— Только в том случае, если он может сотворить чудо и мгновенно вылечить меня. Роланд улыбнулся:

— Что я могу сделать для вас? Вы спасли мне жизнь и из-за этого пострадали.

— Это только по моей собственной неосторожности. Всего дважды в жизни я принял открытый бой и оба раза чуть не погиб. А все потому, что не прислушивался к предостережениям и всегда надеялся на честность. Дорого приходится платить за науку.

— Лекарь сказал, что вы едва успели оправиться от ранения в голову. Сарацины?

— Да. Мы вчетвером преследовали банду убегавших неприятелей, а когда настигли их, они развернулись и приняли бой. Лошадь подо мной рухнула, а очнулся я в рыбацкой деревушке. Голова болела так, что не пожелаешь и врагу. Мне сказали, что я провалялся без сознания около недели. Как только я встал на ноги, то сразу же поехал в Арль, но так и не нашел моих вассалов. В харчевню я зашел в надежде обнаружить кого-нибудь из них, и тут меня вновь постигла неудача.

— Но вы оказались там к счастью для меня.

— Я считал своим долгом остановить человека, который подбирался к вам сзади, — сказал раненый.

— Вам обязан жизнью Роланд из Монтвилля. Что я могу сделать для вас?

— Молитесь о моем выздоровлении. Роланд рассмеялся: несмотря на свое состояние, этот человек сохранял чувство юмора.

— Хорошо, я буду за вас молиться. Но как ваше имя? Я же должен знать, за кого просить, когда стану беспокоить святых.

— Квентин де Луру.

— Франк?

— Да, из Берри.

— Там ваша семья?

— Мои родители умерли. У меня осталась только сестра. — Он остановился. — И, пожалуй, вот что вы могли бы для меня сделать.

— Я готов, только скажите.

— Буду очень признателен, если вы разыщете хоть одного из трех моих вассалов. Тогда бы я смог сообщить сестре, что жив, но задерживаюсь еще на несколько недель.

— А она считает, что вы погибли? Квентин кивнул:

— Наверняка. Я рассчитывал, что смогу за несколько дней собрать своих людей и отправиться в Берри. А лекарь говорит, что мне придется провести в постели около трех недель. Мне становится невыносимо больно, как только представлю, как убивается моя сестра.

Такая забота о женщине не укладывалась в голове у Роланда:

— Она, должно быть, вам дорога.

— Мы очень близки.

— Тогда отдыхайте спокойно, друг мой. Я разыщу и пришлю к вам ваших рыцарей. Но вы просите слишком мало. Я бы счел за честь, если бы сам привез вашей сестре добрую весть и тем успокоил вас. Да и то была бы небольшая плата в счет моего долга.

— Я не могу просить вас об этом, — запротестовал Квентин.

— Вы обидите меня, если откажетесь от моих услуг. Мне все равно нужно на север — в Монтвилле меня ждет отец. Я задержался только, чтобы убедиться, что вы идете на поправку. Но если вы когда-нибудь слышали о славных монтвилльских лошадях, то должны быть спокойны: мой конь оставит далеко позади любого французского скакуна и быстрее ветра донесет добрую весть вашей сестре.

Глаза Квентина засияли:

— Вы легко отыщете мой дом. Спросите любого в окрестностях Берри, и вас прямиком направят в Луру.

— Я найду, — заверил его Роланд. — Отдыхайте и набирайтесь сил.

— Теперь я могу себе это позволить, — вздохнул Квентин. — Очень вам благодарен, сэр Роланд. Рыцарь поднялся, собираясь уходить:

— Это несравнимо с вашим поступком. Но Квентин возразил:

— Ваш долг оплачен. Только не говорите сестре, что меня опять ранили. Это может причинить ей новые страдания. Скажите ей, что я не могу немедленно оставить службу, но очень скоро вернусь.

Лишь выехав из Арля, Роланд понял, что забыл спросить имя сестры Квентина де Луру. Но не важно, он и так ее найдет.

Глава 4


Друода лакомилась изюмом и потягивала сладкое виноградное вино, вальяжно развалясь на зеленой кушетке в своих новых апартаментах. Дело было к вечеру, и, хотя зима еще не вступила в свои права, гасконка, привыкшая к теплому климату южной Франции, потребовала принести жаровню с горячими углями, чтобы обогреть комнату.

Хильдегард стояла на коленях у ног госпожи и делала ей педикюр — еще один из обычаев, перенятых у знатных дам юга. А ведь совсем недавно обе эти женщины знали о роскоши только понаслышке. Друода день и ночь обслуживала путешественников, стирая их грязную одежду и готовя им пищу, — ведь отец не оставил ей никакого наследства. Ее муж, Валафрид, владел большим домом, но не имел средств на его содержание. Вот они и превратили дом в постоялый двор, наняв Хильдегард в помощницы.

После гибели племянника тяжелые времена для Друоды закончились. Конечно, рискованно было присваивать себе право опеки над Брижит и скрывать весть о кончине барона Квентина от его сюзерена, но риск был оправдан. Друода обезопасилась, избавившись от всех, кто мог бы сообщить графу Арнульфу правду. А пока Хью, оруженосец Квентина, и вассалы добывали по ее приказу доказательства смерти их господина, она надеялась выиграть время и выдать Брижит замуж.

Если ее план осуществится, девушке уже не потребуется опекун. Итак, остается лишь не допустить, чтобы она пожаловалась графу, а этого легко достичь, если не дать им встретиться. После свадьбы Арнульф не станет вмешиваться и пытаться повлиять на события. Нет, он оставит имение законному супругу Брижит, который будет подчиняться Друоде.

Супруг. О, это самая трудная часть плана! Где найти человека, который согласится заполучить Брижит на условиях Друоды? Вот что было сложной задачей. Опросив слуг, Друода составила длинный список претендентов, просивших руки Брижит в последние годы. И, как ей казалось, она нашла подходящего человека — Вильгельма из Арсни. Он сватался уже дважды, но Тома и Квентин оба раза отказали ему, поскольку не собирались отдавать свою драгоценную Брижит за человека, который был старше ее собственного отца, да к тому же обладал столь отвратительной репутацией.

Зато Вильгельм идеально подходил Друоде. Он редко покидал Арсни и не стал бы слишком часто наведываться в Луру. Этот человек настолько желал жениться на красивой невинной девушке, что готов был предоставить Валафриду полную свободу распоряжаться в имении.

Это было то, что надо. Старый дурак возомнил, что только девственница сможет родить ему страстно ожидаемого сына. Собственно, он хотел не саму Брижит, хотя и был очарован ее красотой. Ему нужна была ее невинность. Но какая молодая женщина пошла бы за такого старика по доброй воле? То, что Вильгельм был вассалом графа Арнульфа, облегчало дело.

Друода легла на спину и удовлетворенно вздохнула. Да, она нашла что хотела и была крайне довольна своим вчерашним разговором с Вильгельмом. Старикашка без памяти влюблен, это ясно, как божий день. Но где-нибудь через годик с его молодой супругой произойдет какое-нибудь несчастье. Нельзя же допустить, чтобы она пережила своего старика-мужа и начала угрожать всему тому, над чем так старательно трудилась Друода. Так же легко и просто, как удалось избавиться от Мэвис, она уничтожит и Брижит. Девушка умрет, Вильгельм станет хозяином Луру, а Валафрид будет сенешалем. Таким образом, Друода навсегда останется правительницей имения.

— Когда ты скажешь ей. Друода? — спросила Хильдегард, вызвав злорадную улыбку на круглом одутловатом лице своей хозяйки.

— Сегодня вечером, как только Брижит хорошенько устанет после целого дня работы.

— Ты уверена, что она согласится? Даже я бы не пошла за Вильгельма д'Арсни.

— Ерунда, — усмехнулась Друода. — Он, может быть, не вполне привлекателен и у него несколько своеобразные фантазии насчет девственниц и сыновей, но зато он богат. К тому же не забывай, что у девчонки нет выбора. — Хильдегард все еще смотрела на хозяйку с сомнением, и тогда Друода рассмеялась:

— Ну и пусть не соглашается. Все равно она ничего не может сделать.

— А если она убежит?

— Я наняла двоих негодяев, которые будут стеречь ее до самой свадьбы. Они приехали вчера вечером вместе со мной.

— Ты подумала обо всем, — умилилась служанка.

— Пришлось, — мрачно кивнула Друода. Квадратной фигурой и круглым лицом она походила на отца, не то что сестричка Леони, унаследовавшая красоту их матери. Друода всегда завидовала своей сестре, а уж когда та вышла замуж за блестящего барона де Луру, зависть обернулась черной ненавистью ко всей ее семье. А после смерти Леони, ее мужа и приемного сына вся злоба обратилась на бедную Брижит.

Уж теперь Друода завладеет всем, что имела когда-то Леони. Правда, такого мужа, как у сестры, ей не дано, поскольку Валафрид — незавидный мужчина. Но это и неплохо. Она сама обладает достаточно твердой волей и не желает терпеть владычество мужчины. Наконец-то, хотя бы в свои сорок три года, Друода достигнет того, в чем ей до сих пор отказывала судьба. Она выдаст Брижит замуж и уберет ее с пути, а потом станет править Луру как гранд-дама, дама с состоянием и влиянием в обществе.

В тот же вечер Брижит позвали в просторные апартаменты Друоды, в ту самую комнату, которая некогда принадлежала ее родителям. Большая деревянная кровать была застелена крикливо-красным шелковым покрывалом. В комнате появились богато украшенные диваны. Длинные сундуки были заполнены множеством роскошных платьев и плащей, сшитых по заказу новоявленной владычицы Луру. Деревянные столы заменили бронзовыми, и на многих из них теперь красовались канделябры из чистого золота.

Брижит возненавидела эту комнату, напичканную вульгарными вещами Друоды.

Хозяйка апартаментов, развалясь, с царственным видом возлежала на кушетке. На ее грузном, тяжелом теле было надето не меньше трех платьев разных цветов и длины. На широких манжетах верхнего красовались маленькие изумрудики, более редкие, чем бриллианты, и стоившие целое состояние. И пояс Друоды, и золотое украшение в прическе — все было усыпано такими же камнями. Хильдегард тщательно завила ее темно-каштановые волосы раскаленными железными щипцами.