— Тс-с-с! Асеньку разбудишь. Я ее еле укачала.

О, это была знакомая проблема!

— А Женька где? — полушепотом спросила Горская.

— Им с Лизой по магазинам нужно срочно. Дочку оставить не с кем, — тоном, в котором перемешались негодование, гордость и удовлетворение, ответила ма. В общем, Маша была не одинока в своем желании утешить, и у брата получалось лучше. — Раздевайся и проходи на кухню.

Устроившись за столом, Горская неловко замолчала. Говорить-то было не о чем. О чем ни заговори, сплошные больные темы.

— Ты поменяла прическу, — отметила ма. — Тебе идет.

— Спасибо.

— Как у вас с Валерой?

— Замечательно. Нам очень хорошо работается на пару, — Маша помолчала. — Я его не люблю. И, думаю, никогда не любила.

— Сердцу не прикажешь, — неожиданно согласилась мама. — Но раз уж ты у нас теперь девушка, не обремененная обязательствами, может, летом съездим куда-нибудь за границу вме…

Из спальни донесся детский вяк. Мама стремглав рванула на голос, дочь отправилась следом. Бабушка бережно, словно вазу династии Мин, взяла Настю на руки. И глядя на выражение ее лица, Маша поверила, что мама действительно любила их с Женькой. И любит. Как умеет, но любит. Почему-то от этого на душе стало теплее.


Общение с Валерой выстраивалось непросто. Горская боялась, что разрыв и обиды встанут между ними, вызывая неловкость. Однако вскоре после выяснения отношений у Маши появилось ощущение, словно всё время знакомства она смотрела на Залесского сквозь пленку, которой в ее детстве оббивали на зиму окна в школе. Теперь та разорвалась. Все стало видно четче и яснее. И недостатки, и достоинства. Теперь, когда между ними не стояла тень постели и угроза свадьбы, Маша осознала, что Валера действительно лучшее, что было в ее жизни. Он вылепил из нее профессионала и женщину, исподволь, незаметно превращая в свой идеал. Горская была ему благодарна. Но замуж за него всё равно не хотела.

Первое время Маша не исключала, что Залесский мог соврать о своей непричастности к проделкам лже-pointa. Но глядя беспристрастно, вынуждена была признать, что мелкие пакости из-за угла — не в его стиле. Как ни парадоксально, он был слишком умен для этого. Вот он, как раз, понимал, что за всё в этой жизни нужно платить, и тщательно взвешивал все «за» и «против». Он не мог не отдавать себе отчет, что всё тайное рано или поздно становится явным, и прекрасно знал, как Маша отреагирует. Нет, Валера не захотел бы рисковать доверием между ними. В этом был он весь: в разумности и осознанности. И от брака он ждал того же: осознанности и разумности. А она хотела другого. Если папе достаточно было тепла, то ей был нужен огонь. Наверное, Горская слишком «намерзлась» в родительской семье и видела слишком много «разумности», чтобы та ее привлекала. Теперь она как никогда четко понимала, что не могла быть счастлива с Валерой. А человек, который сумел растопить лед у нее внутри, ушел из ее жизни.

Словно пытаясь издали согреться от костра, Горская заходила на Мегадром. Из обсуждений она знала, что у Андрея существенные изменения в жизни. Он был поглощен футболом. В его рассказах сменилась тональность. Любовь к футболу, раньше сквозившая между строк в завистливой ревности, теперь, когда тот вновь раскрыл объятия блудному сыну, лилась бурным потоком. Очень хотелось увидеть его такого — счастливого. Но в его жизни не было места для нее.

Галина порхала, как свежевылупившийся мотылек, вызывая желание прихлопнуть мухобойкой. Выражение блаженства на ее лице было просто неприлично. Нужно хотя бы иногда его снимать, дать отдохнуть мимическим мышцам, что ли…

Как вывести коллегу на чистую воду, Маша не знала. Она рискнула оставить на кафедре ноут, и даже сняла с него пароль на время, чтобы поймать злодейку с поличным. Но point-2 затаился.

А в начале марта кафедральная профсоюзница и активистка Елена Викторовна отозвала Горскую в сторону и таинственным шепотом произнесла:

— Мария Петровна, у нас тут радостное событие. Галочка выходит замуж. Мы деньги на подарок собираем.

Сердце от «радостного события» ухнуло вниз. Как же так?… Почему?… Почему так быстро?…

Проигрывать нужно уметь. Морально настроившись и застав коллегу наедине, Маша решилась признать поражение.

— Поздравляю, — сказала она Рябовой. Которая скоро станет Вереиной. Мечты сбываются, нужно только приложить руки. В данном случае, к клавиатуре.

— Спасибо, — поблагодарила сияющая Галя.

— Передавай поздравления жениху, — выдавила Маша. — Андрей, наверное, тоже счастлив?

— Нет, как раз Андрей Александрович, — неожиданно уважительно произнесла Галя, — говорит, что мы торопимся. Но в конце концов удалось его уговорить стать у нас с Димочкой свидетелем.

— Каким Димочкой?!

— Ну, помнишь, мы вместе на лыжную базу ездили? Вот там мы и познакомились. Он полузащитник. Я тогда, по глупости, уцепилась за Вереина. Но хотя ты в его отношении очень сильно заблуждаешься, — теперь Маша осознала, насколько, — в одном вы оба были правы — мы с ним не пара.

— И он?…

— Да, он тогда, после поездки, поговорил со мной… не очень приятно. Но он был прав. Потом, когда Вереин вернулся в клуб, Димочка попросил у него мой номер. Вот.

Галя улыбалась, но теперь почему-то мечтательная улыбка коллеги не вызывала желания ее прибить.

— А как его курсовая?

— Чья? А, Вереина? Никак. Он переводится в Академию физкультуры на спортивного менеджера. Говорит, безумно не хватает знаний. А здесь — не его.

Как переводится? Совсем? А как же она?…

— Извини, на свадьбу не приглашаю. Мероприятие только для своих, — Галя особенно подчеркнула это «своих», демонстрируя, что ныне причастна к элитному миру. Но Машу это не задело. Она практически и не услышала последнюю фразу.


Дома она попыталась сосредоточиться. Если не Галка и не Валера, то кто? Горская в очередной раз зашла на форум Мегадрома. Теперь она была здесь частым гостем, в каком-то мазохистском порыве стараясь разглядеть между строк, что происходит в жизни Андрея. Однако нынешний визит имел более конструктивную цель: Маша надеялась обнаружить какие-нибудь пропущенные детали, которые бы указали на злоумышленника. Она открыла архив сообщений и свой ежедневник.

В первый раз альтер-point появился через несколько дней после выезда «на лыжи». Четверг. Что было в тот день? Чем она была занята? У нее было две пары, судя по расписанию. Больше ничего не припоминалось. Зато в памяти всплыла среда, последний, судя по соответствующей отметке, день сдачи отчета по науке. Маша вспомнила разговор с Галей, злость на Вереина, его появление на кафедре… Рябова сказала, что Вереин с ней «неприятно» поговорил. Может, это случилось именно тогда? Судя по теме топика — прощание со спортом — настроение у Андрея было не очень. Мягко говоря. Не похоже, что он в это время зажигал с новой пассией, как тогда казалось Горской. Скорее, он расставил точки над «i» с Рябовой и… скучал по Маше? Это, конечно, смелое предположение. Но хотелось верить.

Второй раз… Маша прокрутила «напоминалки» на соответствующую дату. Ничего не прояснилось. Снова четверг. «Черный четверг», какой-то. Андрей писал про наличие мозга у футболистов. Тут даже сомнений нет — содержание навеяно субботней встречей, после которой Маша заболела. Из горьких, полных яда строк становилось ясно, насколько глубоко уязвилиMegadron'а ее слова, брошенные в ресторане. Пока она страдала, что ее не поняли и не оценили, Андрей занимался тем же самым. Какая-то грустная складывалась картина.

Как ни печально признавать, думала Маша, поведение Point'а отражало ее настроение на момент написания комментариев. Если бы за нею были замечены симптомы психических расстройств, она бы предположила, что это шизофрения, и лже-point — ее альтернативная личность. Или альтернативная личность Андрея. Его заговорившая совесть, например. Но Вереин, вроде, кроме бурных эмоциональных реакций, других признаков ненормальности не проявлял…

Выходило, кто-то взял на себя эту функцию — функцию совести Вереина или Машиной обиды. Нет, это не могла быть Галя. Да и Залесский это быть не мог. У них обоих был доступ к ее ноуту, но мотивы были другими.

Впрочем, был и еще один человек, который имел возможность написать от имени Point'а, даже не имея доступа к ее компьютеру. Непонятно только, как он мог узнать, что она и point — одно лицо? И зачем ему это было надо?

Глава 25

В пятницу прошла свадьба Гали и Димы. Андрей мужественно выдержал навязанную роль свидетеля. На намеки про «выкуп» отрезал: никаких выкупов невесты. У нас самих тут товар такой, что с руками-ногами оторвут. Но если хотите зрелищ — их есть у меня. Будет вам зрелище. «Посвящение в футбольные жены». Скооперировавшись с семейными игроками и их супружницами, Вереин придумал забавное шоу, где Галине предстояло ощутить все прелести жития с футболистом. Ей предложили по эмблемам назвать футбольные клубы (помощь зала, звонок другу и 50/50, всё как положено), вспомнить, когда ее жених забил последний гол, самой пробить по «воротам» (что выглядело просто забавно при ее каблуках и длинном платье), придумать кричалку в поддержку команды, сформулировать десять заповедей футбольных жен из стишков типа «вредные советы» и тэдэ, и тэпэ. Напоследок у Рябовой спросили, по-прежнему ли она хочет замуж за этого молодого человека. Та ответила, что еще больше, чем раньше, потому что теперь понимает, в какую дружную и веселую компанию вливается. Андрей был вынужден признать, что подготовка к свадьбе сплотила коллектив. Действо транслировалось онлайн на сайте клуба, болельщики могли помогать (или мешать, кто как хотел) невесте. В понедельник Андрей просмотрел яндекс-статистику. Динамика посещений показывала, что сайт раскачать можно. Это радовало. Кого бы еще женить? Или крестить?