— Я буду держать язык за зубами — слово чести!

Разбойники, продолжавшие чихать и кашлять, в сопровождении эскорта контрабандистов двинулись по дороге в Гастингс.


Рори и Гленис остались одни — учитывая тяжесть совершенных ими преступлений, их ждало более суровое наказание.

— Вот уж не думала, что Рори — предатель, — прокомментировала Джилли, глядя на двух пленников, стоявших понурившись у храма.

— Знаю почему. Глуповат, — откликнулся Бо. — Бунтует. Потные ладони. Никогда не доверял ему.

— Можно и так рассуждать, я полагаю. Если сопоставить это с твоими предыдущими суждениями, тебе вполне можно присвоить звание знатока человеческой натуры, Бо, — заметил Кевин, после чего стал очень серьезным и обратился к своей жене. — Женушка, как ты сумела одурачить нас и явиться сюда сегодня ночью?

Джилли, не обращая внимания на его суровый тон, нежно отвечала:

— Знал ли ты, муженек, о том, что Хэрроу помогал Аманде в первый раз сесть на пони? Он знает ее с самого раннего детства и готов для нее на что угодно.

Джаред обернулся к жене, принявшей позу святой невинности, и поинтересовался:

— Вы не ездили в Алфристон, не так ли? Скажи мне, докуда же вы доехали?

— Мы отъехали на полмили от Холла, — покаянно призналась Аманда, — устроили пикник на холме, вон там, и наблюдали за вами. Там к нам и пришла эта идея — на самом деле это Джилли придумала — надо отдать ей должное, великолепный план.

— Не только я, — перебила ее Джилли, стараясь быть справедливой. — Мы не знали, чем лучше воспользоваться — черным перцем или нюхательной солью, но, посоветовавшись с миссис Уайтбред, выбрали черный перец. Так что у нас был консультант.

В то время как Бо и Джаред оказались способны увидеть смешную сторону ситуации, Кевин счел нужным заметить, что дамы могли попасть в беду со своим авантюрным планом.

— В беду? — с издевкой переспросила Джилли, все еще опьяненная успехом. — Чепуха, Кевин. Это было так забавно, не правда ли, Аманда?

— О да! — поддержала ее соучастница. — В конце концов, почему мы должны были стоять в стороне и смотреть, как вы подвергаете себя опасности, если могли помочь вам?

— Хорошо сказано, — весело подхватил Джаред. — Твоя забота о моей безопасности заставляет меня усомниться в том, что ты считаешь меня мужчиной.

В продолжение этой добродушной перепалки Рори преисполнялся жалости к себе. Он был безработным актером, которого подобрала Гленис. Для нее, опытной интриганки, не составило никакого труда уговорить его сыграть джентльмена, в качестве зрителей были избраны жители Сассекса.

Это было здорово — играть учителя, каждый вечер ложиться спать в чистую постель, высокомерно держаться с деревенскими жителями, приятельствовать с дворянами, которых он так хорошо научился изображать. Почему Гленис оказалась такой жадной и все испортила?! Если бы она умерила свои аппетиты и удовольствовалась данью, которую получала с контрабандистов, и деньгами, которые получала от «лягушатника» Дюваля! Но нет, ей захотелось получить все! И вот теперь их (не то чтобы он сильно сожалел об участи, ожидавшей Гленис, с которой в течение месяцев делил кров, но не более того) отправят в Лондон и будут судить как предателей.

— Проклятие, — вслух сетовал Рори. — Это несправедливо! Все, что я делал, — играл роль, это не преступление. В конце концов, я актер. А меня привязали к этому проклятому греческому храму, хотя я просто играл свою роль.

Гленис, привязанная к той же самой колонне, прошипела ему на ухо:

— Заткнись. Эти веревки ослабли. Освободи руки, и мы убежим!

Рори быстро схватывал суть дела.

— Как Бонни, принц Чарльз — мы убежим, они и глазом не моргнут.

— Что? Ну да, — раздраженно откликнулась Гленис. — А теперь пододвинься ко мне поближе и жди моего сигнала.

«Дурак, — подумала Гленис, потирая затекшие руки за спиной Рори, наполовину спрятавшись за него. — Как будто он мне нужен!» Набрав в легкие побольше воздуха, она положила руки на спину Рори и сильно толкнула его.

Рори врезался в маленькую кучку людей, поздравлявших друг друга с удачной операцией. И в суматохе Гленис, почти невидимая в темной одежде, быстро скользнула к одному из выходов из лабиринта.

Возможно, ей и удалось бы сбежать, если бы не ржавая железная палка, валявшаяся в траве. Гленис зацепилась за нее изящной туфелькой, и на этом закончилась ее бесславная попытка побега.

— Кевин, — попросил Бо друга, который, с легкостью взяв леди под мышку, нес ее на место, причем она извивалась, пинала его ногами и грязно ругалась. — Пусть замолчит. Стыдно слушать. Стыдно!

Попытка побега Гленис, казалось, вернула Джилли и остальным способность здраво рассуждать, и вскоре все разошлись по своим комнатам. Гленис и Рори были надежно связаны и помещены в запертую кладовую за конюшней — утром им предстояло отправиться в Лондон.

Когда мужчины наконец выпили за победу, женщины поднялись по лестнице, где им предстало поистине необычное зрелище — взволнованная мисс Розберри.

— Ну-ну, Банни, — успокаивала Джилли свою взволнованную камеристку, похлопывая ее по плечу. — Не надо так переживать!

— Ты ушла одна, без сопровождения, и пропадала половину ночи бог знает где в ночной рубашке — нет, она, конечно, длинная и все прикрывает — и еще напудрила лицо, как вампир. А потом ты наконец вернулась босиком, и подол рубашки весь промок — и просишь меня не беспокоиться! — горячо возразила бедная мисс Розберри. — У меня есть все основания беспокоиться. Мне кажется, с каждым днем, проведенным в этом доме, мои нервы все больше расстраиваются. У меня никогда не было таких проблем — может быть, потому, что никогда раньше я так не переживала за своих подопечных. Однако я тебя предупреждаю: если это безумие будет продолжаться, я превращусь в настоящую развалину — тень той личности, которой я была когда-то.

Молодая хозяйка смутила свою камеристку, заключив ее в объятия и поцеловав в жесткую щеку.

— Я очень виновата перед тобой, Банни, и прошу прощения, — сказала она, однако в ее голосе не слышалось ни малейшего раскаяния. — Это ужасно — заботиться о такой бессовестной девице, как я! Боюсь, я не привыкла думать о том, что мои действия могут кого-либо огорчить. Понимаешь, почти никто никогда не интересовался мною настолько, чтобы беспокоиться.

Пока Джилли поддерживала и утешала тихонько плачущую портниху, Аманда, смахнув пару слезинок, вызванных трогательной сценой, ускользнула в свою спальню, где ее ждала собственная служанка.


Прежде чем сесть в фургон, который должен был доставить их с Гленис в Гастингс, Рори оказал Кевину любезность — он подробно рассказал ему о своей патронессе — Гленис О’Кифи. Он рассказал, что Гленис — тогда ее звали Мэй Вуд — выросла рядом с Холлом и ее отец помогал старому графу копать туннели. Девочка всегда ненавидела обитателей Холла и, когда выросла, придумала способ присвоить сокровища, которые, как она считала, спрятал под землей старый затворник.

Немного краски для волос и новый гардероб вкупе с новым именем и «братом» — вот и весь необходимый камуфляж. Она обосновалась в деревне и начала сколачивать состояние при помощи контрабандистов, переправки французских шпионов и полуночных набегов на Холл.

Бедняга Рори! Он был всего лишь орудием в руках этой «леди Зло», по крайней мере, так он утверждал. Кевин не слишком ему верил, но был рад, что тайна туннеля наконец раскрыта. Кевина это так порадовало, что он счел возможным замолвить за бедного актера словечко перед Питером, своим другом из Адмиралтейства.

Глава 13

Супруги Деланей и Чевингтон были готовы к отъезду. Как сказал Кевину Джаред:

— Вы с Джилли скорее поладите, если у вас под ногами не будут путаться твои друзья.

Гленис и Рори были отправлены в Лондон днем раньше под охраной солдат из Гастингса; контрабандисты получили обратно свой товар и преподнесли три бочонка превосходного французского бренди своему другу, графу Локпорту; разбойники томились в тюрьме в Гастингсе.

Аманда соскучилась по своим детям, и, хотя ее руки так и чесались — ей хотелось стукнуть Джилли и Кевина лбами и заставить их объясниться в любви, — она понимала, что по ее команде они не упадут друг другу в объятия.

Бо и Анна попрощались с садом, который они успели преобразить до неузнаваемости за короткое время своего пребывания в Холле. Они были очень тронуты, когда Лайл и Фитч, краснея и заикаясь, преподнесли им прощальный подарок — маленькую пальму в горшке.

Все было готово к отъезду, но вмешалась природа — разразилась летняя гроза, и отъезжающим не оставалось ничего, кроме как переждать ее.

Джаред раздраженно мерил шагами большую гостиную, Бо нетерпеливо барабанил пальцами по столу. Нет ничего хуже вынужденной задержки, думали оба.

Аманда терпела сколько могла, то есть недолго. Вдруг ее осенило.

— У меня есть прекрасная идея! — воскликнула она, вернувшись в гостиную из библиотеки с куском пергамента в руке. — Давайте развлекаться! Давайте искать сокровище!

Анна, полулежа расположившаяся на софе, обхватив руками маленький холмик округлившегося животика, с энтузиазмом согласилась. «Бо, конечно, прелесть, — думала она, — но это непрерывное постукивание пальцами кого хочешь сведет с ума». В глубине души она надеялась, что его не будет поблизости, когда она соберется рожать — в такой деликатный момент ей было бы тяжело видеть, как бедняга нервничает.

Хозяин и хозяйка дома, которых вот-вот должны были покинуть гости, сидевшие за столом друг напротив друга и обсуждавшие вопрос о том, стоит ли навсегда запереть туннели (Кевин был за, Джилли — против), неохотно откликнулись на предложение друзей, за минуту до того изнывавших от скуки, а теперь преисполненных энтузиазма и громогласно требовавших всеобщего мозгового штурма для решения пресловутой загадки.