– Лови, Гас, твоя очередь подавать.

Гас поймал мяч и недовольно проворчал:

– Он, верно, постоянно играет, у меня нет никаких шансов против него.

Гас взглянул на Джесса суровым взглядом, и тому пришлось сделать вид, что последующие три крученых мяча дались ему нелегко. Четвертый мяч он пропустил, и его тут же поймал Джорджи, вернее, Джорджина.

На лице ее засияла торжествующая улыбка, а Гас закричал:

– Он нарочно промазал! Он просто отдал тебе мяч, и все!

Джорджи помрачнела.

– Вы, правда, нарочно промахнулись, сэр? – с укором обратилась она к Джессу, держа мяч над головой. И, не дав ему открыть рот, продолжала уже совсем иным тоном: – О, возможно, я не имею права спрашивать вот так в лоб. Вы наверняка наследник мисс Джесмонд – кто другой станет тут расхаживать разодетый, словно только что с Пиккадилли. Мы вторглись в ваши владения и не можем осуждать вас за то, что вы решили сыграть со мной в поддавки. И с Гасом вы были добры, позволив забить в ваши ворота. Мне остается лишь попросить у вас прощения за все.

Джесс выслушал с улыбкой эту возбужденную речь, отдал биту Энни и, подойдя к мисс Джорджи, учтиво поклонился, довершив этим образ бездельника с Пиккадилли.

– Простите мой промах. Я должен был догадаться, что мистер Гас достаточно сметлив и мгновенно заметит, что ему оказывают снисхождение. Вы не будете возражать, если Гас и Энни поиграют немного вдвоем, а мы отойдем в сторонку и спокойно поговорим?

Джорджи теперь увидела его вблизи. Этот внушительного вида мужчина, высокий и широкоплечий, был полной противоположностью ее покойному мужу – щуплому и сутулому школяру. И он, рассказывала она позже настойчивой Каро, так хорош собой, как ни один из соседей во всем Нетертоне. Золотистые волосы, голубые глаза, прямой нос, лукаво изогнутые губы… У него и уши необыкновенные, восхищенно заметила Джорджи, небольшие, аккуратные и не торчат. Настоящий принц из волшебной сказки.

И голос приятный. Так говорят люди, привыкшие повелевать.

Джесс тоже успел разглядеть Джорджи и теперь был уже уверен, что перед ним девушка, и достаточно юная.

Позднее Джесс узнает, что ошибся в определении возраста, и все из-за непринужденности, естественности поведения Джорджины и отсутствия какой-либо косметики на лице.

– Вы угадали, я новый владелец Джесмонд-хауза. Меня зовут Джесмонд Фицрой. Я внучатый племянник мисс Джесмонд. И меня ничуть не рассердило ваше вторжение, но я несколько озадачен, почему ваши родители позволяют вам гулять в глухих местах в мужской одежде. На вас может напасть какой-нибудь бродяга, которых в наши дни встречается немало, и я считаю первейшей обязанностью уведомить об этом ваших родных, если вы назовете себя.

Подвижное лицо Джорджи начало менять свое выражение – от улыбки в начале его речи и до гневной гримасы в конце. Ее губы сжались в нитку, она нахмурила брови, словно о чем-то усиленно думала, но молчала.

Джесс, увидев, что она не собирается отвечать, заговорил снова:

– Прошу, назовите вашу фамилию. – В его голосе появились повелительные нотки.

Джорджи уже с трудом сдерживала гнев.

– Вам не говорили, мистер Фицрой, что вы весьма напыщенны? Мы никогда больше не ступим на вашу землю ни в брюках, ни в платье, так что читайте проповеди кому-нибудь другому… К вашему сведению, – продолжала она язвительно, – мои родители умерли, а я вполне способна сама позаботиться о себе. – Она отвернулась от него и закричала: – Гас, Энни, быстренько возьмите планку и давайте с битой и мячом ко мне. Мы уходим!

– Минутку, пожалуйста, – попросил Джесс.

– Никаких минуток! – отрезала она. – Мы уходим!

– Но сначала, – тоже возмутился Джесс, – вы скажете, где я вас могу найти. Ведь есть возле вас кто-то, способный внять голосу разума и присмотреть за вами.

– О да, конечно! – насмешливо воскликнула Джорджи, подумав о Каро. – Есть одна такая. Вы найдете ее и нас троих в Памфрет-холле. Всего хорошего! Или вы станете удерживать нас силой?

– Ни в коем случае, – произнес он сквозь зубы. – Не испытываю ни малейшего желания удерживать мегеру в штанах. Всего вам хорошего, и надеюсь, в будущем у вас появится капелька здравого смысла.

По пути домой Джорджи то и дело краснела от стыда, вспоминая стычку с новым владельцем Джесмонд-хауза. Господи, что на нее нашло и заставило выйти за все возможные рамки поведения, приличествующие молодой женщине?

Внятно ответить себе она не смогла. Ну не набросилась же она на наследника мисс Джесмонд только потому, что он обращался с ней как с несмышленым ребенком, нуждающимся в советах и нотациях! Но обиднее всего было то, что он видел в ней только глупую девчонку, и больше ничего.

Глава вторая

– Ты какая-то притихшая, Джорджина. Что-нибудь случилось?

После ужина поиграли в карты, а когда дети ушли спать, Каро расположилась, по своему обыкновению на софе с книгой в руках.

Джорджина чинила платьице кукле, разорванное мопсом Кассиусом в один из редких приступов живости. Большую же часть времени он дремал, как и его хозяйка.

Не дождавшись ответа, Каро возмутилась:

– Не могла бы ты быть повежливее и ответить, если тебя спрашивают?

Джорджи вытащила изо рта булавки.

– Прости, Я сегодня какая-то рассеянная. – Она думала, как рассказать о встрече с Джесмондом Фицроем. Следовало сделать это сразу, когда они вернулись из парка, но Каро была целиком поглощена собой. Дети пытались рассказать матери о незнакомце, но она от них отмахнулась.

Каро, очевидно, заметила выражение озабоченности на лице Джорджи.

– Надеюсь, ты не простыла, а то я боюсь заразиться. Доктор Медоуз все время повторяет, что при таком слабом здоровье мне надо держаться подальше от больных.

– Нет, я не простыла. Дело в том, что, когда мы играли в крикет на лужайке, появился наследник мисс Джесмонд.

Каро рывком села.

– И ты говоришь об этом только сейчас! – рассердилась она. – Знаешь, Джорджина, это просто непорядочно с твоей стороны. В Нетертоне так мало событий, а когда что-то происходит, ты непременно норовишь скрыть это от меня.

– Ты преувеличиваешь, Каро, – улыбнулась Джорджи. – Прошло всего три часа.

Возразить было нечего, и Каро несколько спокойнее спросила:

– Это о нем болтали Гас и Энни?

– Да, конечно. Его зовут Джесмонд Фицрой, он внучатый племянник мисс Джесмонд.

– А как он выглядит? Сколько ему лет?

Он истинный джентльмен?

Джорджи припомнила встречу.

– Совершенный.

– И это все? – возмутилась Каро. – Ты могла бы сказать, по крайней мере, старый он или молодой?

– Ему лет за тридцать. Он красавец. Блондин. Высокий.

– А он не говорил, женат он или нет? – В голосе Каро звучало необычное для нее оживление, что несколько удивило Джорджи.

– Мы разговаривали недолго, и я его ни о чем не расспрашивала. Предложил нам и дальше играть в крикет на лугу, но думаю, мы не должны этого делать.

– Разве можно отказываться от столь любезного приглашения? Привлекательный молодой человек, возможно неженатый, – ценное приобретение для Нетертона! Интересно, какое у него состояние… Надо непременно пригласить его на ужин. Тебе следует нанести ему визит вежливости. – В голосе Каро зазвучало беспокойство. – А он обратил внимание на твои брюки? Говорила тебе не надевать их!

Ответ Джорджи прозвучал сухо: – Он не мог не заметить. Но если я поеду с визитом, то непременно надену юбку.

– Почему «если»? Ты же ничем особенным не занята! Я просто изнываю от скуки, и мне доставит удовольствие протянуть ему руку дружбы раньше, чем это сделает миссис Боулби. Она в последнее время задирает нос. Как будто я уже не миссис Джон Памфрет, хозяйка Памфрет-холла!

– Хорошо. – Джорджи внутренне поежилась при мысли о визите. – Но если так необходимо поставить на место миссис Боулби, почему бы тебе не собраться с силами и не поехать с визитом самой? Каро страдальчески вздохнула. – Ты прекрасно знаешь, Джорджи, почему я почти не выхожу из дома. Это требует от меня слишком больших усилий. Доктор Медоуз советует не переутомляться. А ты любишь общаться с людьми.

Только не с Джесмондом Фицроем, мысленно возразила Джорджи. И кто мог подумать, что Каро так заинтересуется новым соседом? Но вдруг ее осенило: Каро всего тридцать лет, но после гибели мужа мужчин, достойных руки миссис Джон Памфрет, без сомнения, можно было пересчитать по пальцам. Ей ничего не оставалось, как лежать на софе.

От этой мысли Джорджи почему-то поежилась. Ну да ладно, твердо сказала она себе, из них может получиться прекрасная пара, особенно если они будут едины в порицании ее, Джорджи, поведения.

Каро между тем продолжала говорить. – Итак, решено, – донеслось до ушей Джорджи. – Завтра же с утра поедешь к нему, чтобы успеть, пока весь Нетертон не выстроился в очередь у его дверей. – Каро откинулась на подушки. – И не забудь пригласить мистера Фицроя – и его жену, если таковая имеется, – к нам на ужин.

Но Джорджи уже надумала: наутро она пошлет в Джесмонд-хауз лакея с приглашением на ужин в пятницу, то есть через два дня, чтобы дать мистеру Фицрою время отдохнуть.


Нетертон, по сути, большая деревня, решил называться городом. В нем имелось несколько неплохих магазинчиков, две гостиницы, банк, и, хотя городок не был настоящим курортом, он располагал приличными залами для ассамблей, где можно было выпить чистой и полезной для здоровья воды из источника святой Анны. Здесь же устраивались балы и – два раза в неделю – чаепития с пирожными под звуки струнного квартета.

В Нетертоне редко объявлялись посланцы из внешнего мира, потому весть о прибытии наследника мисс Джесмонд вызвала необычайное оживление среди местных дам. Не оставили этот факт без внимания и мужчины, которые, впрочем, были более сдержанны.

На следующий день после стычки Джорджи с Джессом миссис Боулби сидела в своей гостиной в окружении ближайших подруг и приживалок. Говорили о прибытии нового владельца Джесмонд-хауза, которое привело хозяйку в чрезвычайное возбуждение.