Дейзи подняла глаза на виконта и увидела в его взгляде неподдельное озорство. И что-то еще, чего она поклялась себе избегать. Дейзи отвернулась и, ничего не ответив гостю, поблагодарила графа:

– Спасибо, я знала, что все будет в порядке, если я вернусь в Лондон – и к вам. То есть когда я увижу вас, – с улыбкой поправила она себя.

– Я рад, что вы вспомнили обо мне, как только вам понадобилась помощь, – ответил Эгремонт, похлопав Дейзи по руке.

– Я вряд ли могла бы забыть вас! – воскликнула она. – Независимо от того, нужна мне помощь или нет.

– Что за восхитительный ленч нам предстоит, милорд, – не преминул вставить свое слово виконт, заметив, как просиял граф при этом комплименте. – Омар, голуби и трогательное единение. Я просто счастлив.

Граф покраснел.

– Дейзи – мой старинный друг, – сказал он.

– Да, – улыбнулся Лиланд. – Мне кажется, у вас полным-полно старых друзей. Я с нетерпением жажду услышать историю о том, как вы познакомились.

Глава 2

Дейзи слишком нервничала, чтобы есть, однако она отлично умела прикинуться, что радуется подаваемым блюдам. Годы брака с мужчиной, который не терпел неповиновения, научили ее этому.

Когда сердце ее забилось с нормальной частотой, Дейзи расположилась в графской гостиной для завтраков и попыталась завести вежливый разговор. Речь зашла о трех сыновьях графа: о его родном сыне Кристиане и о двух усыновленных, однако не менее любимых. Граф сообщил, что все трое недавно женились и счастливы в браке.

– Прошлым летом в этих местах пронеслась прямо-таки эпидемия браков, – заявил виконт с театральной дрожью в голосе.

Дейзи и графа порядком насмешило откровенно брюзгливое выражение лица виконта. Но Дейзи была рада за молодых мужчин. Ей нравились все трое, а они, в свою очередь, относились к ней с той же симпатией и тем же уважением, как их отец. Она с неостывающим интересом слушала рассказы о том, какой дом выстроил для себя Кристиан, насколько привязан Эймиас к своему Корнуоллу, а также о том, что с Даффидом наконец произошло чудо – он остепенился. Однако вместе с тем Дейзи не переставала исподтишка разглядывать гостиную, в которой они вкушали трапезу.

В детские годы она жила в очень красивом доме, но ничего подобного этой гостиной в особняке графа еще не встречала. Изумительная люстра венецианского стекла висела над обеденным столом, на котором было, пожалуй, не меньше ваз и вазочек с живыми цветами, чем посуды, столовых приборов и еды. Тарелки из тончайшего китайского фарфора казались почти прозрачными, хрустальные стаканы и рюмки для вина покрыты изысканнейшей резьбой, а серебряные столовые приборы – прекрасным рельефным узором. Блюда отлично сервированы, слуги, их подававшие, улыбались, поделали свое дело молча. Дейзи воспринимала все это почти с благоговением.

Мужчины, с которыми она сидела за столом, соответствовали антуражу. Оба элегантно одеты, обаятельны и любезны. Таких джентльменов она не встречала много лет.

Давнишняя мечта Дейзи воплотилась в действительность. Она была ошеломлена и даже испугана до такой степени, что почти не могла есть. А вдруг она откусит кусок, который не сможет прожевать?

Джеффри Сэвидж, ныне граф Эгремонт, был не таким, каким она его хранила в памяти.

Ей помнился общительный и трудолюбивый немолодой мужчина, обычно усталый на вид и нередко грустный. Он был одет в такую же грубую одежду, как у всех мужчин, которых Дейзи тогда видела, однако носил ее с некоторым изяществом. И он всегда был чистым. Говорил правильной негромко, к ней относился исключительно по-доброму. Большинство других мужчин обращались с ней с несколько опасливым уважением – из-за Таннера, которого боялись прогневить непочтительным поведением по отношению к его жене. Но Дейзи видела, как они на нее глазеют, если Таннера нет поблизости. Они таращились одобрительно, с откровенной жадной похотью и определенным расчетом. Джефф никогда не глядел на нее так.

Сейчас в его глазах тоже не было ничего подобного. И удивляло Дейзи вовсе не это. Разумеется, он теперь не выглядел печальным или усталым, но главное, он не казался таким уж немолодым. Одет с легкой, элегантной небрежностью, как и в прошлом, но костюм у него модный. Короче, перед ней процветающий, сильный, здоровый мужчина. Странно, что он до сих пор неженат. Дейзи также занимало, много ли у него было любовниц, и она не сомневалась, что по крайней мере одна-то уж есть – по его наружности было ясно: это мужчина, который и хочет, и может находиться с женщиной в близких отношениях, а не только любоваться ею.

Совсем не этого она ожидала. Не это предполагала найти, проехав почти полмира.

Не хотела Дейзи и того, чтобы Джефф заметил, как она смотрит на него, и потому обратила внимание на гостя графа. Обнаружила, что он не спускает с нее глаз, и поспешила отвернуться. Виконт наблюдал за ней неотступно, однако в его взгляде Дейзи не прочитала даже намека на похоть, а лишь некое, может, чуть смешливое любопытство. Дейзи удивила дружба виконта с графом: внешне между ними вроде бы не было ничего общего.

Виконт намного моложе графа и более модно одет, хотя портному, наверное, приходится серьезно потрудиться, чтобы подогнать костюм в точности по этой долговязой и худощавой фигуре. Лицо у виконта продолговатое, с высокими скулами, длинноносое. Глаза темно-голубые, взгляд пристальный. Светло-каштановые волосы несколько длиннее того, чего требует мода. Улыбка насмешливая, отчасти самодовольная. И то и другое, подумала с неудовольствием Дейзи, не слишком привлекательно.

Он выглядел великолепно одетым в синем облегающем пиджаке и при замысловато завязанном галстуке, в котором сверкала драгоценным сапфиром изящная булавка. Имелся у него и монокль, но виконт не смотрел сквозь него на Дейзи. Еще бы, с возмущением подумала она, это было бы совершенно недопустимо и могло бы послужить причиной ее неодобрительного отношения к нему, атак Дейзи не к чему было придраться. Виконт смущал ее, и объяснить свое замешательство она не могла.

Дейзи опустила глаза и уставилась на жареную креветку у себя на тарелке. Право же, ей сейчас следует думать об одном и только об одном: каковы ее планы на будущее, чем ей заняться?

– Вам не по вкусу креветки? – спросил граф.

– Нет, что вы, вполне по вкусу, но я сегодня поздно завтракала, – ответила Дейзи, и это в какой-то степени было правдой. – И завтрак был обильный. Я еще не привыкла ограничивать себя в еде по утрам, как поступают, насколько я слышала, лондонские леди. Я встаю и плотно наедаюсь, как если бы мне предстоял целый день работы.

Граф рассмеялся.

– Какой же именно работы? – поинтересовался Лиланд, но, не получив немедленного ответа, спохватился: – О, простите, это, разумеется, не мое дело. Прошу вас, не посетуйте на столь неуместное любопытство.

– Ничего страшного, – сказала Дейзи, и ее необъяснимое раздражение против виконта придало ей смелости посмотреть ему прямо в глаза. Почему бы и не рассказать ему? Если не она, так Джефф это сделает. Было бы забавно поразить хоть чем-то этого завзятого бездельника. – Вас интересует моя работа? Я вставала на заре, одевалась, потом кормила кур и собирала яйца. Возвращалась в дом и занималась уборкой. У нас была прислуга, однако я должна была за всем присматривать и многое делала сама – таковы были требования мужа. Я помогала стирать белье, а его было очень много. Покойный муж использовал рукава в тех же целях, в каких джентльмены обычно применяют носовые платки пли полотенца. Он был также наездником или воображал себя таковым, и потому его одежда вечно была в пыли и грязи. Летом я работала в саду, зимой шила или вязала. Ходила за покупками, помогала готовить еду и сама что-то стряпала. Мы были достаточно богаты, чтобы нанять побольше прислуги. Слава Богу, в тех местах слуги, как говорится, дешевле грязи. Недавно освобожденные, отбывшие срок узники стремятся поскорее заработать деньги, чтобы построить дом и обзавестись собственным делом. Немало и таких, кому деньги нужны для того, чтобы уехать оттуда навсегда. Однако мой супруг сделался настоящим скопидомом. Я говорила вам об этом, – с улыбкой обратилась она к графу.

Если виконт и был поражен ее прямотой и вообще ее историей, то он ничем не показал этого. Когда Дейзи снова повернулась к нему, то увидела на губах у него одобрительную улыбку.

– Просто невероятное количество работы для такой хрупкой леди, – произнес он. – Достойно похвалы.

Для Дейзи это не прозвучало как похвала, ибо тон виконта был явно ироническим. Да и с какой стати этот павлин станет восхищаться женщиной, которая работала словно крестьянка?

– Чем же вы намерены заняться теперь? – спросил граф, и морщина, обозначившаяся у него между бровей, ясно свидетельствовала о том, что он этим искренне озабочен.

Дейзи попыталась сосредоточиться и обнаружила, что вполне в состоянии это сделать. Все выглядело по-другому, но, в сущности, ничто не изменилось, кроме ее восприятия, которое могло быть неверным. И она ничего не станет менять, пока не поймет, что именно следует изменить. Она улыбнулась Джеффу самой приятной из своих улыбок и сказала правду, а это и есть всегда самое лучшее, как учил ее отец, потому что так легче избежать опасности быть уличенным во лжи.

– В этом все дело, – сказала она. – Я не знаю. Мой самый главный план состоял в том, чтобы вернуться. Я с трудом верю, что выполнила его. А теперь? Полагаю, что хотела бы найти себе какое-то место в жизни.

– А не мужа? – протянул холодный, насмешливый голос. – Насколько я знаю, именно к этому стремится большинство одиноких женщин.

– Но я вовсе не из их числа! – весело возразила Дейзи. – И вы меня совсем не знаете.

– Увы, это моя серьезная потеря, и с каждой минутой я чувствую ее все острее, – произнес виконт, прижав руку к сердцу.

– Вы в этом уверены? – спросила Дейзи. – Много ли найдется среди ваших знакомых леди таких, кого посадили в тюрьму, а потом отправили к лицам, отвергнутым цивилизованным обществом? Смею надеяться, что нет. – Она проказливо подмигнула графу и продолжала, снова обратившись к своему строгому судье: – Я никого не убивала, так что вы не должны хвататься за нож, чтобы защитить себя, милорд. Я всего лишь взяла в руки несколько связанных за лапки куропаток, которых отец принес домой и попросил меня приготовить их. Этого хватило с избытком, особенно после того как за неделю до этого в доме таким же образом появилась форель. Ведь и то, и другое было добыто во владениях нашего соседа, в то время смертельного врага моего отца. На этот раз сквайр выследил его. Мы были пойманы с поличным и выселены из собственного дома. Последовал скорый суд, и нам предъявили обвинение во множестве точно таких же преступлений.