Когда мы приехали к месту нашего свидания, я заметила, что очередь стала длиннее, чем в наш последний визит. Великолепно, большую часть ночи я проведу в очереди. Какая досада!

Эйви подъехал к клубу. Когда О’Снат и О’Дейд вышли из машины, я открыла дверцу машины.

– Куда ты собралась?

– Э–э, я иду занимать очередь, как и все остальные люди – саркастично сказала я.

– Я отвезу тебя в другое место.

Я приподняла брови.

– Ты сказал, что мы едем на «диско». Я точно слышала, что ты сказал «диско».

– Мы лишь подвозили сюда О’Снат и О’Дейда.

Когда Эйви подмигнул мне, я забралась обратно в машину и закрыла дверь. В моем желудке запорхали бабочки от осознания того, что мы остались наедине. Я ни с кем себя так не чувствовала.

Отъезжая от клуба, он взял меня за руку. Мы едем по извилистой грунтовой дороге, по которой, вероятно, не ездили уже несколько веков.

Когда машина остановилась, он повернулся ко мне и протянул платок.

– Мне нужно высморкаться? – если это не намек, тогда что?

– Эми, закрой глаза, я хочу завязать тебе глаза.

Зажмурившись, я наклонилась ближе к нему. Завязав мне платком глаза, он нежно поцеловал меня в губы. После того, как он помог мне выйти из машины, он куда–то меня повел.

Все это очень эмоционально. Он очень взволнован. Не могу дождаться всех сюрпризов, которые он приготовил для меня.

Он снял платок.

– Открой глаза.

Я несколько раз моргнула, привыкая к темноте.

Свечи. Много свечей. Две подушки. Между подушками стояла пустая тарелка.

– Садись.

Я следую его указаниям.

– Ладно, жди меня здесь, – когда он нервничает, он кажется таким милым. Обычно он спокоен и холоден.

Я осматриваюсь. Мы находимся в середине пустоты, в бесплодной пустыне, и лишь стрекот сверчков окружает нас. Я села на подушку и жду его. Эйви вернулся с картонной коробкой в руках.

Он колеблется.

– Ты голодная?

– Что?

Его бровь вопросительно изогнулась.

– Скажи мне. Я принес еду, но если ты изголодалась по другим вещям…

– Еда – это здорово, – перебивая, сказала я.

Садясь рядом со мной, он подарил мне одну из своих потрясающих улыбок, а потом открыл коробку. Увидев, что лежит внутри, я почувствовала комок в горле.

– Ты принес мне суши! Мое самое любимое блюдо! Как ты узнал?

Суши словно маленькие круглые личики улыбались мне.

Он протянул мне набор палочек.

– Рон мне сказал.

– Я мечтала о суши с самого первого дня. Знаешь ли ты, что они могут заставить человека бросить курить?

Он смотрит на меня как на сумасшедшую, но меня это не волнует.

– Хочешь? – спросила я, пережёвывая острый тунец. Вкушая сладко–острые суши, я с удовольствием простонала.

Эйви признался, что никогда не ел суши, поэтому я показала ему, как их надо есть. Мы разложили еду по порциям. Эйви пытается разделить суши на маленькие кусочки, в то время как я кладу их целиком в рот. Мне нужно рассказать Джессике, что израильтяне готовят превосходные суши.

Как только мы закончили ужинать, Эйви поднялся.

– У меня для тебя есть еще один сюрприз.

– Что это? – взволнованно спросила я. До сих пор этот вечер был потрясающим.

– Черт, я кое–что забыл, – он ушел и вскоре вернулся с небольшим букетом цветом.

Я не хочу быть стервой, правда, но Савта получила от моего дедушки целый цветочный магазин. Эйви подумал, что я завтра буду делать с букетом во время двенадцатичасового перелета? Он поставил цветы передо мной. Я стараюсь не показывать свое разочарование, изо всех сладко улыбаясь.

– Тебе не нравятся цветы?

– Нравятся.

Он достал красную розу из букета и подогнул стебелек, а потом сел передо мной на колени и заколол розу в мои волосы.

– Я хотел преподнести тебе что–нибудь памятное, но я не знал, что тебе нравится.

– Поэтому ты выбрал цветы. Они красивые.

Он засмеялся

– Это цветы от моей мамы. Она старомодна. Честно говоря, она специально купила их, чтобы я преподнес их тебе.

Он не романтик, как я думала раньше.

– Идея с суши была великолепной, но, друг мой, сейчас ты стремительно потерял свои очки.

– Подожди здесь, у меня есть еще один сюрприз.

Когда он вернулся, и я увидела его подарок, я не могла в это поверить.

Эйви держал Мутта. На шеи щенка весела голубая лента. Он красивый.

– Ты его помыл, – со слезами на глазах сказала я.

– Теперь он официально твой, – он положил Мутта мне на коленки. – Я привел его в порядок, и теперь ты можешь забрать его к себе домой, в Америку.

Не могу поверить, каким чистым и пушистым он стал.

– Арг!

– Я могу забрать его домой?

– Да. Возможно, сначала какое–то время ему придется провести в карантине, но…

Я заглушила его слова поцелуем. Это самая прекрасная ночь в моей жизни.

Оставшуюся часть вечера мы разговаривали, целовались, дурачились и играли с Муттом. Но до того как мы уберем подушки и задуем свечи, нам нужно поговорить.

– Так что… полагаю, наш летний роман подходит к концу, – ляпнула я, теребя пальцами браслет на руке. Открыв застежку, я протянула ему браслет.

Эйви наклонился вперед, положив локти на согнутые коленки.

– Оставь его себе. Так ты меня не забудешь.

Как будто я могу это сделать.

– Я никогда тебя не забуду. И я понимаю, что я избалованная американская сучка…

– Эми, я сожалею. Если я еще раз тебе это скажу…

– Нет. Я избалованная, потому что хочу поддерживать с тобой связь и возможно в один прекрасный день, после того как ты вернешься из армии, мы могли бы снова быть вместе.

– Это длинная дорога. Если ты будешь встречаться с другим?

– А если ты будешь встречаться с другой? – парировала я.

Он засмеялся.

– Благодаря тебе, я многое узнал о себе.

Приглаживая мою выбившуюся прядь, он заправил ее за ухо, касаясь пальцами моего уха. Когда его пальцы заскользили вниз к ожерелью с еврейской звездой, он сказал:

– Ты действительно Божий дар.

– Нет, это ты.

Когда он наклонился ко мне для последнего поцелуя, я точно знала, что когда–нибудь в другом месте и в другое время я снова поцелуюсь с Эйви.

И в другой раз, возможно, это будет на вершине Крепости Масада.

Эпилог

Конец одной истории – это лишь начало другой

Я вернулась домой в Чикаго. Да, мы с папой прошли долгий путь по возвращению домой.

Я немного нервничала перед предстоящим разговором с Митчем об Эйви, но когда Джессика поведала мне, что после ночи Ravinia они начали встречаться, я почувствовала облегчение. Разумеется, я заставила их попотеть несколько часов, но потом я не выдержала и рассказала им об Эйви.

Итак, мой израильтянин–не–парень сейчас служит в армии, чтобы в дальнейшем стать коммандосом. Как только у него появляется возможность, он пишет мне, что происходит не реже одного раза в неделю. Из его писем я поняла, что пишется не О’Дейд, а Одед, а Морон на самом деле Моран (Боже, спасибо). Ду–Ду до сих пор носит свое прозвище, но, надеюсь, следующим летом все измениться.

Эйви никогда не говорил, что любит меня, но ему и не нужно это делать. Я знаю, он волнуется за меня, так же как и я за него, и любит меня. Ему трудно сказать об этом вслух. Сейчас у нас все хорошо.

В следующем году я с отцом проведу лето в Израиле. На этот раз я планирую устроить двух недельное турне по всей стране. Я могу научить папу нескольким хитростям, например, как сымитировать гортанный звук альпака. Эйви обещал взять отпуск на две недели. Я не могу дождаться того замечательного момента, когда снова с ним увижусь. Савта чувствует себя хорошо, в следующем месяце она пройдет второй курс химиотерапии. Сегодня я отправила ей посылку.

Свадьба мамы и Марка с одной «к» прошла хорошо. Перед свадьбой я и Марк поговорили. Я сказала ему, что он может быть моим другом, но отец у меня уже есть. Он воспринял эту новость лучше, чем я ожидала. Рон тоже был на свадьбе, он сопровождал меня на танцах.

Пока мама и Марк занимаются обустройством нового дома за городом (к слову, они решили построить дом с нуля), я живу в доме отца. Пока я здесь у меня есть много работы… например, мне нужно научить Рона правильно одеваться, чтобы произвести впечатление на женщину. Он еще не совсем готов, но он уже на пути прощания с жизнью холостяка. Все что мне нужно – это найти для него достойную женщину. В тоже время он обучает меня ивриту и временами ругается со своими друзьями, когда речь доходит до пастушества овец.

Я и моя религия? Я занимаюсь с раввином Глассманом в Bait Chaverin(а так как ты не говоришь на иврите, я поясню – в Доме Друзей). Мама была в шоке, когда я ей сказала, что я становлюсь еврейкой. Мама пообещала, что в моем рационе не будет свинины и морепродуктов. Для меня очень важно соблюдать кашрут 35.

– Арг!

Да, это Мутт. И да, у моей собаки дефект речи. Я ничем не могу ему помочь, но я очень люблю моего маленького нахала. Он сжевал почти всю обувь мамы, но зато он знает, что мою трогать нельзя. Я думаю, что это болонка, хотя когда он подрастет, он будет весить около девяноста футов. Мы вместе прошли через многое, и благодаря ему я полюбила животных.

Меня зовут Эми Нельсон Барак, я вернулась со своих летних каникул из Израиля. Я узнала о своей семье, наследии, красивой и исторически–богатой земле и любви. Ты не знаешь, но мои разрушенные каникулы оказались лучшими тремя месяцами в моей жизни.