– Вы думаете, что если будете лежать, то вам позволят остаться? Ну нет, этот номер не пройдет, меня-то вам не обмануть, – противным громким голосом произнес Том. – Я вас больше обслуживать не буду, милорд, или кто вы там есть. Вот ваша рубашка, – и бросил что-то Грейсону на грудь. – Ее выстирали и зашили, как могли, так что можете одеться к ужину. Мы рано ложимся спать, поэтому поторопитесь – ужин в семь часов. – С хмурым видом Том подтянул штаны и пошел к двери.

У Грейсона болели даже глаза. Он не помнил, когда чувствовал себя так скверно. Со стоном сев, он взял в руки брошенную ему рубашку из тонкого батиста. Теперь ее украшал шов вдоль плеча. Грейсона передернуло от мысли, как близок он был к смерти. Когда он натянул рубашку и застегнул манжеты, то от усилия у него закружилась голова. Черт подери, что с ним? Нагнувшись, тяжело дыша, он надел ботинки. Затем огляделся, но жилета и фрака нигде не обнаружил. Очевидно, они еще не высохли. Грейсон не привык ужинать в одной рубашке, но это все-таки лучше, чем есть в постели. Впрочем, аппетит у него пропал, так как плечо и голова ужасно болели.

Но вежливость, а может, и любопытство заставляли его выйти к столу. Он открыл дверь и пошел по коридору. Винтовая лестница вела в прихожую, где пол был выложен плиткой. Внизу его не ждали ни дворецкий, ни лакей. Остановившись отдышаться, Грейсон стал рассматривать украшенный росписью потолок, и у него возникло ощущение, что он здесь когда-то бывал и уже видел эти картины на исторические темы. А может, это смутные воспоминания прошлой ночи, когда он время от времени впадал в беспамятство?

Поскольку его никто не встретил, Грей-сону пришлось идти заплетающимися ногами вдоль галереи с колоннами на звуки голосов. И снова ему показалось, что он здесь уже проходил, хотя точно знал, что прошлой ночью не мог этого сделать. Странное ощущение не отпускало и шло за ним по пятам, пока он искал столовую.

Наконец он достиг цели: в огромной зале его поджидала вся компания похитителей: ангелоподобная и недоступная красавица Кейт, ее сердитая сестра и вездесущий Том, место которому было на конюшне, а его усадили среди фарфора и хрусталя.

– Милорд, – сказала Кейт, – вы бледны. Стоило ли вам вставать?

Грейсон смотрел, как она поднялась ему навстречу. Все было словно сон: ее нежное, заботливое лицо, протянутая к нему рука. А вдруг она снова погладит его по лбу? Она остановилась. Ее темные кудри блестели при свете свечей, и Грейсону захотелось коснуться их.

– Вы себя хорошо чувствуете? – спросила она.

Грейсон не успел поклониться, как перед ним все закружилось. Он лишь произнес “нет” и провалился в темноту.


Второй раз за последние два дня Кейт в ужасе смотрела, как маркиз Роут падает без сознания на пол. Опустившись на колени, она приложила ладонь к его лбу, и ее худшие опасения подтвердились.

– Он весь горит! Том, отнеси его обратно наверх!

– Кейт! – недовольно воскликнула Люси. – Тебе вообще незачем было привозить его сюда. А теперь вот любуйся на него.

Кейт посмотрела на его красивое лицо и закрытые глаза. Он весь пылал от жара.

– Я позабочусь о нем, – с трудом вымолвила она.

– Прекрасно. Твой ужин будет тебя ждать, а то, что причитается ему, я съем – нечего еде пропадать.

– Да, конечно, – ответила Кейт. Люси редко считалась с чем-нибудь, кроме собственных интересов, но за последние годы она много вытерпела, и ее можно простить за эгоистичное желание съесть лишний кусок, который к тому же необходим и ее ребенку.

– Знал бы, что придется тащить его обратно, так оставил бы наверху, – пробурчал Том, поднимая лежащего ничком маркиза.

– Нечего было заставлять его спускаться вниз, – твердо ответила на это Кейт. – Мне следовало проверить, как он себя чувствует, а не слушать тебя.

– А я тебе толкую, что девушке не пристало ухаживать за больным джентльменом!

Кейт фыркнула, что тоже не пристало делать девушке, и последовала за кучером через галерею и вверх по лестнице.

– Какое теперь это имеет значение! – сказала она. Неужели во всем доме лишь у нее сохранился здравый смысл? Маркиз Роут ранен ею, а никого это, кажется, не волнует. Остальным он просто причиняет неудобства. – Как нелюбезно с его стороны, что он позволил мне пустить в него пулю! – ядовито воскликнула Кейт.

Том наклонился и бесцеремонно сбросил маркиза на кровать.

– Я еще и разувать его должен, – недовольно пробурчал он.

– Да. И рубашку тоже сними.

Кейт говорила спокойным голосом, хотя была ужасно перепугана. Не поддавайся панике, будь разумна, если хочешь спасти его, мысленно поучала себя она. И никаких “если”. Они давно никуда не выезжали из деревни, но слухи о Роуте как о богатом, властном и… опасном человеке к ним доходили. Кейт не обращала внимания на эти слова, так как вынашивала план мести, но теперь не могла от них просто так отмахнуться.

На какой-то момент она представила, как висит на веревке, а жаждущая зрелищ толпа кричит: “Убийца!”

Но пора было заняться делом, и, закатав рукава, Кейт велела Тому принести материнскую книгу с рецептами, а сама села около маркиза и стала проверять повязку на плече.

– Посмотри, нет ли в погребе спиртного. Кажется, там оставалось немного коньяку. И принеси воды из родника – мне нужно, чтобы она была холодной, – крикнула Кейт вслед Тому.

Том замешкался в дверях.

– Неприлично все это, – упрямо мямлил он.

Кейт едва не расхохоталась истерически.

– Неприлично, говоришь? Какое это имеет сейчас значение? Люси ждет ребенка от человека, который присвоил себе чужое имя!

– Ну, это не значит…

Кейт бросила на Тома суровый взгляд, и он замолчал.

– Мы должны позаботиться о самих себе, Том, и ты это прекрасно знаешь.

Они обменялись колкими взглядами. Том опустил глаза и с ворчанием выругался.

– Нехорошо это. – И примирительным тоном добавил: – Я сам за ним пригляжу.

– Нет, – твердо ответила Кейт. Сегодня она уже доверила Тому позаботиться о маркизе, а он, то ли случайно, то ли намеренно, подвел ее. Это лишь укрепило ее в мысли: если хочешь, чтобы что-то было сделано, сделай сам.

Махнув Тому рукой, чтобы тот ушел, Кейт подождала, пока смолкли его шаги, и только после этого занялась раненым. Раскрасневшееся от жара лицо маркиза было по-прежнему красивым. И этот изысканный и самоуверенный джентльмен целовал ее!.. Кейт до сих пор не могла прийти в себя, теряясь в догадках, отчего он это сделал. Наверное, принял ее за служанку, легкую поживу, или решил, что с девушкой, которая переодевается мальчишкой, можно развлечься. Каким бы ни был его интерес к ней, Кейт была в душе потрясена. Она жила уединенно и трудно, ей в голову не приходило, что когда-нибудь для нее откроется неизвестный чувственный мир. Теперь же она всегда будет об этом вспоминать и дивиться своим ощущениям.

С презрением отбросив подобные мысли, Кейт нагнулась к больному маркизу. Сейчас ее главная забота – это он, независимо от того, какие побуждения заставляют ее ухаживать за ним.


Кейт открыла усталые глаза и посмотрела на постель, освещенную двумя тлеющими свечами. Роут скинул одеяла и метался по подушкам. Единственное, что она могла для него сделать, так это обмыть холодной водой. Вначале она обтерла ему только лицо, но к вечеру он просто горел от лихорадки, и Кейт осмелилась приложить влажную салфетку к его рукам и груди. Это немного сняло жар, но ненадолго, и теперь он снова метался. Кейт бросила взгляд на его брюки и подумала, что следующее ее действие Том уж точно не одобрит, а Люси хватит удар.

Послав их к черту, Кейт решительно сжала губы. Она сделает все необходимое для спасения маркиза, и если увидит его в белье, то это никого, кроме нее, не касается.

Откинув одеяла, Кейт дотронулась до пояса брюк. Она знала, как расстегнуть гульфик, так как частенько носила мальчишеские штаны. Но одно дело – одеваться самой, и совсем другое – расстегнуть пуговицы на брюках маркиза. Пальцы у нее не слушались, но в конце концов ей это удалось. Крепко ухватившись за материю с обеих сторон его бедер, Кейт с силой потянула брюки вниз и… едва не упала лицом ему на живот от того, что предстало ее взору.

Нижнего белья на нем не было.

Кейт чуть не задохнулась и, отпрянув назад, уставилась на то, что лежало словно в гнездышке из темных, густых волос. В висках у нее застучало.

– Ну и ну! – прошептала она, и ее бросило в жар, как и больного маркиза.

С трудом проглотив слюну, Кейт отвернулась, понимая, что женщине неприлично взирать на интимные части мужского тела. Наверное, все эти годы борьбы за существование оказали на нее неблагоприятное воздействие, и у нее помутилось в голове. Боже упаси! Ведь в доме все держалось именно на ее благоразумии.

Глубоко вздохнув, Кейт снова нагнулась над раненым Роутом и стала стягивать с него брюки, стараясь не глядеть на то, что под ними скрывалось. Но оказалось, что их не так-то легко снять – они прилипли к потному телу, а Роут ничем не мог ей помочь. К тому же он вдруг перевернулся на живот, отчего она чуть не упала.

Встав на колени, Кейт снова ухватилась за брюки, которые обвились вокруг его бедер.

– Слава Богу, – пробормотала она, – теперь хоть не надо смотреть на… это. – Но тут ее взору предстал мускулистый узкий зад. – Черт! – вырвалось у нее, и она опять покраснела.

Роут вдруг застонал, и Кейт испугалась, что он может прийти в себя и увидеть, как она смотрит на его обнаженное тело. Поэтому Кейт торопливо сдернула с него брюки, при этом сама от усилия упала на постель. Отойдя поскорее в сторону, она бросила брюки на пол и наполнила таз родниковой водой, которую принес недовольный Том.

Хорошо, что старый кучер сейчас ее не видит, легкомысленно подумала Кейт. Она не только стянула с мужчины всю одежду, но к тому же еще и получила удовольствие от того, что увидела. Кейт подавила усмешку и приложила полотенце к спине Роута, стараясь не задеть повязку на ране.