Однако Эмрис предпринял встречные шаги, направленные на то, чтобы усилить недоверие между монархами. В частной беседе с Франциском I он представил французскому королю доказательства того, что его враг Карл, император Священной Римской империи, тайно встречается с королем Генрихом в Кале. Получив такое сообщение, Франциск I был готов немедленно начать войну с Англией. Однако Эмрис и доверенный французский министр, коннетабль Франции, совместными усилиями уговорили короля повременить с военными действиями, убедив его занять выжидательную позицию и выяснить подробности встречи Генриха с Карлом.

Со своей стороны Эмрис сделал все, что было в его силах. Он выяснил, когда и где назначена встреча. Она должна состояться сегодня на рассвете. Теперь дело за коннетаблем. Он будет по своим каналам выяснять подробности. Один вывод из всего этого очевиден: союз Шотландии с Францией надежен и прочен, и переговоры в Золотой долине не повлияют на положение его родной страны. Он хорошо справился со своей задачей.

Удовлетворенный, Эмрис приоткрыл глаза, чтобы дотянуться до кружки с элем.

Черноглазая красавица стояла у входа.


– Я дважды оскорблен!

Пряча усмешку, Элизабет поспешно отвела взгляд от обнаженного мужчины и постаралась сосредоточить внимание на сверкающем изумрудном кольце, лежащем на невысоком столике.

– Вот уж никак не думала, что могучий воин может быть столь чувствительным! – Она расстегнула застежку плаща, и он мягко соскользнул вниз к ее ногам. Эмрис следил за ней зачарованным взглядом.

– Почему вы вновь уделяете большее внимание какому-то кольцу, а не мне – несчастному и дважды отвергнутому?

– Ну-у, – Элизабет кокетливо склонила головку набок, – думаю, такой изумруд действительно заслуживает внимания.

Элизабет взяла перстень, и драгоценный камень заиграл, вспыхнув бликами в неровном пламени светильника.

– Если он вам так нравится, то почему вы постарались от него избавиться?

Эмрис не мог отвести взгляда от ее точеного профиля, чуть выступающего подбородка, тонких изящных пальцев. Волосы у нее были собраны на затылке, и отдельные выбивающиеся темные пряди только подчеркивали нежную белизну кожи.

Элизабет казалось, что его взгляд прожигает ее насквозь. Она чувствовала себя неловко, ей хотелось бы оказаться где-нибудь подальше от его пронизывающего взгляда. Но она не может позволить себе убежать. Ни в коем случае. Она не для того сюда пришла!

– Каким образом оно опять оказалось у вас?

Эмрис пытливо взглянул на нее. Что девушка не относится к разряду придворных кокеток, он догадался сразу же. Оказывается, к тому же она не имеет привычки отвечать на заданные вопросы, а предпочитает задавать их сама.

– Трое стражников коннетабля приволокли бедного священника сюда. Его поймали, когда он пытался продать перстень. – Эмрис отхлебнул эля из высокой кружки. – Они решили, что он украл его у меня. – Надеюсь, вы их разуверили? – спросила Элизабет.

– Конечно! – подтвердил Эмрис, выпрямляясь во весь рост.

Элизабет быстро отвернулась и, подобрав с полу плащ, начала аккуратно его сворачивать. Ей хотелось думать, что вид голого мужчины, вылезшего из воды, ничуть ее не занимает.

– Но не раньше, чем я вытряс из него правду. – Эмрис обмотал свой мощный торс полотенцем и подошел к ней. На нее пахнуло жарким летом и благоуханием лаванды на солнечном лугу.

Элизабет затылком чувствовала, что он приблизился и стоит совсем рядом. Подавляя паническое желание немедленно исчезнуть, скрыться, убежать куда глаза глядят, она наклонилась к столику и бережно положила на место кольцо с изумрудом. В конце концов, разве не для этого она сюда пришла? Разве она не намерена расстаться со ставшей вдруг опасной девственностью?

– Вовсе нет. – Эмрис, склонившись к ней, даже не поцеловал, нет, только легонько провел губами по ее нежной шейке. Он тут же почувствовал, что девушка напряглась. – А почему вы отдали кольцо священнику? – как бы невзначай спросил он.

– А почему вы заплатили золотом, чтобы получить кольцо обратно? – вопросом на вопрос ответила она.

– Ага, значит, вы все-таки успели с ним повидаться сегодня. – Эмрис ласково погладил ее по спине, с удовлетворением отметив, что это ей, похоже, понравилось.

Элизабет нервно мяла в руках свернутый плащ. Она знала, что надо расслабиться. Просто надо дать этому произойти. Окончательно она решилась на подобный шаг сегодня вечером. До этого, еще днем, Элизабет отнесла с глаз долой и подальше от Мэри королевский перстень. Для нее самой кольцо не представляло никакой ценности: ни в трогательных воспоминаниях, ни в деньгах она не нуждалась. Сумму, необходимую для лечения Мэри, она достала, продав картину. Поэтому она отнесла кольцо отцу Мэттью, которого знала и уважала с давних пор. Деньги, вырученные им за кольцо, предназначались на нужды бедняков.

Каково же было ее удивление, когда священник неожиданно пришел к ней опять, полный восхищения щедростью одного доблестного рыцаря. Элизабет и в голову не могло прийти, что Мэттью вздумает пойти с этим кольцом к Эмрису. Более неловкое положение трудно было и представить! Что мог почувствовать дворянин, узнав, что его подарок чуть не в тот же день был передан кому-то другому! Однако, увы, беспокоиться об этом было уже поздно.

Сидя днем в шатре, Элизабет терзалась противоречивыми чувствами. На что решиться? И тут как раз появился священник со своим сообщением о великодушии Эмриса и о его сочувствии нуждающимся.

Именно тогда она и согласилась наконец с Мэри, которая беспрерывно твердила ей, что Эмрис – это «то, что надо». Элизабет решила выбрать для осуществления своей цели именно его. Да и, в конце-то концов, ну что с того! Ведь после этой ночи она никогда его больше не увидит.

Эмрис вытащил заколку, скреплявшую ее локоны, и руки его погрузились в ниспадающую волну густых длинных волос. Он затаил дыхание. Божественно! Похоже на мягкий струящийся черный шелк. Обняв ее за плечи, Эмрис припоминал, что ему удалось вытянуть из священника. В этой девушке действительно было нечто, что его совершенно очаровывало.

– Однако вашего приятеля, отца Мэттью, не так-то просто разговорить.

– И это я слышу от вас, известного дипломата? – Элизабет попыталась унять предательскую дрожь, когда он ласково обнял ее за талию. Не зная, что делать, она наконец решилась положить на скамейку плащ, который до этого теребила в руках.

– О-о, так значит, вы все же хоть что-то слышали обо мне? – вкрадчиво прошептал он у нее над самым ухом и прижал еще крепче к себе.

– Конечно! Вы знамениты подвигами не только на поле брани, но и в дамских будуарах. – В мягком голосе Элизабет слышалась легкая ирония. – О вас слагают легенды! Поговаривают, что вашим оруженосцам бывает туго: им приходится подбирать тела сверхчувствительных дам, падающих от восторга при одном только вашем приближении.

– Да-а? В самом деле? М-м, ну а что вы сами можете сказать на этот счет? Должны же вы если не падать, то, по крайней мере, испытывать легкое головокружение?

– Ну-у нечто, э-э, такое… – Она не отрываясь смотрела, как сильные руки продвигаются вверх от талии и ее грудь оказывается в теплом и нежном плену его ладоней. – Но думать об этом сейчас – это… это пустая болтовня!

– У нас с вами на редкость схожие ощущения!

Эмрис осторожно развернул девушку лицом к себе. Несмотря на слабый свет жаровни, здоровенная ссадина на щеке сразу бросилась в глаза.

– Кто вас ударил? – нахмурился Эмрис. Он поднял руку, чтобы ощупать рану, но Элизабет быстро увернулась. Она не нуждалась ни в чьем сочувствии.

– Мне пришлось прорываться сквозь боевой заслон женщин, жаждущих встречи с вами. – Изобразив на лице улыбку, Элизабет пыталась уклониться от его рук, но он решительно развернул ее лицом к себе.

– Вы должны сказать мне, кто вас ударил, – потребовал он.

– Ну-у, она очень похожа на рыцаря, хотя, мне кажется, что даже для вас будет крупновата, – Элизабет изо всех сил стремилась свести неприятный разговор к шутке. – Такая мощная, крупная, во-от такая! Довольно пожилая, но с очень хорошим ударом правой. Она… ей не удалось меня удержать.

– Милая леди, это не ответ на мой вопрос! – судя по интонации, Эмрис не собирался позволить ей уклониться от прямого ответа.

– Ну ладно, на самом деле меня действительно ударили. Может быть, именно поэтому у меня сейчас в голове такой сумбур.

Она старалась избежать проницательного взгляда шотландца. Ей было легче болтать, нести несусветную чепуху, чем решиться взглянуть еще раз в его немыслимой голубизны глаза или отдаться ощущениям, которые рождало в ней его тесное объятие. Быть в таком близком соприкосновении, чувствовать, как мощно вздымается при каждом вдохе его грудь, ощущать жар сильного мужского тела – это вызывало непонятную расслабленность.

– Может быть, вы позволите мне вам помочь? Я знаю, кто вы.

Поняв, что от отца Мэттью сведений не добьешься, Эмрис предпринял некоторые шаги, чтобы выяснить, кто она такая. И его не ввели в заблуждение ее уловки. Кто-то ее обидел. Но кто? Шотландец легонько приподнял пальцами ее подбородок, вынуждая девушку наконец посмотреть ему прямо в глаза.

– Вы – Элизабет Болейн, дочь сэра Томаса Болейна, посла короля Генриха VIII во Франции. Ваша мать – Катрин Вальмонт. Большую часть жизни провели при французском дворе – что меня, надо сказать, не удивило – ваша красота и ум подтверждают это. И, по словам герцога Бурбонского, вы ни с кем не делите свою постель, по крайней мере в открытую.

– Это он вам все наговорил? – растерянно пробормотала Элизабет. – Милорд, я весьма смущена тем, что вам пришлось затратить усилия, раздобывая сведения обо мне. Суть же моего положения очень проста – я не вращаюсь в свете.

– Но вас кто-то обидел, причинил вам боль! Может быть, кто-то был задет моим сделанным в открытую подарком? Неужели кого-то могло оскорбить мое внимание к вам во время турнира?