В очередной раз Наташа коснулась ладонью его лба, поправила свесившуюся с носилок руку и не почувствовала ответного движения. Она шепотом окликнула Пеликана, но он не ответил. Пульс еле прощупывался, и Наташа поняла, что дела дядюшки Тыквы хуже некуда!

— Ребята, — обратилась она к парням, — нужно минут на пять остановиться.

— В чем дело? — Кавказец был откровенно недоволен. — Ты, докторша, здесь не командуй! Будешь время тянуть, первой пулю схлопочешь!

— Мое дело маленькое, — рассердилась Наташа, — но если ваш Пеликан через эти пять минут отдаст концы, меня в этом не вините!

— Ладно! — боевик понизил тон. — Но на все про все тебе — две минуты!

— За две минуты можно в гроб уложить, — огрызнулась Наташа, — а вот чтобы поднять из гроба, нужно гораздо больше времени! — Она набрала в шприц лекарство, ввела в предплечье Пеликана.

— Что ты ему воткнула? — угрюмо справился горец.

— Этим нужно заранее интересоваться. — Наташа поднялась с колен. — Лекарство называется кордиамин, чтобы сердце вашего несравненного атамана чуть лучше заработало.

Через несколько минут она дотронулась до руки раненого и ощутила слабое ответное пожатие пальцев. Пеликан был вновь на плаву.

Только теперь она поняла, что давно уже не слышит шума дождевых струй. Ливень прекратился, но еще сильнее похолодало, изо рта стали вырываться струйки пара. Идти стало во много раз труднее: появились участки раскисшего снега, и ноги проваливались в ледяную жижу. Где-то в зарослях жалобно провыл шакал, ему вторил собрат, не менее рассерженный на беспросветное житье-бытье. Небо посветлело, но опустилось ниже, нависло мохнатым балдахином рваных неряшливых туч, которые вскоре и вовсе упали к ногам, затопили всю землю серым туманом.

Плотный, тяжелый туман стоял недвижимо, как Великая китайская стена. Фигурки людей тонули в нем, на мгновение где-то мелькала чья-то спина или голова, иногда слышался негромкий металлический звук — кто-то из боевиков задел автоматом о выступ скалы. Или вдруг тихо вскрикивал оступившийся или ударившийся о камни мальчишка…

Теперь они спускались вниз по склону. Они уже не шли, а в основном скользили на согнутых ногах, хватаясь руками за траву, низкий кустарник и камни, поросшие можжевельником и рододендроном. Постепенно вершины близлежащих гор скинули с себя мохнатые бурки туч и зарозовели в лучах восходящего солнца. А беглецы все спускались и спускались в мрачную, сырую и узкую расщелину.

Вдруг непонятный звук зародился в глубине посветлевшего неба. Пеликан насторожился, приподнял голову, и в этот же миг кавказец-проводник истошно заорал:

— Ложись, мать вашу так!

И боевики, и заложники мгновенно попадали на камни, и туман, словно пуховое одеяло, скрыл их от посторонних глаз.

Наташа перевернулась на спину и проследила взглядом за удалявшимися в сторону трассы двумя желто-зелеными тушками военных вертолетов. Случайно или нет они прошли над их головами? Удалось ли Егору разобраться, куда на самом деле ведут их бандиты?


Никто из них не знал, что доклад о чрезвычайном происшествии в горах уже лег на столы президента и главы правительства, а по радио и телевидению в утренней сводке новостей прошла информация о захвате заложников. Причем в ней упомянули имя и фамилию женщины-врача, добровольно ставшей заложницей, благодаря которой часть детей уже освобождена.

Первыми новость, как всегда, услышали Клара и Белла, словно ранние пташки чирикавшие на кухне. Через полчаса Борис уже выводил машину из гаража, а Софья подпрыгивала от нетерпения на переднем сиденье. У Евгении Михайловны был знакомый редактор на телевидении, и он пообещал им выяснить подробности о случившемся.

Детям и Нине Ивановне решили пока ничего не сообщать. Все понимали, что Наталья в силу страшного стечения обстоятельств попала в смертельно опасную переделку!

Знакомый Евгении Михайловны почти ничего новенького к короткому телевизионному сообщению не добавил, но в полдень «Вести» доложили, что бандиты оставили автобус и ушли в горы, захватив с собой врача и пятерых мальчиков. Но продвижение их контролируется, и только погодные условия и сложный рельеф не позволяют пока группе захвата приступить к своим прямым обязанностям.

Софья сжала кулаки:

— Борис! Аллюр три креста — и в Пулково за билетами на самолет! На месте быстро разберемся, что к чему. Сидеть здесь и ждать у моря погоды — этого я не вынесу!

— Соня, — осторожно заметила Евгения Михайловна, — бандитов, очевидно, обезвредят и без тебя, а крутиться под ногами никто тебе не позволит.

Софья гневно сверкнула глазами:

— Но я не собираюсь отсиживаться здесь, как сфинкс в пустыне! Ты хочешь, чтобы твоя единственная дочь сошла с ума!

— Ты уже сошла с ума? — устало отмахнулась от нее Евгения Михайловна и посмотрела на зятя. — Ради Бога, Борис, одна надежда на тебя! Проследи, чтобы она не ринулась в горы наперед этой самой группы захвата, с нее ведь станется!


Конечно же Наташа ни о чем подобном не подозревала. Как не догадывалась и о том, что почти след в след за ними, но параллельным маршрутом, идет группа из пяти мужчин с автоматами. Ведет их Аркадий, по одному ему известным звериным тропам. Егора с ними не было. Он бесшумно скользил среди кустов под сенью деревьев буквально в десятке метров от бандитов и их пленников, но туман рассеивался, и Егор сознавал, что очень скоро ему придется отступить на безопасное расстояние, чтобы не выдать своего присутствия.

Наблюдая за Наташей, он видел, что она смертельно устала. Глаза и щеки ее ввалились, как при неизлечимой болезни. Некогда белый халат жалкими клочьями свисал с плеч, рукава превратились в грязные лохмотья. Женщина едва переставляла ноги, но не отставала от носилок с раненым и то и дело что-то говорила двум мальчишкам, державшимся поближе к ней.

Остатки тумана закупорили узкую теснину ущелья. Бандиты и заложники словно растворились в нем, а Егор присел в зарослях можжевельника, выждал некоторое время и просвистел дроздом.

Через минуту рядом появился Аркадий с его рослыми спутниками. Мужчины недолго посовещались.

Аркадий хлопнул себя по лбу:

— Вот же старый осел! Только сейчас понял, куда они спешат. Здесь в ущелье до нынешней весны существовало нечто вроде природного туннеля. Он вел на ту сторону хребта. В войну «Эдельвейсы» по нему вышли в тыл к нашим войскам. Отец рассказывал, кто-то из местных им путь показал… Только зря хлопцы Пеликана стараются. В этом году был сильный паводок. По весне огромнейший оползень обрушил большую часть туннеля. Контрабандисты и браконьеры, говорят, месяц рыдали: как же, такой тайной тропы лишились, а погранцы небось на радостях свечку в церкви поставили. А эти, видно, еще не в курсе. Смотрите, — Аркадий вытянул руку в направлении одинокой скалы, торчавшей, словно бивень гигантского мастодонта, над скоплением валунов, — вернулись, обнаружили, что не пройти. Сейчас совещаться будут!

Команда Егора юркими ящерицами скользнула среди камней и вышла на покрытое мхом плато, поросшее редким щетинником и кустами вереска. От бандитов их скрывала скала, и они короткими перебежками достигли высшей точки местности и затаились в зарослях березняка и жестколистого падуба.

Скальная стена уходила вниз, но Аркадий показал Егору на сланцевые и известковые столбы, разрушенные временем. Местами они осыпались, кое-где получились уступы. В бинокль Егор разглядел много выемок, полочек, карнизов, покрытых кустами калины и самшита. Не совсем удобное и безопасное место для спуска, но все-таки лучше, чем отвесная базальтовая стена, у подножия которой пристроились бандиты.

— Похоже, братки что-то не поделили! — тихо произнес Аркадий. Они с Егором, свесив головы с карниза, наблюдали за жестикулировавшими боевиками. Носилок с Пеликаном и заложников из-за камней видно не было, но то, что именно они стали источником разногласий, сомнения не вызывало. В этот момент боевики разделились на две примерно равные группы. В бинокль было видно, что автоматы и у той, и у другой стороны находились в боевом положении и вид у парней весьма воинственный.

— Кажется, пора переходить к решительным действиям. — Егор повернулся к Аркадию. — Оповещай группу захвата, а то эти горячие головы перестреляют друг друга, а заложников и Пеликана — в первую очередь!

Аркадий приложил ладони ко рту и звонко прокричал, подражая молодому петуху улара. Среди камней мелькнули широкие спины крепких парней в камуфляже и масках. Между тем одна группа бандитов стала быстро подниматься по крутому склону и вскоре скрылась в густом молодом пихтарнике.

— Шкуру спасают, сволочи! — выругался Аркадий. — Но далеко не уйдут! Там самый лавиноопасный участок, а снега еще с зимы видимо-невидимо… Пусть Бога благодарят, если спецназ их вовремя перехватит. О, черт! — Он внезапно поднялся на колени. — А этих-то куда понесло?

Егор проследил в бинокль за оставшимися бандитами. Двое из них подхватили носилки с Пеликаном, и вся процессия двинулась в противоположную от первой группы сторону.

— Неужели вернутся на трассу? — Егор посмотрел на Аркадия. — Неужто надумали сдаться?

— Нет, Егорша. — Аркадий осторожно положил бинокль обратно в футляр. — Не к дороге они идут, а хотят нам голову заморочить, в пещерах отсидеться. Тут неподалеку вход в настоящий подземный лабиринт. Его на моей памяти еще никто до конца не проходил. Слышал я, что спелеологи проводили эксперимент: окрашивали воду красителями в подземной реке, и разноцветный поток аж в районе Хадыженска появился. Если наши приятели там укроются, то силами целой дивизии их оттуда не выкуришь!

— Не паникуй раньше времени! — оборвал друга Егор. — Давай, веди к пещере. На месте разберемся, что к чему!

А тем временем группа боевиков во главе с долговязым кавказцем быстро уходила в глубь гор. Теперь оставался единственный путь к спасению, по которому он в здравом уме ни за что бы не пошел. Снежники не лучшее место для прогулок, особенно летом, но если преследователи не осмелятся туда сунуться, то Аллах, как всегда, ему поможет. Ведь он не взял сегодня грех на душу, не посек из автоматов ни детей, ни смазливую докторшу, даже Пеликана позволил унести, а за это ему самому, ох, как не поздоровится по ту сторону гор!