— Просто невероятно! — сказала Тедди опытной секретарше, которая помогала расставлять подарки на столах и объясняла, как пишутся благодарственные письма. — Как в сказке!

Женщина кивнула:

— Мадемуазель Уорнер, не желаете ли открыть посылку от президента Клинтона?

Прошло три недели. Проснувшись утром, Тедди не сразу поняла, где находится. Парчовые драпировки, старинные картины в массивных позолоченных рамах — все это было словно из другого мира.

— Мадемуазель Тедди? — в дверь деликатно постучала горничная. — Ваш завтрак.

Тедди села в постели, накинув нежно-голубой халат, расшитый скрещенными теннисными ракетками. Ей совсем не хотелось есть, но Кристина накануне советовала ей во что бы то ни стало подкрепиться хотя бы печеньем и горячим кофе. Впереди был долгий, напряженный день.

— Желаете что-нибудь еще, мадемуазель?

— Нет, спасибо.

Настал день ее венчания.

Тедди не могла унять дрожь в руках. Слава Богу, ее болезнь отступила, однако врачи настоятельно рекомендовали ей соблюдать щадящий режим и избегать волнений. Но разве такое возможно? Венчание, которое увидят четыреста миллионов телезрителей, обещало быть только началом.

В дверь опять постучали.

— Войдите! — сказала Тедди.

Это вернулась горничная.

— Мадемуазель Тедди, его высочество прислал вам сувенир. Приказано вручить его немедленно.

Она передала Тедди маленькую коробочку в серебристой обертке.

На белом атласе лежал гладкий золотой ключ. Под атласной подушечкой Тедди заметила записку. «Этот ключик откроет для тебя мою страну, — было написано в ней уверенным почерком Жака. — Он откроет мое сердце, а в придачу — новый теннисный стадион, который будет носить твое имя. Моя любовь — навсегда».

У Тедди на глаза навернулись слезы. Это был свадебный подарок Жака — теннисный стадион, где она сможет тренироваться, обучать талантливую молодежь, проводить благотворительные международные турниры. Но дороже всего для нее было то, что Жак ясно показал: он уважает ее право на собственные интересы.


На безоблачном небе ослепительно сияло солнце. Вандомский замок расцветился сотнями бело-голубых флагов. С утра звонили церковные колокола.

Женевьева Мондальви высунула голову из окна такси. Ей не удалось получить официальное приглашение на венчание; пришлось удовлетвориться приглашениями на важные приемы. Зато она сумела договориться об интервью с самой Тедди Уорнер.

— Да поезжайте же вы побыстрее, любезный! — нетерпеливо обернулась она к шоферу. — Жмите на газ — народ расступится.

— Oui, madame, — послушно отозвался таксист.

Все княжество оделось в праздничное убранство. Вдоль дорог полыхали все краски осенних цветов. По главным улицам проложили три мили голубых ковровых дорожек. В отелях не осталось ни одного свободного номера. Вездесущие журналисты лихорадочно строчили в своих блокнотах и щелкали затворами фотокамер. В Оперном театре была объявлена премьера нового балета «Княжеская сюита», с Михаилом Барышниковым и Лесли Браун в главных ролях.

Такси еле-еле ползло сквозь толпу. Подступы к замку были забиты толпами любопытных. Особо настойчивые провели на улице всю ночь, чтобы занять места получше. Все ожидали появления свадебной кареты.

— Женевьева Мондальви, «Пари-матч». — Женни протянула часовому свое удостоверение.

— Прошу прощения, мадам, в моем списке вашего имени нет.

— Но у меня назначено интервью с Тедди Уорнер!

— Ах, да, тысячу извинений…


Тедди подняла руки, чтобы две камеристки, стоящие на табуретах, помогли ей облачиться в великолепное свадебное платье от Сен-Лорана.

— Осторожнее, у меня уже накрашены ресницы! — воскликнула Тедди, пряча лицо от кружевных волн.

Камеристки принялись застегивать бесчисленные жемчужные пуговки, потайные крючки и «молнии». Пышный шлейф длиной в двенадцать футов предполагалось прикрепить к платью непосредственно перед венчанием в соборе, а затем снять на время торжественного приема.

Когда секретарша объявила о прибытии мадемуазель Мондальви из «Пари-матч», Тедди чуть не вздрогнула: она совсем забыла, что согласилась дать это десятиминутное интервью.

— Просто невероятно, — приговаривала Женевьева Мондальви. — Вы чем-то напоминаете княгиню Лиссе. Нет, не чертами лица, но всем своим обликом. Даже свадебная прическа у вас почти такая же, какую выбрала в свое время княгиня Лиссе.

Тедди только улыбалась; от волнения ей трудно было говорить.

— Какие чувства вы испытываете в столь знаменательный день? — Журналистка перешла к делу, достав диктофон.

— Я чувствую… Это трудно передать словами. Мне радостно. Мне страшно. Я испытываю волнение — в то же время уверенность. Жак — необыкновенный человек: я буду счастлива идти по жизни рядом с ним. Сожалею только об одном — что мой отец не сможет повести меня к алтарю.

По щекам Тедди покатились непрошеные слезы. Одна из камеристок тут же ринулась вперед с салфеткой наготове и осторожно промокнула влагу, чтобы не испортить грим.

— Кто же будет вашим посаженным отцом, Тедди?

— Расс Остранд. Он долгие годы был моим агентом и добрым другом нашей семьи.

На самом деле Женни это прекрасно знала: она внимательно изучила все пресс-релизы и не пропустила ни одной пресс-конференции. Ей просто требовалось разговорить Тедди, чтобы потом выудить какую-нибудь сенсационную новость — пусть собратья по перу сдохнут от зависти.

— Тедди, а правду говорят, будто теннисист Огги Штеклер, не получивший приглашения на свадьбу, сгорает от ревности и неоднократно атаковал вас телефонными звонками, умоляя выйти за него замуж?

У Тедди от изумления раскрылся рот. Потом она расхохоталась:

— Кто вам такое сказал?

— Ну, в общем-то… — Женевьева не могла признаться, что выдумала это сама.

— Он действительно звонил, но только для того, чтобы поздравить меня и пожелать счастья. Поверьте, он никогда не предлагал мне выйти за него замуж! У меня прекрасный жених, и я безгранично счастлива. Запишите это: я безгранично счастлива.


Подразделения костанской армии прошли торжественным маршем от Вандомского замка и образовали живое заграждение вдоль пути следования карет. Фотографы взбирались на крыши машин и залезали на деревья, чтобы выбрать подходящий ракурс. Над толпой завис вертолет. В небе вслед за спортивным самолетом тянулся транспарант: «Тедди и Жак».

Чей-то голос из толпы выкрикнул:

— Едут!

Из открывшихся ворот замка появились бравые кавалеристы в голубой форме. В гривы и хвосты их вороных коней были вплетены бело-голубые ленты.

За ними ехала первая карета, в которой сидели князь Генрих, принцессы Кристина и Габриелла, а с ними — маленькая Шарлен. Толпа приветствовала их восторженными криками.

Из ворот показалась новая кавалькада всадников. Следом за ними в открытой карете ехал Жак в своей парадной военной форме, при всех регалиях, с лентой ордена св. Этьена через плечо.

Женщины визжали от восторга. Солдаты с трудом сдерживали натиск толпы. Стрекотали телевизионные камеры, взрывались вспышки.

Последней из ворот дворца выехала карета невесты. По обе стороны от нее гарцевали кавалеристы. Эта карета, украшенная резными позолоченными лилиями и геральдическими львами, бережно сохранялась с семнадцатого века. Ее колеса были инкрустированы самоцветами. Тедди сидела среди моря лент и кружев, похожая на сказочную принцессу. Ее голову закрывала легкая фата, расшитая жемчугом. Туго заплетенные светлые волосы были уложены на затылке в изысканный шиньон. Со всех сторон люди выкрикивали ее имя.

Тедди сидела прямо, с трудом сохраняя видимость спокойствия.


На ступенях собора выстроился почетный караул. Только что сюда прибыл кардинал Бартолотта, посланец папы Римского. Его встречал монсиньор д'Эльер, архиепископ Коста-дель-Мар.


Готический собор был великолепен. Его украсили голубые корзины с белыми розами и лилиями. По проходу тянулась голубая ковровая дорожка. Алтарь утопал в белых цветах, источающих нежнейший аромат. Под сводами звучала органная музыка. На скамьях не осталось ни одного свободного места — тысяча двести гостей прибыли заблаговременно.

Жак настоял, чтобы в соборе были запрещены все виды съемки. Исключение сделали только для телекомпании Эн-Би-Си, которая на весь мир транслировала церемонию венчания по каналам спутниковой связи.

— Как страшно — просто ужас! — шепнула Тедди на ухо Джамайке, когда они ожидали в главном вестибюле. Шафером Жака был его школьный друг, молодой герцог Сен-Мишель, наследник одного из крупнейших состояний Франции.

Тедди обмирала от страха с того самого момента, как ее усадили в золоченую карету. Огромным усилием воли она заставляла себя улыбаться и даже несколько раз приветственно помахала толпе.

— Неужели это все происходит со мной? Ущипни меня, Джейми, — попросила она. — Не могу поверить, что это не сон.

— Какой уж тут сон! — тихонько засмеялась Джамайка, которая и сама волновалась не меньше. — Тедди, ты такая красивая — не передать!

— А вдруг я забуду, что полагается говорить? — выдохнула Тедди. — Джейми, меня ноги не держат.

— Ничего не бойся! — ободряла ее Джамайка. — В крайнем случае я тебе буду подсказывать, только это не понадобится, вот увидишь. Тедди, ты нашла свою мечту.


Габриелла и Кристина стояли рядом. Обе, как полагалось подружкам невесты, были в голубых, но совершенно разных платьях. Наряд Габи дополняли жемчуг и бриллианты; Кристина предпочла бриллианты с сапфирами.

— Кристина, — Габи даже вздрогнула, — мне показалось, что в толпе мелькнул Клифф. Как он мог здесь оказаться? Я его не приглашала.

— А я пригласила, — спокойно сообщила Кристина.