— За то, что вы натворили, вы не сможете выпросить прощения, — холодно ответил Квентин.

— А что говорит сама Брижит?

— Это не имеет значения.

Роланд снова начал терять терпение:

— Вы позволите мне по крайней мере поговорить с ней?

— Я уже сказал вам, что Брижит никогда больше вас не увидит! А теперь убирайтесь отсюда, нормандец, пока я еще позволяю вам уйти свободно. Вы забыли, где находитесь.

— Я ничего не забыл, барон, — спокойно ответил Роланд, и его глаза стали непроницаемы. — Для меня Брижит означает больше, чем жизнь.

Квентин молча смотрел вслед удалявшемуся из зала нормандцу. Не успел он хорошенько осознать смысл его последних слов, как сестра вошла в комнату. Черт! Меньше всего ему хотелось, чтобы она увидела этого человека и расстроилась. Брижит и так выглядела глубоко несчастной и часто раздражалась.

— Леандор сказал, что у нас посетитель, — произнесла она, подходя к брату.

— Леандор ошибся, — ответил Квентин более резко, чем ему самому хотелось бы.

— Ошибся?

— Это был всего лишь гонец, — ответил он. Действительно, в то утро приезжал посыльный, о котором сестра ничего не знала. Этим-то и решил воспользоваться Квентин. — В следующем месяце Арнульф устраивает празднество по случаю свадьбы своей племянницы. Меня приглашают.

— Но тогда ты не сможешь присутствовать при…

— Нет, — отрезал брат, — не смогу. Он быстро вышел из зала, не желая разговаривать о приближающихся родах. Квентин был смущен положением сестры, сознанием того, что с нею произошло, и того, что мужчина, сделавший это, до сих пор жив.

Ему все труднее было разговаривать с Брижит. Он страдал от невозможности даже отомстить за нее, видел, как она изо всех сил старается вернуть его расположение, и терзал сам себя за утрату доверия к своей любимой сестренке.

Глава 41


Брижит медленно и неохотно брела по осеннему саду. Время от времени она подставляла ладони порхавшим на землю желтым листьям, а потом руки ее прикасались к резко похудевшей талии, к тому месту, где недавно был круглый живот, а теперь вялая плоская плоть. Брижит долго носила свое бремя, но наконец срок истек. Роды не должны были быть трудными, во всяком случае, так обещала ей Эдора. Правда, сама Брижит думала иначе, совершенно иначе.

Она почти совсем не запомнила своих страданий, а материнство осчастливило ее. Но в те мгновения, когда молодая женщина оставалась одна, как сейчас, ею овладевало отчаяние. Ел не хотелось думать о Роланде, но невозможно было заставить себя забыть о нем. Она ненавидела ту боль, которую он ей причинил, и разожженное им страстное желание, но воспоминания не отпускали ее из своего плена.

Увидев всадника, приближавшегося к воротам замка, Брижит поначалу решила, что грезит наяву. Она двинулась между яблонями к краю сада, все еще пребывая в уверенности, что видение сейчас исчезнет. Что-то в этой лошади напоминало Хана… Брижит упрекнула себя за странные фантазии.

Все же, подобрав подол юбки и посвистав Вольфа, она направилась к дому, с каждым шагом все торопливее. Пес обогнал ее и, обнюхав землю возле ворот, вдруг стремительно помчался куда-то в глубь двора. Заметив это, его хозяйка тоже побежала. Во дворе она остановилась как вкопанная, глядя на коня, которого слуга вел в стойло. Всадника рядом не было. Сердце Брижит неистово застучало. Следом за Вольфом она взлетела по лестнице, и тут ноги едва не подкосились под нею. Неверными шагами пройдя в двери, она снова остановилась.

— Роланд! — охнула Брижит.

Но ее голос не был услышан из-за Квентина, который стоял всего в нескольких футах от приезжего и громко и яростно говорил ему какие-то слова, смысл которых Брижит не нужно было даже улавливать, — она и так все поняла по одному звучанию голоса брата. Роланд уже готов был обнажить меч. Вольф стоял в стороне и, понимая, что вмешиваться опасно, лишь нетерпеливо переступал лапами и поскуливал, тревожно глядя то на Квентина, то на гостя, то на хозяйку.

— Остановитесь! — вскричала она и бросилась между мужчинами. — Остановитесь, вам говорю! — Брижит изо всех сил толкнула Роланда, и он, изумленно глядя на нее, подался назад. Потом она повернулась к брату. — Что все это означает?

— Его сюда не звали.

— И ты прогонишь человека, — горячо спросила Брижит, — даже не узнав, для чего он к тебе приехал?

— Я уже знаю, для чего!

— Тогда скажи.

— За тобой, — послышался голос у нее из-за спины. Голос Роланда. Брижит обернулась и устремила на него истосковавшийся взгляд. Она так и не смогла больше отвернуться. Темно-синие глаза рыцаря тоже с жадностью впитывали облик любимой, словно не желая упустить ни единой милой, драгоценной черточки.

— Оставь нас, Квентин, — не глядя на брата, произнесла Брижит.

Квентин схватил сестру за руку и резко развернул к себе лицом:

— Я не оставлю тебя с ним наедине.

— Я бы хотела поговорить с Роландом, Квентин.

— Нет.

— Ты не откажешь мне в этом. Оставь нас. Пожалуйста.

Квентин был в бешенстве, но все же гордой поступью прошествовал мимо них к выходу, уводя с собой Вольфа.

— Я здесь, неподалеку. Если что, зови.

— Черт возьми, — сказал нормандец, как только молодые люди остались вдвоем, — твой брат так воинствен и упрям…

— Осторожнее, Роланд, — оборвала его Брижит. Глаза ее сразу превратились в голубые льдинки.

— Он начал кричать, как только я вошел. Если бы ты вовремя не появилась, то я бы… — тут гость осекся и виновато покраснел, его заставила замолчать враждебность в глазах Брижит.

— Не трудись. Роланд, мне и так понятно, что бы ты сделал, — тихо промолвила она. — Я слишком хорошо знаю тебя. Ты бы вызвал его на новый поединок.

— Нет, не это, — быстро заверил ее рыцарь. — Я только хотел, чтобы он прекратил кричать на меня.

— Ну говори, для чего приехал, — резко спросила Брижит.

Роланд глубоко вздохнул. Он уже собирался, преодолев смятение, вымолвить первые заготовленные слова, но Брижит стояла перед ним и, Боже, как красива она была, даже красивее, чем он ее запомнил.

— Как я скучал по тебе, cherie, — вдруг сорвалось у него, и Брижит удивилась. Роланд хотел начать с другого, но слова сами полились из его уст, повинуясь какому-то порыву. Она оказалась пойманной врасплох. — Мы были в разлуке так много месяцев, — мягко продолжал он. — Кажется, прошли годы, потому что вдали от тебя время тянулось невыносимо медленно.

Брижит скептически прищурилась:

— Неужели ты думаешь, я поверю, что ты так сильно скучал?

— Именно так, и даже более того, — голос рыцаря был теплым и нежным. — Я хочу, чтобы ты вернулась в Монтвилль вместе со мной. Лютор умер, и теперь замок мой.

Глаза ее из щелочек вдруг превратились в большие голубые озера:

— Лютор умер? Но не ты…

— Нет, не я. Весной пришел Терстон с армией, и было сражение. Я собственноручно отомстил за старика. Оказалось, что… я был привязан к нему сильнее, чем думал раньше.

— Мне очень жаль Лютора, — искренне сказала Брижит. — Было много убитых?

— Нет. Гораздо больше раненых. Но Терстон вместе с Роджером оба отведали моего клинка. Они больше не побеспокоят нас.

— Роджер тоже погиб?

— Он нанес предательский удар, и я безотчетно взмахнул мечом. Я даже не увидел его, так как сам упал.

— Ты упал? Значит, ты тоже был ранен? — Брижит в ужасе оглядела Роланда.

— В спину, — тихо добавил тот. Глаза ее расширились:

— Значит, он снова, как и тогда, в Арле, напал сзади?

— Ты знаешь об этом? Брижит сверкнула взглядом.

— О да. Небольшая деталь, о которой ты ни разу не упомянул: мой брат спас тебе жизнь! А ты замечательно отплатил ему, не так ли? — с горечью добавила она.

— Брижит…

— Я понимаю, ты не знал, что я его сестра, но при этом считал его моим господином и был уверен, что он собирается на мне жениться. И все же ты увез меня, воспользовавшись его доверием!

— Я же сделал все это, ни о чем не зная, Брижит. Я считал, что изнасиловал тебя. Дело было сделано, и ничего нельзя было поправить. Неужели ты думаешь, что я гордился этим? Я злился на самого себя, в том числе и потому, что предаю Квентина, забирая тебя из дома. Но что мне оставалось делать? Друода грозила убить тебя. Как бы ты сама поступила на моем месте?

— Что ты должен был сделать, Роланд, так это выдать меня Квентину без боя, когда он за мной приехал!

— Все было намного сложнее, cherie, — нежно промолвил рыцарь. — Я не мог так просто отдать тебя. Во всяком случае, думая, что он намерен на тебе жениться. Я хотел, чтобы ты стала моей женой.

Брижит резко отвернулась. Последние слова эхом звучали в ее голове: «Я хотел, чтобы ты стала моей женой». Роланд принял ее жест за выражение гнева и продолжил:

— Я ни за что не стал бы драться с ним теперь, когда я знаю, что он твой брат. Я пытался помириться с Квентином, но он не пожелал мира. Я предлагал заключить брак с тобой, но он отказал мне. Я не могу драться с ним за тебя, а он ничего не хочет слушать. Брижит, прошу тебя быть моей госпожой. Я никогда и ничего в жизни не хотел так, как тебя.

Она почувствовала, что на глаза наворачиваются слезы. Сколько молитв было вознесено к небесам, чтобы услышать эти слова! Но то было очень давно, и она уже перестала просить Бога о возвращении Роланда. Ее гордость была уязвлена, осталась лишь горечь от того, что он ее покинул. Все месяцы ее беременности, все то время, когда она так в нем нуждалась, его здесь не было.

— Уже поздно, Роланд, — наконец прошептала Брижит.

Рыцарь почувствовал, что его сердце остановилось:

— Ты вышла замуж?

— Нет.

— Тогда еще можно исправить… — с надеждой добавил он и раскрыл объятия, но Брижит словно окаменела. Отвернувшись, она сказала:

— Не прикасайся ко мне, Роланд. Ты не имеешь права прикасаться ко мне. Ты не имел права даже приезжать сюда и предлагать мне замужество. Где ты был полгода назад, когда… когда… — Она с трудом проглотила комок в горле. Ей хотелось плакать и приходилось из последних сил бороться с собой. — Я не выйду за тебя, Роланд. Тебе следовало приехать гораздо раньше… когда я еще чувствовала к тебе нечто. А теперь… совсем ничего не осталось.