Реджинальд вздохнул:

— Я знаю его с детства. Он… всегда был упрямым и… диким мальчишкой, и это еще мягко сказано. Некоторые утверждают, что он… мстительный субъект.

Мстительный. Сердце ее болезненно сжалось. Ведь именно из мести он когда-то женился на ней. Реджинальд прав, тысячу раз прав! Ей были хорошо знакомы безжалостность и целеустремленность Синклеров. А как он был бессердечен сегодня! Ее затрясло.

— Должен предупредить вас, дорогая… Габриэль не из тех, кто бросается словами. Он имеет обыкновение выполнять свои угрозы.

— Что вы имеете в виду? — прошептала Кесси, не сводя с герцога испуганных глаз.

— Только то, что сказал. Я давний друг семьи, но помешать намерениям Габриэля не сумею. Хотя и считаю, что ребенку мать нужна, как никто другой.

Кесси без сил рухнула на скамью.

— Я не могу позволить ему отобрать у меня Джонатана! Не могу! — Она закрыла лицо руками. — Что же мне делать?

— Ну же, соберитесь, не время распускать нюни. — Он сунул ей носовой платок. — Вытрите слезы и послушайте, что я вам скажу.

Кесси вытерла глаза и подняла голову.

— Вот что я думаю, Кассандра. Если вы останетесь здесь, то дождетесь, что Габриэль отберет у вас сына. Он может быть очень безжалостным, как вы знаете. Не следует забывать и о герцоге, который столько времени ждал наследника.

— Я не могу допустить этого! Джонатан — все, что у меня есть и ради чего я живу!

— Как я вас понимаю, дорогая! Поэтому и предлагаю бежать отсюда, пока у вас есть шанс.

— Бежать? Куда я могу бежать? — Она застонала от отчаяния. — В Лондоне Габриэль тут же меня отыщет. Да и вообще перевернет всю Англию, чтобы найти нас!

Реджинальд задумчиво почесал подбородок:

— Сами вы вряд ли сумеете сбить Габриэля со следа. Но у меня есть сестра в Ирландии — добрейшая и благороднейшая женщина. Я могу помочь вам сесть на корабль, идущий туда. С моим письмом вы сможете поселиться у нее до тех пор, пока как-то устроите свою жизнь.

Кесси содрогнулась:

— На корабль? — Она, не задумываясь, проговорила: — Мне страшно даже вспоминать плавание через океан. Я смертельно боюсь воды и… не умею плавать.

— Выбор за вами, конечно. Вам решать, что для вас важнее.

Кесси закусила губу. Еще один вояж по морю. Но это все же мизерная плата за свободу и безопасность. Ее и сына. Габриэль — очень опасный противник. У него и деньги, и власть. Единственная надежда — бежать прямо сейчас, пока никто ничего не подозревает…

— Кажется, вы правы, — запинаясь, произнесла она. — И я с благодарностью принимаю вашу помощь.

— Отлично, дорогая! Вы не пожалеете об этом. Вот что мы сделаем в первую очередь. Упакуйте лишь маленький чемодан с самыми необходимыми вещами для вас и ребенка. Я постараюсь подослать остальное к отплытию корабля. Встречаемся через час у конюшни. Кесси нахмурилась:

— А как быть с Эвелин? Что мне сказать ей?

— Не волнуйтесь насчет Эвелин. Я скажу ей, что решил прокатить вас на фаэтоне. Он двухместный, так что она не сможет составить нам компанию, даже если захочет. А позже я откроюсь ей. Сейчас этого делать не стоит: слишком рискованно…


Через час Кесси уже покинула поместье Уоррентонов. Джонатан вел себя по-ангельски — тут же уснул у нее на руках. Пока она лихорадочно занималась сборами, сердце ее словно окаменело. Но не успели они отъехать и на полмили, как все ее существо воспротивилось тому, что она собиралась сделать. Нельзя вот так покидать Габриэля! Она не воровка и не преступница, чтобы пускаться в бега! И они уже столько пережили вместе с Габриэлем, проделали такой длинный путь. Это безумие — так легко отступиться друг от друга!..

За какие-то доли секунды перед ней пронеслось все — вспомнилось каждое слово, каждое прикосновение, каждая ласка, которыми они обменялись с Габриэлем. Любящий палец нежно провел по крохотным бровкам Джонатана, поразительно напоминавшим насмешливые контуры отцовских бровей. Да и весь он был маленькой копией Габриэля, за что она любила его еще больше… Габриэль прав: Джонатан и его сын… и он любил его не меньше, чем она сама, — каждым ударом своего сердца, каждым вздохом… Но и Габриэля она любила так, что мысль прожить оставшуюся жизнь без него, ужасала…

Не бросай меня снова, Кесси. Обещай мне, что больше никогда не покинешь меня.

Слова Габриэля жгли мозг.

Я скорее дам отсечь себе руку, чем причиню тебе зло.

Она вдруг поняла, что страх толкал ее на безумные поступки. Ведь Габриэль был искренним, она имела возможность тысячу раз убедиться в этом. Вера, подобно могучему приливу, заполнила ее сердце, не оставив места сомнениям.

Найдя наконец ответы, до сих пор ускользавшие от ее сознания, она уже не могла продолжать то безумие, на которое решилась в минуту отчаяния. Их фаэтон находился как раз неподалеку от Фарли. Еще несколько минут, и они проедут ! мимо огромных ворот. Подняв голову, она дернула Реджинальда за рукав.

— Пожалуйста, остановите лошадей, — попросила она, когда он повернулся к ней.

Он натянул вожжи, и фаэтон остановился.

— В чем дело, девочка?

— Мне очень жаль, — ровным голосом проговорила она. — Но я не могу пойти на это. Нельзя вот так… бросить Габриэля. Это… нечестно.

— Что-о? Вы хотите сказать, что решили вернуться в Уоррентон?

— Нет, ваша светлость. Я бы хотела вернуться домой. К мужу.

Какое-то странное выражение промелькнуло на лице герцога, нечто похожее на гнев…

Она инстинктивно вжалась в кожаное сиденье. Герцог медленно окинул ее темными горящими глазами, в которых светилось безумие.

— Возможно, вы и правы… — Он откинул голову и расхохотался. Жутким смехом, от которого волосы на затылке зашевелились. Смехом сумасшедшего. Она похолодела. — Желаете вернуться в Фарли, да? Что ж, будь по-вашему, девочка. Вы туда вернетесь.


Габриэль не поехал в Фарли. Вместо этого он проскакал к дому Кристофера. Теперь он метался по гостиной приятеля, а Кристофер молча наблюдал за ним.

Габриэль был вне себя от злости и отчаяния. Кесси снова спровоцировала его, и он наговорил кучу глупостей, которые приходили ему в голову за секунду до того, как он их выпаливал… И уж, конечно, никогда не собирался выполнять…

Но еще сильнее он злился на свою беспомощность, неспособность найти того, кто покушался на жизнь Кесси и медленно сводил ее с ума. Он изо всех сил саданул кулаком по своей ладони. Столько времени прошло, а до сих пор ничего не удалось выяснить! Неужели эта задача ему не по плечу? Весь день он мучился от сознания, что проглядел что-то существенное.

— Прекрати метаться, как тигр в клетке! Этим ты делу все равно не поможешь, — не выдержал наконец Кристофер, — а вот мне придется сменить ковер гораздо раньше, чем хотелось бы. — Поскольку Габриэль не обратил на его слова никакого внимания, Кристофер вздохнул. — Ты правильно сделал, что отпустил ее в Уоррентон. Там Кесси в большей безопасности.

Габриэль остановился и провел ладонью по лицу:

— И я так думаю. Если судить по прошлым покушениям, то опасность грозит ей именно в Фарли. И все же никак не могу отделаться от чувства…

Тут он застыл на месте и уставился в пространство перед собой, словно увидел призрак.

— В чем дело? — встревожился Кристофер. Габриэль помотал головой, словно не мог поверить в то, что пришло ему в голову:

— Кесси сказала сегодня странную вещь. Что я приобрету свободу и смогу жениться по своему… выбору… если она умрет.

— Это уже какая-то патология, — поморщился Кристофер. — Конечно, бедняжке досталось, вот ей и мерещится черт знает что. Она еще одумается, Габриэль…

— Дело не в этом, — перебил его Габриэль. — Ты не понял, а ведь она высказала совершенно здравую мысль. Если она и впрямь умрет, то я стану… вдовцом… — Тут его голос снизился до шепота: — Будто… и не был никогда женат.

Кристофер сощурился:

— Я что-то не совсем понял. Ты имеешь в виду, что в качестве вдовца сможешь жениться на Эвелин?

— Вот именно!

Кристофер вскочил со стула и, не стесняясь, выругался.

— Ну, знаешь, Габриэль, это уж слишком! Как ты смеешь даже предполагать, что Эвелин пыталась убить Кесси, чтобы ты мог жениться на ней? Чушь собачья! Эвелин и мухи-то не сумеет обидеть.

Габриэль схватил его за руку:

— Она-то не обидит, но можешь ли ты сказать то же самое про герцога Уоррентона?

— Боже праведный! — выдохнул Кристофер. — Ее отец!

— Вот именно! Герцог был здесь, а не в Лондоне, когда в Кесси стреляли. А когда он уехал в Лондон, ее пытались похитить.

— И он был в Фарли, когда ее шоколад оказался отравленным! — Кристофер побледнел, как и его приятель. — Чего мы торчим тут, когда нужно действовать?

Оба друга сломя голову помчались к конюшне.


В Уоррентоне к ним спустилась Эвелин.

— Я приехал за Кесси, — проговорил Габриэль. — Где она?

— Мой отец повез ее с Джонатаном прокатиться. Они уехали примерно четверть часа назад.

— Нет! Боже, только не это! — Лицо Габриэля исказилось от ужаса. — Мы должны догнать их, пока не поздно! Эвелин недоуменно повернулась к Кристоферу:

— Что-то случилось, да? Да скажите же мне, в чем дело! Кристофер взял ее под локоть и с болью посмотрел на дорогое лицо:

— Был бы рад — ради вас самой, — чтобы наши страхи оказались напрасными…

Несколько минут спустя они уже на полном скаку мчались из Уоррентона. Втроем. И именно она первой заметила фаэтон, стоявший у заросшей кустарником обочины…

Пустой, если не считать заливающегося плачем ребенка.

Глава 26

Джонатана вырвали из ее рук. Уоррентон тяжело спрыгнул на землю.

— Выходи! — прохрипел он.

С бешено бьющимся сердцем Кесси выбралась из фаэтона и умоляюще протянула руки за сыном. Глаза Уоррентона злорадно сверкнули. Он швырнул Джонатана на пол фаэтона. Разбуженный столь грубым обращением, мальчик заплакал так, что зашелся в кашле. Кесси дернулась к нему, но Уоррентон успел схватить ее за руку и рванул на себя.