— Нет! — закричала она. — Вы с ума сошли! Что вы себе позволяете?

Уоррентон не спешил. Его пальцы впились в нее, словно клещи. Он поволок ее через кусты, росшие вдоль дороги. Хотя она и сопротивлялась изо всех сил, ей с ним было не справиться. Сквозь ветки поблескивала водная гладь. Кесси ужаснулась. Святые небеса, только не озеро! Пытаясь вырваться, она споткнулась н упала на колени. Уоррентон озверело рванул ее, чуть не вывихнув при этом руку. И не останавливался до тех пор, пока не дотащил ее до маленькой пристани, вдававшейся в озеро.

— Так, значит, ты не умеешь плавать? Спасибо, что подсказала мне отличную идею! — И, ухмыляясь, подтолкнул ее к воде.

Она едва не потеряла равновесие от страха. Он собирался убить ее! Она читала это в его горящих безумием глазах.

— Так это вы стреляли в меня? И бандита в Лондоне наняли тоже вы! Вы все время следили за мной, выжидая удобного случая! И шоколад! Это вы отравили его тем утром!

— Да, дорогая, это все моих рук дело. А подлил я тебе лауданума. К сожалению, и эта попытка сорвалась. Как и у того идиота в Лондоне! — Он грязно выругался. — Задала ты мне хлопот! Я намеревался разделаться с тобой в два счета, но оба раза тебе повезло, так что пришлось затаиться на время. Видишь ли, надо было, чтобы твоя смерть выглядела как несчастный случай. Все эти месяцы, пока ты была в бегах, я молился лишь о том, чтобы тебя нашли околевшей в какой-нибудь подворотне. Но ты сумела объявиться живой и невредимой.

Его рот нервно задергался от распиравшей его злобы.

Кесси обуял ужас, она сумела лишь прошептать:

— Но почему? За что вы так ненавидите меня? Я вам ничего не сделала!

— Ничего? Если бы не ты, то Габриэль уже был бы женат на Эвелин!

— Эвелин вздохнула от облегчения, когда узнала, что Габриэль женился! Она не хотела выходить за него! Он небрежно отмахнулся:

— Какая разница, хотела она или нет? Эта женитьба — мое единственное спасение. Ты помешала моим планам возродить Уоррентон в былом блеске… Там все так запущено! А остальные поместья пришлось вообще продать. В последние годы я чересчур увлекся картами и задолжал столько, что страшно даже подумать, не то что произнести вслух! Ты можешь себе представить герцога Уоррентона в приюте для бедных? Да мои предки перевернутся в своих гробах, если произойдет такое Единственная надежда — выдать Эвелин за богатого человека.

— Поэтому вы и устроили ее помолвку со Стюартом? А потом навязывали брак с Габриэлем…

— Умная девочка! Не могу же я отдать дочь за какое-нибудь ничтожество типа торговца, пусть и с большими деньгами. Ведь это мезальянс! Ничего, все еще вернется на круги своя, как только ты умрешь! Эвелин и Габриэль еще поженятся… Должен заметить, что ты умрешь так же, как когда-то Каролина. И как удачно, что рядом с Фарли есть озеро! О да, дорогая, боюсь, ты тоже станешь жертвой несчастного случая… — Он драматично вздохнул. — А я, увы, не сумел вовремя спасти тебя… Такая трагедия!.. Но лично меня она вполне устроит, поскольку решит все мои проблемы.

Кесси оцепенела от ужаса. Этот безумец прав. Поблизости ни души, за исключением этого сумасшедшего. Никто не услышит ее криков. Сочиненная герцогом история будет выглядеть вполне правдоподобно, так что никто и не догадается, что он попросту избавился от нее…

Уоррентон достал из кармана маленький пистолет и махнул им в сторону озера:

— Ну, хватит болтовни! Ты прыгнешь сама или мне придется стрелять? — На его лице появилось брезгливое выражение. — Умоляю, не вынуждай меня идти на крайности. Ведь будет столько крови, бр-р…

Кесси уставилась на него расширенными от ужаса глазами. Все было так, как в кошмаре, приснившемся ей. Позади озеро со своими спокойными водами. Но под ними ее ждала холодная мгла — смерть. Больше всего на свете она боялась утонуть, и вот теперь должна умереть именно таким жутким образом.

Она медленно покачала головой:

— Я не стану прыгать. Придется вам стрелять.

Это была не бравада, а инстинктивный страх перед тем, что ждет ее в воде.

Губы Уоррентона искривила злобная усмешка. Не успела Кесси и охнуть, как он рывком развернул ее лицом к воде. Ее больно кольнуло между лопатками. Она вскрикнула и почувствовала, что летит вниз. Вода спокойно приняла ее и сомкнулась над головой. Ее сразу же потянуло ко дну. Но ей все же удалось еще раз вырваться на поверхность за глотком драгоценного воздуха. Но вслед за этим ее вновь потащило на дно. Кесси била ногами, но юбки моментально пропитались влагой и облепили ноги, так что через минуту она уже и сопротивляться не могла. И начала опускаться в мрачную бездну.

Габриэль, — мысленно закричала она. — О, Габриэль, помоги мне…


Она не видела, как двое мужчин что есть духу неслись через луг к озеру. Уоррентон тоже изумился, услышав топот ног по деревянной пристани. Он вытаращил глаза, а Кристофер, первым добежавший до герцога, схватил его и стиснул руку с пистолетом. Уоррентон застонал, завидев худенькую фигурку дочери с плачущим на ее руках ребенком.

— Быстрее! — прокричал Кристофер приятелю. — Она только что скрылась под водой!

Габриэль нырнул. Кесси даже не почувствовала резкого рывка за одежду. Ее легкие разрывались от нехватки воздуха. Но рот она не раскрывала, ибо понимала, что это — верная смерть. Она начала терять сознание. Последней мыслью было сожаление, что у ее короткой жизни такой жуткий конец…

Габриэлю удалось схватить ее за талию и выдернуть на поверхность. Затем он понес ее к берегу. Ноги его подгибались от веса тела в промокшей одежде, мышцы на руках напряглись до предела…

Он опустился на колени, держа ее в объятиях. Дрожащими пальцами убрал волосы с побелевшего, холодного лица. Она не шевелилась, глаза были закрыты.

— Кесси! — хрипло прошептал он. — Открой глаза, дорогая… Умоляю, открой глаза…

Она медленно пошевелила пальцами. Легкие сделали отчаянную попытку вдохнуть. Кесси зашлась в кашле, затем со свистом вдохнула. Ресницы задрожали и открылись.

— Ничего не говорите! — прохрипела она. — Я уже мертва?

Он буквально прорыдал:

— Боже, янки, никак снова вообразила себя на небесах? — И крепко прижал ее к своей груди.

Сознание медленно возвращалось к ней. Хотя на это ушли последние силы, она подняла руки и прижала к себе его мокрую голову.

— Знаешь, я, кажется, и правда на небесах.

Неожиданно раздался громкий треск. Габриэль дернулся. Кесси повернула было голову, но Габриэль решительно повернул ее лицом к себе:

— Нет! Не смотри туда!

— Но я должна знать! Скажи мне!

— Это Уоррентон, дорогая. Пустил себе пулю в лоб.

— Боже! Бедная Эвелин! — охнула Кесси и заплакала. Жалобно, тихо.

Габриэль снова прижал ее к груди. Слава Богу, весь этот кошмар позади.


Приехав в Фарли-Холл, Кесси первым делом накормила и успокоила сына, а потом приняла горячую ванну, изгнавшую холод и боль из ее измученных мышц. Но она все еще была слишком возбуждена, чтобы уснуть. Перед глазами мелькали страшные картины того, что ей пришлось пережить за день. Но несмотря ни на что, она не испытывала ненависти к Уоррентону. Ей было безумно жаль свихнувшегося старика. А еще больше жаль Эвелин, которая стала свидетельницей его смерти. Кристофер нежно утешал ее, и она долго плакала, уткнувшись в его плечо. Оставалось надеяться, что любовь Кристофера поможет ей пережить трагедию.

Сообщение о произошедшем просто ошеломило Эдмунда. Как и известие о самоубийстве приятеля. Он потрясенно выслушал рассказ Габриэля и молча удалился в свой кабинет.


Джонатан уже давно спал, но Кесси поняла, что только вид сына сможет дать ей успокоение. И решительно направилась в детскую. Подходя, она услышала тихий рокот мужских голосов и замерла у приоткрытой двери. В спальне горела свеча.

— Он удивительно похож на тебя!

Говорил Эдмунд. Слегка повернув голову, Кесси увидела в висящем напротив зеркале отражение двух склонившихся над колыбелью фигур.

— Молю Бога, чтобы он не перенял моего темперамента.

— И моего тоже.

Мужчины неловко улыбнулись друг другу. Кесси решила остаться, чтобы послушать, что будет дальше.

— Если ему повезет, он вырастет похожим на свою мать. Кесси заморгала. Габриэль промолчал, и она поняла, что замечание отца поразило его не меньше, чем ее.

— Знаешь, — продолжил Эдмунд, — поначалу я решил, что ей никогда не стать частью нашей жизни, ведь она — янки, к тому же без роду, без племени. Но со временем я начал чувствовать по отношению к ней то, чего никак не ожидал.

— И что же это? — с расстановкой спросил Габриэль.

— Гордость! Странно, правда? Но ведь она должна была испытывать просто животный ужас перед всем, что ее тут ожидало! Но она всегда перебарывала себя. У этой малышки запаса мужества хватит на роту солдат. А вот чего она никогда не боялась, так это признаваться в своих ошибках! И еще она на зависть смела во всем, что касается чувств… И заставила меня посмотреть на себя со стороны… Вот так я и понял, кто я есть на самом деле…

Кесси вжалась в стенку. И зажала рот кулаком, чтобы, не дай Бог, не расплакаться от облегчения. Подумать только, она заслужила признание и одобрение Эдмунда!

— Ты помнишь ночь, когда привез ее сюда? Я крикнул тогда, что новое платье не сделает из нее леди, тут никакая волшебная палочка не поможет! — Эдмунд рассмеялся. — Так вот, сынок, она уже тогда была леди, с головы до пят! И знаешь что? Мне кажется, что она своим мужеством образумила и нас, потому что с тех самых пор нам частенько приходилось испытывать стыд за свои поступки и необдуманные слова…

Эдмунд помолчал.

— Ты был прав насчет своей матери, Габриэль. Я не любил ее так, как положено любить жену… но я смог бы полюбить ее, если бы приложил малейшее усилие… Но я и не догадывался, что она может решиться на такой отчаянный шаг — на самоубийство… Жаль, что ты не рассказал мне об этом сразу. Хотя я понимаю, почему ты так поступил.