вам нужна помощь. — Он быстро огляделся. — Пойду попробую найти полицейского.

Абигайль порывисто прижала обе руки к сердцу.

— О да, пожалуйста, я буду чрезвычайно вам благодарна. И прошу вас, поторопитесь!

Она не знала, как долго прождала у входа в отель, прежде чем до нее дошло, что молодой человек не вернется и ни один полицейский не придет ей на выручку. Только после этого Абигайль, глубоко вздохнув, отпустила фонарный столб. Почувствовав себя лучше, она направилась к дверям, ведущим в холл отеля. К ее удивлению, там не оказалось ни души, и она, подойдя к лестнице, начала медленно подниматься по ней.

Казалось, прошла вечность, прежде чем ей удалось добраться до первого этажа. Но там ее ждала новая проблема: длинный коридор с закрытыми дверями по обеим сторонам.

— Хеллер! Хеллер Пейтон, где ты? — Абигайль принялась колотить сначала в одну дверь, затем в другую — безуспешно. Тогда она стала заглядывать в замочные скважины.

Наконец Абигайль достигла последней двери в дальнем конце коридора; тяжело дыша, она прислонилась к ней лбом и начала молиться. Пожилая леди не знала, хватит ли ей сил подняться до второго этажа, и уже тем более не могла думать о третьем.

Она нажала на ручку, и дверь открылась.

— Хеллер?

— Тетушка!

Абигайль Пейтон ворвалась в комнату, словно торнадо из накрахмаленного черного крепа, гневно потрясая при этом зонтиком. Поступить иначе она просто не могла, поскольку уже знакомый ей похититель именно в этот момент принялся угрожать Хеллер каким-то окровавленным предметом.

— Только попробуй дотронуться до нее, и я размозжу тебе череп! — перебарывая страх, выкрикнула Абигайль неожиданно охрипшим голосом.

Однако пустить свое грозное оружие в ход ей так и не удалось, поскольку мужчина ловко выхватил зонтик из ее рук, после чего грозно произнес:

— Предупреждаю, вы напали на меня с этой вещью в последний раз! — Он размахнулся и со всей силы ударил зонтиком по спинке стула, отчего тот переломился на две части.

Абигайль схватила Хеллер за руку и уже потянула к себе, как вдруг из тени выступила черноволосая женщина, ее красная шелковая шаль была повязана вокруг талии.

— Простите, сеньора, — сказала она, обращаясь к столь неожиданно появившейся гостье, — я — Елена Вальдес, возможно, вы слышали обо мне. Не бойтесь, уважаемая, у него просто не было выбора, кроме как принести вашу протеже сюда, в мой номер, после того как она упала в обморок посреди толпы. Как видите, молодая дама в порядке, и ничего страшного с ней не произошло…

Но Абигайль, казалось, не слышала ее.

— Хеллер, дитя мое, как ты себя чувствуешь? — Она кудахтала, как курица, осматривая девушку со всех сторон, а когда увидела ее окровавленный жакет, тут же побледнела и завопила в ужасе: — Бог ты мой, они лгут! Эти люди — просто дикари. Я немедленно иду за полицией!

Хоакин схватил ее за руку, а Елена Вальдес прислонилась к двери, закрывая проход.

— Никуда вы не пойдете!

Абигайль выдернула руку.

— Еще как пойдем! Вы не смеете держать нас здесь против нашей воли!

Все еще пребывая в растерянности, Хеллер осторожно попыталась подать голос:

— Послушай, тетушка, ты не совсем права. Это ошибка. Понимаешь. Корсет… косточка отломилась и…

Седые брови старушки насупились.

— Небеса милосердные, никогда не могла себе представить такое! Пойдем скорее в твой номер — я должна осмотреть тебя. Уверена, это пустяк, но все же… — Она огорченно покачала головой.

Единственное, чего хотела сейчас Хеллер, так это дойти до своей комнаты и позволить Абигайль поухаживать за собой.

— Полагаю, я должна извиниться перед вами, мистер… э-э…

— Монтаньос, сеньорита, дон Рикардо Монтаньос, — непринужденно произнес Хоакин.

— Видите ли, мистер Монтаньос, если бы я так не спешила пройти через толпу к подиуму, ничего бы не случилось.

Пока Абигайль рассыпалась в извинениях, Хеллер осматривала свою одежду. Блуза и жакет, несомненно, испорчены. Посмотрев вниз, она увидела, что из-под кровати выглядывает ее шляпка, на которой отчетливо проступает грязное пятно. Наклонившись, девушка выдернула перо из шляпки и закрепила на блузке в том месте, где она была порвана, затем подняла глаза и неожиданно встретила темный пристальный взгляд дона Рикардо.

В то же мгновение она забыла свой гнев. Что-то в этом взгляде влекло ее; возможно, то был дьявольский огонь, угадывавшийся в его глубине. Хеллер оглядела незнакомца с ног до головы. Она без труда определила, что его одежда сделана из прекрасной ткани: на нем были белоснежная рубашка под коротким желто-коричневым жакетом; светлые обтягивающие лосины, заправленные в ручной работы кожаные ботинки, подчеркивали мускулистые стройные ноги. Точеные черты лица выдавали его происхождение.

Он стоял неподвижно в позе гордого, надменного испанского гранда, продолжая все так же пристально разглядывать ее.

— Как вижу, вам нравится смотреть на меня, сеньора. Возможно, мне повернуться, чтобы вам было удобнее? — Уголки его губ дрогнули.

Только после этого неожиданного вопроса Хеллер осознала, что сама совершенно беззастенчиво глазеет на него. Густая краска залила ее щеки. Она поспешно отвела глаза и тут же наткнулась на откровенно враждебный взгляд сеньориты Вальдес. Пытаясь смотреть в другую сторону, девушка поневоле обратила внимание на неубранную кровать и раскиданную по стульям яркую одежду, которую ни одна леди не надела бы на людях. Все это подтвердило ее догадку: Елена Вальдес была здесь хозяйкой, а мужчина скорее всего ее любовником.

У Хеллер перехватило дыхание, воспоминания детства горячей волной нахлынули на нее: дешевая одежда, ярко накрашенные лица, шепчущиеся в темноте голоса, вздохи, тихие стоны, звон монет, мягкие слова матери…

Ей потребовалась вся ее воля, чтобы взять себя в руки.

— Вы невыносимы. Никакой джентльмен не вел бы себя подобным образом.

— Полагаю, так оно и есть, но я никогда и не утверждал, что являюсь джентльменом, так же как вы, моя прекрасная ирландская девушка, никакая не леди! — Он сказал это почти без выражения, но очень похоже подражая ее акценту.

Хеллер издала звук, подобный ветру, сносящему все на своем пути: сеньор Монтаньос, совершенно незнакомый человек, одним предложением сбил с нее весь внешний лоск; ее подбородок задрожал, глаза начало щипать от непрошеных слез, которые ей с трудом удавалось сдерживать. И все же она не позволит ему увидеть, до какой степени он оскорбил ее.

— Хеллер, дорогая, — Абигайль потянула ее за руку, — тебе, кажется, уже лучше. Я думаю, нам пора поблагодарить сеньора Монтаньоса и сеньориту Вальдес за гостеприимство — мы не можем их бесконечно обременять своим присутствием.

Хеллер икнула, проглотив остатки своей гордости.

— Да-да, спасибо, — неловко буркнула она, — извините за причиненное беспокойство.

Поклонившись с царственным видом, Елена проводила обеих женщин к выходу из комнаты и закрыла за ними дверь.


В коридоре Хеллер остановилась и перевела дыхание. Она слышала за дверью раскаты веселого женского смеха, но ей было уже все равно. На ее счастье, Абигайль сама вызвалась найти клерка и узнать насчет их номеров.

— Ты что-то побледнела, дорогая. Надеюсь, с тобой все в порядке?

— Ну разумеется, — небрежно сказала Хеллер, хотя ей было далеко не хорошо. Более того, она ни разу в жизни не чувствовала себя столь ужасно: к физической боли прибавилась боль душевная от только что испытанного неуважительного отношения к ней. Ах, как она жалела теперь, что не послушалась Элизабет Пенниуорт и не осталась дома, где все ее так любили и уважали.