– А вот мы сейчас полетим! Самолеты – на взлет! У-у-у-у! – раздался внизу голос мужа, которому вторил заливистый смех Никиты.

Они играли в саду. Эта мирная лубочная картинка никак не вязалась с бурей в Машиной душе. Следовало немедленно расставить все по местам. Действовать надо было аккуратно. Если жертву загонять в угол, то даже самое безобидное создание начнет огрызаться.

– Мышь, загрызшая кошку, – пробормотала Маша, нервно наводя красоту на помятом личике.

Если у него в городе кто-то есть, то пусть сравнит и содрогнется от собственной глупости!

Придирчиво изучив отражение и отогнав крамольную мысль о том, что яркий макияж вкупе с бриллиантовым комплектом в условиях летнего хохотухинского утра выглядит так же неуместно, как шляпка на корове или бант на помойном ведре, Маша вздохнула.

А что, если она все придумала? И ничего такого не было. Что лучше: подозревать и мастерски разоблачить предательство, будучи обманутой, или жить в наивном неведении, не зная и не желая знать, обманывают тебя или нет?

– Вопрос риторический! – Маша показала сама себе язык. – Я подумаю об этом завтра.

Чувствуя себя столь же смышленой, как Скарлет О’Хара, она пошла искать ответ на свой риторический вопрос.

Поссориться всегда проще, чем восстановить мир и понимание. Иногда после выяснения отношений от чувств могут остаться руины, не подлежащие восстановлению. Всегда надо иметь пути для отступления, чтобы не обострить ситуацию и не ввергнуть ее в штопор, из которого уже не выйти.

Но Маша опоздала.


Диане Аркадьевне не спалось, и она, раздраженная и разбитая, выползла на свежий воздух. Мадам Кузнецова была женщиной до мозга костей, поэтому никогда не позволяла себе расслабиться в плане внешности. Из опочивальни она появлялась лишь с тщательно уложенными волосами, надушенная и нарядная.

Этим утром вдруг выяснилось, что корни отросли и немедленно нужно ехать в парикмахерскую, тональный крем не ложится, плохо размазываясь и подчеркивая морщины у глаз, а цветастый крепдешиновый сарафан старит и без того не особо свежее лицо. Увенчав головку шляпкой с широкими полями, по которым были разбросаны цветы, и сунув ноги в сабо с восьмисантиметровой платформой, Диана Аркадьевна выплыла в сад.

Оглядев газон, хозяйка «поместья» остолбенела и на мгновение потеряла дар речи. Если день не задался с утра, то дальше будет только хуже. В изумрудной, криво постриженной траве там и сям торчали голубые кладбищенские цветочки: голубые тряпочки на пластмассовых штырьках.

– Надя! – заорала Диана Аркадьевна, живо представляя себе, как сейчас будет распекать горе-садовницу. Самое обидное, что средства позволяли нанять самого лучшего, нормального садовника и вполне квалифицированную прислугу, но муж упрямо твердил, что это барство, и если супруга желает изображать интеллигентку на природе, то это ее личные проблемы. Максимум, на что он согласился, купить коттедж, да и то только потому, что внуку нужен был свежий воздух. Сам он в Хохотухино приезжал лишь пару раз и остался крайне недоволен обилием комаров и наличием жены, требовавшей прогуляться по окрестностям и полюбоваться красотами. На хохотухинские красоты Максиму Михайловичу было глубоко наплевать, а на комариные укусы у него обнаружилась аллергия. Единственное, что его радовало, это то, что жена неожиданно выразила горячее желание побыть с внуком и дочерью, мотивировав столь несвойственную ей заботу тем, что Маше нужна моральная поддержка.

Про Артура Константиновича, местную достопримечательность, он знать не знал и даже предположить не мог, что супруга банально наставляет ему рога.

Всю жизнь Максим Михайлович пользовался благосклонностью женщин, не отказываясь от того, что само плыло в руки, и завоевывая то, что сначала пыталось прикинуться неприступной крепостью. Кузнецову было глубоко безразлично, что по этому поводу думает жена. Он обеспечивал материальную сторону ее существования, считая, что женщина – это в первую очередь мать, во вторую – исполнительница супружеского долга, а в третью – безмозглое создание, смысл жизни которого в тряпках и бесконечной болтовне по телефону. Диана Аркадьевна, первое время пытавшаяся устраивать истерики в связи с отсутствием мужа дома, перепачканными помадой рубашками и странными царапинами на торсе, быстро затихла, правильно оценив перспективы военных действий. Она оказалась удобна во всех отношениях: красивая, глупая и понятная, как березовое полено. Максим Михайлович был уверен, что у супруги элементарно не хватит ума на сокрытие походов налево и хватит осмотрительности на то, чтобы об этом даже не думать. Все получилось с точностью до наоборот.


В ярости пнув ближайшее изделие, отдаленно напоминавшее незабудку и более подходящее для погоста, нежели для английской лужайки, Диана Аркадьевна понеслась искать Надю, испуганно затаившуюся где-то на территории.

На пути попался зять. К его несчастью и к злорадной радости тещи.

Вообще-то, злой она не была, но носить в себе плохое настроение не любила, поэтому с энтузиазмом выплескивала негативные эмоции на первого встречного, чтобы не отравлять свой хрупкий внутренний мир.

– О, явился, – начала она визгливо, при этом не забывая слегка кокетничать. Кокетство заключалось в игривом трепете ресниц и улыбке «по Карнеги». Алексея всегда пугали эта дежурная демонстрация идеальных вставных зубов и резиново растянутые губы. В памяти навязчиво всплывал образ Гуинплена. Но если герой Гюго был прекрасен душой, то Диана Аркадьевна и внутри, и снаружи виделась зятю одинаково непривлекательной.

Скорее всего, для полного счастья ей не хватало лишь звания тещи какого-нибудь арабского шейха или европейского принца. Дочка ей в этом вопросе подложила свинью, перечеркнув честолюбивые замыслы мамаши и введя в приличное семейство «плебея». Нельзя сказать, что Диана Аркадьевна зятя ненавидела. Вовсе нет. Просто если бы его не было, ей жилось бы спокойнее. Алексей портил общую картину, как пятно на свежей побелке, как затяжка на чулке и как «Запорожец» на стоянке с «Лексусами» и «Мерседесами».

Диана Аркадьевна никак не могла понять, почему дочь выбрала человека «не их круга». Любовь любовью, но деньги никто не отменял. Вместо того чтобы поднять свой материальный уровень, Маруся решила сыграть в принцессу и свинопаса. Любовь – это, безусловно, красиво, важно и нужно, но зачем так кардинально все менять? Замужество, ребенок… Понятно, что Алексей женился с дальним прицелом, в расчете на тестя. Неравный брак – это всегда расчет. А вот дочь оказалась до обидного недальновидной. Диана Аркадьевна даже обрадовалась, когда муж решил пустить молодую семью в самостоятельное плавание. То ли он хотел проверить крепость чувств, то ли на самом деле считал, что каждый кузнец своего счастья и своего кошелька, и не желал делиться, так или иначе – молодые крутились самостоятельно. Максим Михайлович с женой никогда ни о чем не советовался, поэтому мотивы его поступков были ей неизвестны. Но она этим и не тяготилась, так как давным-давно привыкла к своему положению, смирившись с зависимостью и даже научившись получать от жизни удовольствие. Но все же в душе Диане Аркадьевне было немного завидно, что зять не имеет над дочерью той материальной власти, которой всю жизнь пользовался Кузнецов-старший по отношению к жене.

Мозг тещи, способный лишь к примитивным мыслительным операциям, постоянно генерировал идеи, препятствовавшие мирному сосуществованию. Диану Аркадьевну это мало волновало, а Алексея иногда даже веселило. Теща не знала одного: несмотря на изначальное неравенство материального статуса и подчиненное положения зятя в фирме, Алексей был не просто незаменим: он стал правой рукой и даже почти головой всего дела. Кто-то танцует, как Бог, кто-то пишет стихи, как Пушкин, а Алексей Князев оказался талантливым бизнесменом.

– У тебя роман на стороне? – в лоб поинтересовалась теща, забыв, что до того собиралась сорвать зло на садовнице.

От неожиданности Алексей чуть не уронил ребенка.

– Диана Аркадьевна….

– Я более тридцати лет Диана Аркадьевна, – мадам Кузнецова дипломатично обошла точную цифру. – Так что не надо путать меня с моей наивной дочерью.

– Вас трудно спутать, – желчно сообщил Алексей.

– Вот и не путай. Кто она?

– Вы о чем?

– Я желаю знать, на кого ты тратишь деньги, пока мы тут все нянчимся с твоим ребенком?!

– Хочу напомнить, что ребенок общий…

– Нет, не общий! Я своего, вернее – свою, уже вырастила. Это твой ребенок!

– Хорошо, ребенок мой, – Алексей перехватил Никиту поудобнее. – Вот, видите, я приехал с ним нянчиться.

– А где ты был вчера? Только не пытайся мне врать, что на работе. Вчера была суббота.

– Надо же, какая неприятность. Именно это я и собирался сказать, – Алексей насмешливо и нагло уставился на тещу.

– Вот видишь, – теща торжествующе качнула полями шляпы. – Я так и знала. Еще варианты ответов есть?

– Нету, – он состроил скорбную рожицу, чем чрезвычайно развеселил сына и обозлил тещу.

– Потрясающе! – уже менее уверенно продемонстрировала интеллектуальное превосходство Диана Аркадьевна. По ее понятиям зять должен был смутиться, заюлить и пытаться договориться. – Тогда скажи правду. И мы вместе решим, как тебе выпутаться из этой сложной ситуации, не травмировав Машу.

– То есть вы готовы покрывать мои любовные похождения? – заинтересовался Алексей. – Весьма великодушно с вашей стороны.

– Я сделаю это ради спокойствия и счастья дочери, – теща вошла в роль и явно успела сочинить некий душещипательный сценарий, по которому будет развиваться диалог.

Алексей с видимым удовольствием нарушил ее планы:

– Уж лучше я буду придерживаться первоначальной версии.

– А если я проверю твою машину, наверняка ты куда-нибудь отвозил свою девку, или мобильный, ведь ты ей звонишь периодически? Или приду в офис и поговорю с секретаршей?

– Я предлагаю сразу пожаловаться начальнику, – расхохотался Алексей. – А ключи от машины в спальне. Можете обнюхать сиденья, отдать волоски и волокна ткани на экспертизу. Все, что пожелаете! Только не надо забивать Маше голову этими глупостями. Если у вас в личной жизни проблемы, то не надо думать, что все вокруг живут так же!