Роберту давно уже не терпелось сесть.

Кажется, Колтон не замечал удивленного выражения на лице брата. Изучив бумаги на своем столе, он, наконец, поднял глаза:

— Только нравоучения мне не нужны.

— А кому они нужны? Пока я не встречал ни одного человека, которому бы очень хотелось их выслушивать. Но почему я вдруг должен читать тебе нотацию?

— Мне это совершенно ни к чему.

Яснее некуда. Роберт с трудом сдержал смех.

— Я все понял.

— Брианна злится на меня.

А, так это касается прелестной жены его брата! Неудивительно. Она была центром его вселенной, хотел он в этом признаться или нет. Роберт приподнял бровь:

— Раз уж тебе нужен мой совет, могу я узнать, в чем дело?

— Я кое-кого нанял следить за ней, и она об этом узнала.

Роберт не часто видел Колтона таким обеспокоенным. Ему потребовалось время, чтобы переварить услышанное.

— Как так? — недоуменно спросил он, наконец.

— Полагаю, некомпетентный болван сыщик допустил оплошность.

— Нет, зачем ты нанял кого-то следить за Брианной?

— Потому что я подумал… Нет, у меня возникло подозрение, что, возможно… О, черт! — Колтон запустил руки в волосы и с трудом выдавил: — Я боялся, она мне изменяет. Я был не прав, но она не желает меня простить. Уже два дня мы не разговариваем.

— Изменяет? — Роберт не мог поверить своим ушам. — Брианна? С чего ты это взял?

— Очевидно, у меня были веские основания, иначе я бы не зашел так далеко, — пробормотал Колтон. — Оказалось, это просто чудовищное недоразумение, но, уверяю тебя, нет ничего удивительного, что я пришел к подобному заключению. Теперь же мне надо придумать, как с ней помириться. Я просил о встрече с ней, чтобы попросить прощения, но она отказала мне. Честно говоря, я удивлен, что она не оставила меня и не уехала без разрешения в Девон к своим родителям.

От Роберта не укрылось отчаяние в голосе брата, хотя он и был поражен тем, что Колтон, обычно все так тщательно взвешивавший, совершил серьезную ошибку. Очевидно, когда дело касалось чувств, его брат был не настолько проницательным.

Брианна никогда бы даже не помыслила об интрижке. Роберту это было известно столь же доподлинно, как и то, что морской прилив всегда приходит в одно и то же время. Она безумно любила Колтона, возможно, столь же сильно, как и он ее.

— Она не уехала, — предположил Роберт, — потому, что хотя ты и обидел ее, усомнившись в ее честности, и, что еще хуже, понятия не имел о глубине ее чувств, Брианна любит тебя. Смею предположить, она не меньше тебя желает примирения. Это тебе на руку.

В глазах Колтона мелькнула радость.

— Ты так думаешь?

— Тебе придется постараться, чтобы заслужить ее прошение, Колт, а такому благородному герцогу, как ты, это будет нелегко.

Колтон хмыкнул. Роберт так и не понял, согласен ли он с ним или нет.

— Думаю, я готов на все. Я не хочу, чтобы она страдала из-за меня, но больше всего мне хочется, чтобы она была счастлива. Правда, я и понятия не имею, как исправить положение.

— У меня, кажется, есть кое-какие мысли на этот счет. — На губах Роберта появилась легкая улыбка. Ему и прежде приходилось утешать расстроенных женщин, и он считал себя профессионалом в этом деле.

— Превосходно. Помоги мне, а я сделаю все возможное, чтобы сэр Бенедикт не свернул тебе шею, когда ты заявишь ему о своем намерении как можно скорее жениться на его дочери.


Они были наверху в кабинете отца Ребекки.

Роберт, ее отец и герцог Ролтвен.

Ребекка сидела в музыкальной комнате, лениво нажимая на клавиши фортепиано. Наконец-то ей удалось успокоиться и перестать беспокойно расхаживать туда-сюда. Это было утомительно, и она могла поклясться, что истоптала весь ковер.

Ребекка не могла поверить в происходящее. Все было словно во сне. Роберт Нортфилд пришел просить ее руки. Роберт…

Безнравственный повеса, печально известный ловелас, обольститель… неужели он действительно был таким? Когда в тот вечер, тайком сбежав с бала и чуть не погубив свою репутацию, появившись на той злополучной вечеринке, которую не пристало посещать благовоспитанным юным леди, Ребекка предложила Роберту заехать к нему домой, он вначале отказался, сказав, что может подождать.

Не очень похоже на повесу. За это Ребекка еще больше полюбила его. И за то, что, в конце концов, он все же согласился.

Все было так, как она и сказала матери. Роберт носил маску непринужденной беспечности и обаяния, но под ней скрывалась весьма серьезная натура. Он был нежен, страстен, и хотя Ребекка желала познать запретный плод в его объятиях, он подарил ей только изысканное наслаждение и ласку. Она была уверена — Роберт станет прекрасным мужем.

И если только отец согласится, она будет счастливейшей женщиной в Англии.

Однако не стоило рассчитывать на легкую победу. Ребекка отказала многим богатым холостякам с высоким положением в обществе. И все они отличались безупречной репутацией.

Не в силах больше выносить ожидание и пытаясь успокоиться, Ребекка взяла первые попавшиеся ноты и начала играть. Это была неоконченная мелодия, к работе над которой она приступила несколько недель назад, прежде чем столкнулась с мужчиной своей мечты, убегая от лорда Уоттса. С тех пор она не прикасалась к ней.

Дверь отворилась, и руки Ребекки замерли на клавишах.

И только когда Роберт облокотился на крышку фортепиано, она поняла, что затаила дыхание.

— Очень красиво. Твоё? — тихо спросил он.

Ребекка заметила легкую улыбку на его губах, и ее охватил восторг.

— Мое? Объясни, что ты имеешь в виду?

В этот миг она думала не только о неоконченной мелодии.

Роберт кивнул. Он был так красив золотисто-каштановые волосы и ярко-голубые глаза…

Неужели ее отец согласился?

— Я с самого начала так и подумал. — Роберт одарил ее своей знаменитой улыбкой, чуть приподняв уголки губ. — Те мелодии, что ты играла для нас в Ролтвене, тоже были написаны тобой.

— Полагаю, леди не пристало сочинять музыку. — Сердце Ребекки готово было выскочить из груди.

— Мне нравится, когда ты ведешь себя не как леди, — сладострастно шепнул Роберт. — Я сразу вспоминаю прошедшую ночь. Кажется, ты обещала мне вести себя подобным образом постоянно. Знаешь, я сделаю все, чтобы ты сдержала свое обещание, а со своей стороны намерен сдержать все те клятвы, которые мы дадим друг другу.

Вспомнив дерзкие советы леди Ротбург, Ребекка вспыхнула.

— Раз ты здесь, значит, мой отец… — тихо начала она.

— Согласился? — Роберт весело взглянул на нее. — Не сразу, должен признаться. Однако твоя мать, которая сдержала слово и вмешалась, и друг моего отца, сэр Джон, которого знает и твой отец, помогли восстановить мою репутацию. Были и другие смягчающие обстоятельства, например, кузен, благодаря которому я и впал в немилость у твоего отца, оказался морально неустойчив и теперь отправляется в дальние колонии, дабы избежать новых карточных долгов. Твой отец нехотя согласился, что я все-таки не такой уж негодяй.

После первой ночи любви Роберт, наконец, признался Ребекке, отчего его так невзлюбил ее отец. Она была в гневе на своего слабовольного кузена, который свалил всю вину на человека, желавшего ему помочь.

— Я рада, что отец знает правду.

— И Колтон тоже при необходимости может оказать неоценимую услугу, — усмехнулся Роберт. — Именно он указал на все преимущества нашей скорейшей свадьбы, чтобы я не успел соблазнить тебя. Конечно, он не выразился так грубо, но намекнул: если родители не будут держать тебя под замком, то, как твой отец может быть уверен, что в будущем ему удастся избежать скандала, учитывая мою репутацию? Поэтому следует сыграть свадьбу, чтобы избежать катастрофы.

— Но ты меня ни к чему не принуждал, — возразила Ребекка. — Я рассказала матери правду. Все совсем наоборот. Это я попросила тебя.

Роберт чуть приподнял бровь.

— Мне все равно, узнает или нет твой отец правду. Доводы Колтона сработали. — Он улыбнулся. — Никто лучше моего уважаемого брата не знает, что способно внушить страх другим уважаемым людям.

Роберт обошел фортепиано, присел рядом с Ребеккой и легко ударил ноту «до». Звук задрожал в воздухе. Ребекка чувствовала сильное прикосновение его бедра. Роберт был так близко, что она отчетливо видела его ярко-голубые глаза.

— Ты уверена в себе? — тихо спросил он.

Ребекка могла бы целую вечность смотреть в эти завораживающие глаза.

— Да, — без тени сомнения ответила она.

— У меня нет опыта супружеской жизни, должен тебе заметить, — поморщился Роберт.

— Обычно так и бывает в первом браке, — резонно ответила Ребекка.

От него так чудесно пахло… Ребекка стала привыкать к этому восхитительному, пряному мужественному запаху. Кто бы мог подумать, что от мужчины, обожавшего лошадей и проводившего время в прокуренных залах, могло пахнуть настолько прекрасно?

И, словно загадочным образом прочитав ее мысли, Роберт подался вперед и сказал:

— Мне нравятся твои духи. После той первой ночи в саду я не мог забыть их аромат. А еще необыкновенный цвет твоих глаз.

Он собирался поцеловать ее. Ребекка страстно желала этого. А потом пусть он уложит ее на скамью и будет любить, как любил прошлой ночью.

— Я постараюсь все время пользоваться этими духами.

— А твои волосы… — Роберт чуть склонил голову. — Я все время думал о цвете твоих роскошных волос. Никогда со мной не было такого. И это о чем-то говорит. Взрослый мужчина, который сидит и размышляет о цвете женских волос, наверное, болен.

— Это не болезнь.

Роберт коснулся ее подбородка.

— Нет?

Ребекка была ему не пара, но ни в чем не противилась ему, так какое тогда это имело значение?