Еще в детстве Роджер из Мезидона отличался необыкновенной жестокостью. Он был вторым сыном в семье и не имел права наследовать имение отца, а потому страшно завидовал бастарду Роланду, которому предстояло рано или поздно, несмотря на свое происхождение, стать владельцем Монтвилля. Мальчишки соревновались во всем, и Роджер, старший и более сильный, каждый раз торжествовал победу. Они боролись и спорили чаще, чем если бы приходились друг другу родными братьями, и это соперничество с годами не прекратилось.

Роджер первым заметил Роланда и сначала решил не обращать на него внимания, но Магнус, увидев его спутники, подскочил к ним.

— Господи, да это же Ги де Фалез, Коротышка! — обрушился он со своими приветствиями. — Сколько лет, сколько зим! Ты уже успел принести клятву верности старому Лютору из Монтвилля?

— Да, — холодно ответил Ги, сразу ощетинившись, услышав свое детское прозвище «Коротышка». Он и впрямь был небольшого роста и ничего не мог поделать с более сильными остряками вроде Роджера и Магнуса, которые сразу избрали его в качестве удобной мишени для насмешек. Роланд всегда сочувствовал ему и пытался защитить, зачастую принимая бой на себя. Постепенно между ними завязалась дружба, но Ги с детства чувствовал себя в долгу перед Роландом.

— И что же делает верный вассал Лютора в Арле? — спросил Роджер.

— Меня прислал…

Не дав другу закончить, Роланд пихнул его в бок и вмешался в разговор.

— Батюшка соскучился и послал за мною, — простодушно промолвил он, и тут Магнус чуть не захлебнулся пивом — настолько абсурдно прозвучали для него эти слова. Роджер набычился, а Роланд почуял, что следующий поединок произойдет гораздо раньше, чем он доберется до Нормандии.

Он уселся на каменную скамью напротив Мезидона. Девица, та самая, из-за которой они поссорились в прошлый раз, принесла пиво и принялась вертеться поблизости, наслаждаясь напряжением, которое она вызывала: из-за нее и раньше случались ссоры, но никогда еще так жестоко не дрались столь достойные мужчины.

Ги стоял за спиной у Роланда, разглядывая его помрачневшего соперника. Роджер был красивый мужчина с характерными для норманнов голубыми глазами и светлыми волосами, но с лицом, изрезанным глубокими морщинами; он редко смеялся, разве что по злобе, а улыбка его больше походила на гримасу. Оба, Роджер и Роланд, были рослыми и мускулистыми. Однако лицо последнего, не менее красивое, чем у его соперника, выражало какую-то скрытую мягкость. К тому же Роланд сохранил чувство юмора и природную доброту.

— Итак, твой отец соскучился? — переспросил Роджер. — До такой степени, что отрядил за тобой рыцаря, не доверившись лакею?

— Ты что-то слишком интересуешься моими делами, — решительно сказал Роланд. Мезидон саркастически осклабился.

— Мой брат женился на твоей сестре. — Он дотянулся до девицы, подававшей на стол, и усадил ее к себе на колени, искоса наблюдая за собеседником. — Я думаю, он сделал плохой выбор.

— Надеюсь, ты не возомнил, что мы теперь родня? — прогремел Роланд.

— Я не собираюсь родниться с ублюдком! — бросил Роджер. Установилась напряженная тишина. Затем раздался его издевательский смешок:

— Что я вижу? Ты не отвечаешь? — Он обнял красотку покрепче и, обращаясь к окружающим, добавил:

— Видимо, с тех пор как я победил этого бастарда, он сильно оробел.

Жесткий блеск в глазах Роланда не предвещал ничего хорошего, но он вдруг сказал совершенно спокойно:

— Да, я незаконнорожденный, это не новость. Но это не значит, что я трус! Я начинаю подозревать, что это ты меня боишься, Роджер. Ведь в прошлый раз ты не решился напасть на меня, пока, не убедился, что я пьян. — Мезидон привстал, скинув девицу с колен, но резкий взгляд Роланда пригвоздил его к месту. — Видно, я ошибался. Ты не трус. Своими словами ты искушаешь смерть и, конечно же, делаешь это нарочно.

— Нет, Роланд! — воскликнул Ги и попытался удержать его.

Но тщетно: проснувшийся вулкан не остановить. Рыцарь оттолкнул друга, поднялся и вынул меч. Вставая, он опрокинул каменную скамью, которая с грохотом повалилась на пол.

Все присутствующие обернулись, но противники не замечали никого вокруг. Бравируя, Мезидон смахнул со стола кружки. Пиво пролилось на какого-то пьяного рыцаря, который сразу же напал на обидчика.

Роланд, которому теперь приходилось дожидаться окончания их поединка, закипал от нетерпения. Завязавшаяся схватка воодушевила на борьбу всех присутствующих, и в несколько мгновений комната превратилась в пале битвы. Хмельные вояки нападали, а более трезвые оборонялись. Вскоре двое накинулись на Роланда без всякой причины, и он в неразберихе потерял из виду своего противника. Ги пришел на помощь, и они вдвоем расправились с нападавшими.

Роланд уже разыскивал Мезидона в толпе, как вдруг за его спиной лязгнула сталь. Он быстро оглянулся и увидел своего изумленного соперника, меч которого валялся поодаль. Возле обезоруженного Роджера стоял незнакомый рыцарь. Он собирался было что-то сказать Роланду, но внезапно Мезидон схватил свое оружие и нанес незнакомцу удар. Рыцарь упал.

Роланд был настолько ошарашен, что не успел даже опомниться, как какой-то пьяный оруженосец подошел к Роджеру сзади и плашмя обрушил ему на голову лезвие своего меча. Тот рухнул у ног Роланда, рядом с рыцарем, которого только что ранил.

— Оставь его. — Ги перехватил занесенную руку друга. Роланд испепелял его взглядом:

— Ты разве не видел? Он хотел напасть на меня сзади, а этот добрый человек помешал ему.

— Я видел, как Роджер направлялся к тебе, и это все. Разумеется, он бы предупредил прежде, чем нанести удар.

— Я знаю его лучше. Говорю тебе — он собирался убить меня исподтишка, — гремел Роланд.

— Вызови его, когда он поправится, — уговаривал Ги, — но не бери на душу убийства.

Роланд не смог поднять руку на раненого. Он склонился над своим спасителем и заметил, что тот дышит.

— Он еще жив. Мы отнесем его к лекарю в лагерь. Ги колебался:

— А как же Роджер?

— Оставь, — омерзением произнес Роланд. — Его и без меня здесь кто-нибудь прикончит.

Глава 3


Роланд нетерпеливо ожидал возле лекарской палатки, а раздосадованный Ги расхаживал невдалеке.

— Прошло уже три дня, Роланд, — нетерпеливо сказал он. — Если раненый умирает, ты все равно ничем не поможешь.

Рыцарь промолчал и с раздражением поглядел на друга. Он и сам понимал, что уже потеряно много времени.

— Мы были бы сейчас в пути, Роланд. Роджер убрался в тот же вечер, так что на этот раз тебе все равно не удастся вызвать его. А нам нужно успеть доехать домой до первого снега.

— Несколько дней отсрочки ничего не меняют.

— Но этот человек тебе даже не знаком.

— Такое нетерпение не делает тебе чести, Ги. Я в долгу перед ним.

— Ты не знаешь этого наверняка.

— Нет знаю.

В это время полог палатки откинулся, и из нее устало вышел лекарь герцога:

— Раненый на несколько минут пришел в себя, но все еще непонятно, выживет ли он. Кровотечение удалось остановить, но я ничего не могу поделать с внутренними повреждениями.

— Он что-нибудь сказал? Врач кивнул:

— Когда он очнулся, то решил, что находится в рыбацкой хижине. Он, наверное, вспомнил о том, как поправлялся после прежних ранений.

Роланд нахмурился:

— Ранений?

Лекарь снова кивнул головой:

— На этом молодом человеке, должно быть, лежит проклятие. В тот раз рыбаки едва выходили его. Он говорит, что не приходил в себя около недели, а потом еще долго не мог пошевелиться или заговорить — так сильно его ударили по голове.

— Кто же он? — нетерпеливо спросил рыцарь.

— Сэр Роланд, этот человек тяжело ранен. Я не хотел утомлять его, я только выслушал все, что он рассказал. Впрочем, его состояние близко к безумию. Когда он узнал, что ему нельзя вставать, то очень взволновался и начал рассказывать о первом ранении, о сестре и о своей тревоге за нее, но потерял сознание прежде, чем успел толком что-то объяснить. Он был сильно расстроен.

— Могу я войти к нему? — Да, но больной снова в забытьи.

— Я подожду в палатке, пока он очнется. Мне необходимо поговорить с ним.

Доктор кивнул и удалился, а Ги снова принялся торопить друга :

— Лекарь, кажется, не слишком обеспокоен его состоянием. Можно ехать домой. Ты все равно ничем не поможешь. И тут Роланд взорвался. Остаться для него было делом чести:

— Черт тебя побери, ноешь как баба! Все поехали да поехали! Что это ты так нетерпелив?

— Пойми, Роланд, нам необходимо спешить. Мы, может быть, уже опоздали. Терстон из Мезидона мог нанести удар еще до зимы, во время моего отсутствия.

— Тогда поезжай. Я догоню тебя по пути.

— Но я не могу позволить тебе ехать одному. Рыцарь недобро взглянул на своего друга:

— С каких это пор я нуждаюсь в эскорте? Или ты мне не доверяешь? Вижу, что не доверяешь. — Он усмехнулся. — Ну, забери с собой мои вещи, оставь только лошадь и оружие. Может, тогда тебе будет спокойнее. Если ничто не помешает, обещаю присоединиться к тебе между Роной и Луарой. В крайнем случае сразу же после переправы. Но не жди, если я задержусь.

Ги успокоился и уехал, а Роланд уселся возле койки больного, чтобы скоротать остаток дня. Его терпение было вознаграждено: через некоторое время раненый открыл глаза и попытался сесть.

Но Роланд остановил его:

— Вам нельзя двигаться. Может возобновиться Кровотечение.

Светло-карие глаза раненого обратились на рыцаря.

— Я вас знаю? — спросил он на чистом французском и тут же ответил сам себе:

— Ах да, вчера вечером в пивной.

— Тому уж три дня, друг мой.

— Три? — простонал незнакомец. — Я должен немедленно найти своих вассалов и вернуться в Берри.

— В ближайшее время вы не сможете никуда ехать Позвать врача?

В ответ молодой человек вздохнул: