Дебора Симмонз

Искусительница Кейт

Глава первая

Грейсон Эшфорд Райленд Уэскотт, четвертый в семейной родословной обладатель титула маркиз Роут, чувствовал себя не в своей тарелке. Он отпустил кучера и решил пройтись до дома, чтобы размяться после утомительных раутов в гостиных высшего света. Было около полуночи, но в фешенебельном квартале продолжали сновать кареты, перевозя их нарядных владельцев с бала на бал.

К сожалению, прогулка пешком не устранила непонятное ощущение, преследовавшее маркиза вот уже несколько месяцев и обострившееся именно сегодня, в день рождения, когда ему исполнилось тридцать два года. Он не видел причин для хандры. С тех пор как в возрасте пятнадцати лет маркиз унаследовал свой титул, он достиг всего, чего хотел, – богатства, власти и престижа, что явилось предметом зависти окружающих его представителей высшего дворянства.

Вначале он объяснял скуку однообразием жизни. Он не часто выступал в парламенте, тем не менее обладал огромным политическим влиянием. Его обширный капитал процветал и не требовал постоянного непосредственного участия – с этим вполне справлялись умелые управляющие. С возрастом прошли увлечения охотой, борьбой и гонками на экипажах. Даже карты перестали его интересовать.

Поскольку непонятная хандра не проходила, Грейсон стал серьезно подумывать о женитьбе и наследнике. Мысль о том, чтобы поселиться в поместье, показалась ему на удивление привлекательной. Оставалось лишь найти подходящую жену.

Друзья засмеяли бы его, так как богатый маркиз с юности постоянно был окружен женщинами. Несмотря на то что он имел репутацию сердцееда, мамаши продолжали толкать в его объятия своих дочерей. Но Грейсон предпочитал связи с замужними дамами, которых притягивала его внешность и положение в обществе, либо его любовницами становились дамы полусвета, которые не опасались уронить свое доброе имя. Однако ни те, ни другие надолго его не занимали, и до настоящего момента он и не помышлял о женитьбе.

Но тут в лондонском большом свете появилась Шарлотта, и… словно повеяло свежим воздухом. Красивая, неиспорченная, умная и обаятельная дочь приходского священника привлекла Грейсона своей удивительной непосредственностью. Однако вскоре стало ясно, что Шарлотта влюблена в добродетельного пуританина графа Уиклиф-фа. Узнав об этом, маркиз не стал добиваться взаимности и мешать ее счастью, так что Шарлотта благополучно вышла замуж за фа-фа. Жаль, конечно, размышлял Грейсон, но не мог отрицать, что они прекрасно подходят друг другу. Непонятная тоска снова охватила его, пока он шел к дому. Черт, не ревнует же он к этому скудоумному Уиклиффу! Он просто позавидовал их счастью.

Грейсон не верил в любовь и прочую подобную чепуху, но графа и новоявленную графиню, очевидно, объединяла дружба, основанная на общих интересах, да и обыкновенная человеческая привязанность, что редко встречалось в браках светского общества. Роут замедлил шаг. Он подумал, что ему хочется именно этого, но где найти такую партию? Казалось, все женщины Лондона либо жадные и пресытившиеся, либо безмозглые, а сельское дворянство представлялось ему тупым и невзрачным. Дочь его приходского священника была незатейливой простушкой. Женщины же, подобные Шарлотте, – редкость, видно, он упустил свое счастье и теперь обречен остаться бездетным или связать жизнь с какой-нибудь цепкой особой своего круга.

В грустной задумчивости Грейсон подошел к дому, в окнах которого не видно было света, так как после празднования дня рождения он отпустил прислугу. Маркиза не смущало, что ему придется ложиться спать без помощи дворецкого, камердинера и лакеев, которые обычно толпились в коридоре. Ему даже нравилось, когда никто не мешает. Он прошел по темным комнатам и бросил перчатки на изящный столик атласного дерева. Грейсон никого не опасался, так как было известно, что он безжалостно разделывается с любыми противниками. Подобная слава тянулась за ним из политических кругов и достигла уличных бродяг, поэтому даже карманные воришки старались держаться от него подальше.

Но, несмотря на такую репутацию, он был всегда начеку. И сейчас, войдя в кабинет и почувствовав что-то неладное, отчего у него по телу пробежали мурашки, он спокойно подошел к письменному столу и стал выдвигать ящик, где лежал пистолет.

– Оставайтесь на месте, господин, – раздался резкий голос, и из-за тяжелых гардин появилась чья-то фигура. Грейсон едва не рассмеялся при виде замызганного парнишки. Но тот навел на Грейсона пистолет, а это было уже не смешно. Малый либо смельчак, либо глупец, если осмелился угрожать маркизу Роуту в его собственном доме.

Это Грейсона заинтересовало. Презрительно приподняв одну бровь, он оглядел перепачканного парня.

– Ты думаешь, что сможешь меня остановить? – скептически спросил он.

Слова маркиза, видно, озадачили бедно одетого, нечесаного и немытого мальчишку, так как он поспешил заявить:

– Я не преступник. А вот вам придется ответить за свои злодеяния!

Злодеяния? Грейсон забыл о пистолете и, склонив набок голову, удивленно посмотрел на парня.

– Что конкретно вы имеете в виду, молодой человек? Вероятно, мое выступление в парламенте против билля о…

– Я говорю не о ваших политических убеждениях, а о вашей нравственности, вернее, об отсутствии таковой.

Отсутствии таковой? Речь этого щенка настолько поразила Грейсона, что он повнимательнее вгляделся в незнакомца. Несмотря на неприглядную внешность, мальчишка держался смело, приготовившись стрелять. Но что-то в нем показалось Грейсону странным.

– Никто не смеет мне угрожать, щенок, – сказал маркиз, не повышая голоса, но в его тоне прозвучали предостерегающие нотки, от которых обычно и взрослых мужчин бросало в дрожь.

Однако парень даже глазом не моргнул.

– Я здесь, чтобы отомстить за сестру, которую вы соблазнили и оставили с ребенком, – произнес он.

На этот раз Грейсон определенно понял, что это речь не уличного мальчишки. Черт побери, кто он? И что это за история с сестрой?

– Поверь мне, щенок, что я не общаюсь с тебе подобными, – спокойно ответил Грей-сон.

– Оставьте свой высокомерный тон! Она вам очень подходила, когда вы ее соблазняли. Теперь вам придется расплатиться за это.

– А орудие расплаты – ты? – Грейсон пренебрежительно кивнул головой в его сторону. Мальчишка покраснел. Очень странный парень, подумал Грейсон, в душе восхищаясь его смелостью, хотя и бессмысленной. Поскольку маркизу совершенно не хотелось получить пулю, он продолжил: – Послушай, я не знаю, что тебе обо мне известно, но я не соблазнитель девиц любого толка. Возможно, твоя сестра просто хочет оправдать себя…

– Моя сестра не лгунья! – сердито воскликнул парень, сделав шаг вперед.

Грейсон ждал этого. Он нанес ему стремительный и умелый удар, от которого тот упал на пол. Грейсону удалось выхватить у него из руки пистолет, но мальчишка сопротивлялся изо всех сил и выбил оружие из рук Грейсона. Пистолет отлетел в сторону, и маркиз не мог до него дотянуться, так как удерживал молокососа, который извивался под ним и брыкался, словно дикий зверек.

Но когда он прижал мальчишку к полу, придавив ему живот, Грейсона осенило, и он, пораженный, внимательно всмотрелся в перепачканное юное лицо, искаженное страхом и гневом. Маркиз разглядел белую кожу и нежный овал щек, пушистые темные ресницы и глаза цвета аметиста. Черт возьми! Засунув руку под мешковатую мальчишескую куртку, Грейсон нашел ответ на свой вопрос – его ладонь накрыла маленькую, но вполне оформившуюся женскую грудь.

Он был просто поражен, а девушка, явно возмутившись, что с ней так обращаются, впилась зубами ему в предплечье. Она так сильно его укусила, что Грейсон с проклятиями отпустил ее. Затем произошло следующее: она дотянулась до пистолета, но не успела его поднять, как раздался выстрел, и Грейсон почувствовал резкую, жгучую боль в плече. Он с трудом встал и, так как не собирался умирать от рук этой опасной особы, кинулся за собственным пистолетом, чтобы не дать ей возможность перезарядить свое оружие. Он зря старался – девушка подскочила от неожиданности и бросила пистолет. Повернувшись к Грейсону, она в ужасе закричала:

– Аи! Я вас застрелила!

Грейсон не стал возражать, поскольку сам был в этом уверен.

– Да, – сказал он и рухнул на пол у ее ног.


Кейт Кортленд, оцепенев, смотрела на распростертое тело маркиза. Она залезла к нему в дом, чтобы напугать его и, может быть, получить хоть какие-то деньги для обеспечения сестры, ожидавшей ребенка. Но, как ни была зла на маркиза, убивать его она не собиралась.

Ее первым побуждением было сбежать от этого кошмара, но она не могла оставить человека в таком состоянии. Кейт опустилась на колени около лежащей ничком длинной фигуры. Маркиз молчал, и по его элегантному фраку растекалось предательское красное пятно. Кейт зажала ладонью рот, чтобы не закричать. Что, если он истечет кровью и умрет? В доме тишина, как в гробнице, и неизвестно, когда появятся слуги.

Загорелое лицо маркиза побледнело, темный завиток волос упал на лоб. Глаза его были закрыты, но Кейт запомнила, что они серые, а ресницы темные, так же как и тонко очерченные брови. Черты лица у него резкие, с крепким подбородком – он был красив, как поверженный архангел.

Ну и ну! Кейт даже выругалась – человек ранен, а она восхищается им! Да, он красив и изыскан и очень мужествен. В нем угадывается сила и решительность, однако ей не стоит забывать, что, возможно, именно эти качества в нем и ввергли Люси в пучину несчастья. Кейт осуждающе покачала головой. Она во многом не соглашалась с младшей сестрой, а тут, похоже, они сошлись во мнениях – маркиз Роут был не только привлекателен, но и опасен.

Сейчас, правда, он не представлял опасности, да только Кейт было от этого не легче Пусть он и большой грешник, но нельзя оставить его здесь умирать. Она нагнулась и попыталась приподнять его за плечи. Ну и тяжелый! Кейт, покраснев, вспомнила, как маркиз прижал ее своим мускулистым телом.