– Ты уверена Летиция? Он действительно приехал? – обратилась она к бедной родственнице жившей у нее на правах компаньонки. – Представляешь, как глупо я буду выглядеть, если заявлюсь с визитом в пустой дом, какими глазами посмотрит на меня болван дворецкий?!

– Я точно знаю, что он приехал, – уверила мисс Летиция Маркхэм. – Тамошняя кухарка сказка, что он уже два дня как приехал, но не хотел, чтобы это стало известно всем. Об увольнении дворецкого и речи нет. Напротив он нанял всех слуг, что там были. Боюсь Мария, вам придется с этим смириться.

Шпильки, которые бедная мисс Летиция подпускала своей хозяйке, были из тех маленьких удовольствий, которые она могла себе позволить в безрадостной жизни при богатой родственнице. Впрочем, единственным выражением родства было обращение хозяйки к ней по имени.

– Он просто глупец! – воскликнула миссис Боулби. – Ему представлялся прекрасный случай выбросить все старье. Ты узнала что-нибудь о нем?

Мисс Летиция заулыбалась.

– Кое-что. Зовут его Джесмонд, фамилия Фицрой. Он внучатый племянник мисс Джесмонд и живал у нее в детстве. Он холост. Есть ли у него родственники и состояние, об этом наша кухарка не знает.

– Хм-м, Фицрой, – хмыкнула старая мисс Уолтон из Уолтон-корта. – Странная фамилия… Лет двадцать с лишком назад к мисс Джесмонд приезжал мальчишка с такой фамилией.

– Она означает «сын короля»,[2] – важно произнесла миссис Боулби. – Возможно, восходит к Средним векам.

– Как романтично, – выдохнула миссис Фирт, чей род брал начало со времен королевы Елизаветы.

Ну а Летиция в который раз подумала, что все это ничего не значит, потому что все мы происходим от Адама и Евы. Впрочем, свои бунтарские мысли она держала при себе.

– Миссис Памфрет пригласила мистера Фицроя на ужин, и приглашение было с благодарностью принято, – с простодушной миной сообщила Летиция.

– Кто бы мог подумать, что эта немочь разовьет такую деятельность! Но больше всего меня удивляет, – добавила миссис Боулби, – почему слуги узнают обо всем раньше всех.

– А кроме мистера Фицроя миссис Памфрет кого-нибудь еще пригласила? – спросила мисс Уолтон, обводя взглядом присутствующих. Никто из них приглашен не был. Миссис Боулби презрительно фыркнула.

– Уж будьте уверены, она постарается не выпустить его из своих рук. Я нисколько не удивлюсь, если окажется, что он единственный приглашенный.

Миссис Боулби понимала, что роль первой леди Нетертона, которую она присвоила, пользуясь тем, что Каро Памфрет удалилась от общества, перестанет ей принадлежать, стоит только Каро покинуть свою софу.

Она уже собиралась, было отпустить что-нибудь более язвительное в адрес Памфретов, когда появившийся в дверях дворецкий объявил:

– Миссис Чарлз Херрон.

Вошла Джорджи в прогулочном платье цвета молодой листвы, прекрасно оттеняющем ее рыжеватые волосы и зеленые глаза.

Она не испытывала ни малейшего желания идти к миссис Боулби, которая была ей крайне неприятна, однако, уклонившись от визита к мистеру Фицрою, чтобы пригласить его на ужин, согласилась посетить миссис Боулби.

– Послушаешь, что говорят о нашем соседе, – оживленно напутствовала Каро, провожая ее до двери. – Ведь кухарки миссис Боулби и мистера Джесмонда – родные сестры, ты, верно, знаешь.

Джорджи слышала об этом впервые и с невеселой усмешкой подумала о мелочных интересах провинциальной жизни, крутящихся вокруг сплетен и слухов. Сама она благодаря браку с ученым, игравшим видную роль в академической жизни Оксфордского университета, попала в совершенно иное общество. Правда, держалась она в тени мужа, но считала это вполне справедливым.

Как бы там ни было, сейчас, ради Каро, она улыбалась миссис Боулби, всем своим видом убеждая, что всю жизнь мечтала сидеть у нее в гостиной, пить жидкий чай и болтать об отсутствующих соседках.

Миссис Боулби не замедлила перейти в наступление:

– Я узнала, что миссис Памфрет уже успела пригласить нашего нового соседа на ужин. Могу я поинтересоваться, вы с ним виделись, миссис Херрон?

– Да. И совершенно случайно, уверяю вас. Мы с детьми гуляли на лугу, что расположен между нашим поместьем и Джесмонд-хаузом. Мистер Фицрой тоже туда пришел.

– Как он вам показался? – вскинулась мисс Уолтон.

– Он был очень мил, вежлив. Одет по лондонской моде, – с улыбкой ответила Джорджи.

– Мы слыхали, ему слегка за тридцать, – вмешалась миссис Боулби. – Он ничего не говорил о жене, о семье?

– О, разговор был совсем недолгий. О личном не говорили, как-то было не к месту.

Разговор о Джессе Фицрое сам собою угас, и дамы перешли к обсуждению бала, который должен был состояться через две недели. Супруг миссис Боулби возглавлял попечительский комитет залов для ассамблей, и ее мнение о том, каким должен быть бал, становилось решающим.

– О, прошу вас, устройте что-нибудь не слишком официальное, – умоляющим тоном проговорила Джорджи. – По-моему, официальные балы такие скучные, а молодым девушкам хочется повеселиться. Пожалуйста, уговорите мистера Боулби.

– Думаю, это ни к чему, – твердо сказала миссис Боулби. – В последнее время молодежь и так взяла себе слишком много воли. Чем раньше научатся подчиняться правилам, тем лучше.

После ухода Джорджи миссис Боулби заметила:

– Миссис Херрон слишком самоуверенна для молодой женщины. Хотя сегодня, надо признать, она забыла свои мальчишеские замашки.

Миссис Фирт доверительно наклонилась вперед.

– Джепсон, моя горничная, сказала, что видела, как она бегает по парку Памфрет-холла в бриджах, представляете?

Дамы в изумлении воздели руки к небу. Итог подвела мисс Уолтон.

– Остается только надеяться, – сказала она, – что миссис Херрон не попалась на глаза мистеру Фицрою в таком наряде. Иначе что бы он подумал о нравах, царящих в Нетертоне!


Следующим утром Джесс Фицрой появился в Нетертоне. Вечером он был зван на ужин в Памфрет-холл, и ожидал этого с большим любопытством, поскольку ему предстояло встретиться с юной мегерой на ее территории.

На своей двуколке он заехал на постоялый двор «Белый лев» и, вылезая из коляски, спросил у подбежавшего конюха, как проехать к банку.

– Как выедете со двора – налево, на главную улицу. Там сразу увидите, – сказал конюх, за что получил не слишком щедрые чаевые.

Джесс отправился в банк пешком.

Главная улица была оживленной. Джесс то и дело ловил на себе любопытные взгляды.

Банк он увидел издалека.

Джесс толкнул тяжелую дубовую дверь с медной табличкой, извещавшей о том, что банк принадлежит Боулби.

Невысокий человечек в черном направился к нему со словами:

– Чем могу быть полезен, сэр?

– Джесмонд Фицрой, владелец Джесмонд-хауза, наследник мисс Джесмонд. В своем письме из Лондона я сообщал мистеру Боулби, что намерен с ним сотрудничать и, возможно, открыть счет. Хотелось бы переговорить с ним.

– Одну минуту, мистер Фицрой. Я справлюсь, может ли он принять вас сейчас.

Джесс опустился на указанный ему стул и обвел взглядом скверно написанные портреты. Ему подумалось, что легче попасть на прием к мистеру Коуттсу в его лондонском отделении, чем к провинциальному банкиру Боулби. Правда, мистер Коуттс знает его, а мистеру Боулби известно лишь, что он племянник мисс Джесмонд.

Дверь открылась, появился мистер Боулби в сопровождении клерка.

– Польщен встречей с племянником мисс Джесмонд, – пробасил мистер Боулби с широкой улыбкой на мясистом лице, приветственно простирая вперед руку. – Пожалуйста, сюда. – Он сделал приглашающий жест в сторону своего кабинета. Там он усадил Джесса в глубокое кресло напротив своего массивного письменного стола. – Итак, сэр, что я могу сделать для вас?

Джесс обвел взглядом уютную комнату.

– Прежде всего, я хотел бы получить бумаги по Джесмонд-хаузу, которые, как я полагаю, хранятся у вас. Кстати, почему они не были переданы поверенному мисс Джесмонд, мистеру Крейну? Была какая-то особая причина?

– Никакой, сэр, никакой. Просто мы с мисс Джесмонд были старыми друзьями, и, когда она сказала, что желает оставить их у меня на сохранение после уплаты по закладной, я не стал спорить. Прикажу отвезти их в Джесмонд-хауз завтра же. Могу я еще что-нибудь для вас сделать?

– Хотел бы открыть у вас текущий счет, чтобы иметь деньги на расходы здесь, в Нетертоне. Ничего особенного, вы понимаете. Мой основной вклад останется у Коуттса.

Мистер Боулби потер руки и назидательным тоном спросил:

– Не создаст ли это излишние сложности, сэр, если вы намереваетесь остаться в Нетертоне? Не разумнее ли иметь основной вклад здесь? У нас прекрасная репутация.

Джесс почувствовал, что мистер Боулби вызывает у него неприязнь. Почему, он не мог сказать, но годы совместной работы с Беном Вулфом обострили его интуицию и научили доверять ей. Впрочем, он продолжал излучать на стоявшего перед ним человека свое обаяние, которым славился в лондонских кругах.

– Поскольку я не решил окончательно, станет ли Нетертон постоянным местом моего жительства, думаю, имеет смысл оставить в силе существующие финансовые соглашения. Вы, я уверен, рады всякому вкладу, даже небольшому.

Перевод накоплений в банк Боулби означал бы, что этот человек будет полностью осведомлен о размерах состояния Джесса, а этого он не хотел. Его доверие надо заслужить, потому что в мире бизнеса и финансов ничто не дается даром. Время покажет, в какой мере он может доверять мистеру Боулби.

– Конечно, конечно, сэр. Я только хотел помочь вам. Финансы – сложная материя, джентльмены частенько попадают впросак. Могу я еще что-нибудь сделать для вас?

– Да, – Джесс ласково смотрел на мистера Боулби. – Можете указать мне дорогу в контору мистера Крейна, где у меня тоже есть дела.

– С удовольствием, сэр. – Банкир подвел Джесса к парадному выходу и показал рукой на дверь конторы, причем сделал это с неменьшей резвостью, чем конюх на постоялом дворе.