– Что это только что было? – спросила Кейн.

– Заткнись.

– Что?

– Я сказала, заткнись. Это значит помолчи и послушай. – Она подошла к постели, сдерживая желание ткнуть Кейн кулаком. – Я никуда не ухожу, и я отказываюсь просто подчиняться тебе, так что привыкай. Новый Орлеан достаточно велик для нас обеих, и я не собираюсь обратно домой.

Она сделала паузу, чтобы набрать побольше воздуха-

– Ты будешь знакомиться с дочерью, так же, как и я сыном. Это означает, что мы будем проводить время вместе, иногда даже в одной комнате. Мне очень стыдно за все, что я сделала, это правда, но сейчас я извиняюсь в последний раз.

– Ты сказала мне «заткнись»?

Она не смогла сдержаться и стукнула ее по руке.

– Боже мой, ты что, услышала только это?

– Нет, я слышала все остальное. Не беспокойся, ударишь меня еще раз, и я тебя отшлепаю.

– Слишком поздно, твоя кузина уже пригрозила мне этим. – Слова отца о риске заставили ее продолжить. – Скажи мне, что тебе наплевать на меня, и я уйду прямо сейчас. Мюриел поможет нам составить график встреч с детьми. Скажи мне, иначе я никуда не уйду.

– Эмма, ты знаешь, что я не могу этого сделать. Ты мать моих детей, и я должна уважать это.

– Забудь на минутку о своих традициях и о своей чести. Это только между мной и тобой. Скажи, что тебе все равно.

Кейн закрыла глаза и попыталась заставить себя произнести эти слова. Это было бы так просто – никогда не вспоминать об этом предательстве.

– Я не могу. Как бы мне ни хотелось это сказать, не могу.

Радость снова появилась в глазах Эммы. Но это не значит, что мы можем вернуть все назад. Сделать это я тоже не могу.

– Мы не должны возвращать то, что было, Кейн. Мы должны двигаться вперед. – Эмма еще раз рискнула и протянула Кейн руку, ничего не ожидая в ответ. Слезы навернулись на глазах, когда Кейн взяла ее руку. – Если ничего не получится, я вылью на тебя банку пива.

– Я хочу вести себя в рамках приличий, Эмма. Не жди от меня слишком многого. У нас был шанс, и мы его упустили.

– Все дело в агенте Дэниелс? – Нет, дело не в ней. Наше время прошло. – Эмма попыталась отодвинуться и Кейн сжала ее руку. – Я не могу Эмма. Я еле выжила в первый раз. Второй раз я не могу подвергать себя такому риску. Тем более что я должна думать о Хэйдене.

– Это честно. Я сама во всем виновата.

– Расскажи мне про Ханну. – Им нужна была безопасная тема, чтобы разрядить атмосферу. Только из-за того, что Кейн несколько лет проклинала Эмму, она не могла заставить себя забыть, какие у нее нежные руки и как она чудесно она пахнет. Находиться с ней рядом было опасно, но та часть, которая все еще любила Эмму, ничего не могла с собой поделать.

– Как насчет того, чтобы сама Ханна рассказала тебе о себе? Это ее любимая тема. Если ты еще не устала.

– Мне больно, но больше лекарств я не хочу. Я жива и могу двигать руками и ногами, так что все остальное – всего лишь неудобства

Через сорок минут Ханна заснула рядом с Кейн, с большим воодушевлением рассказав ей о своей жизни. С того момента как Кейн увидела эти синие глаза, она потеряла голову, и эти четыре года, словно не имели для нее никакого значения.

– Что случилось с Хэйденом? – шепотом спросила Кейн. Прижимающееся к ней тело малышки казалось ей чем-то сказочным.

– Я сказала ему о Ханне, и он расстроился. Она медленно кивнула.

– Ты сказала ему что я знаю, так?

– Да, я должна извиниться еще и за это. Я сказала, не подумав, и клянусь, что я сделала это не для того, чтобы навредить тебе. Он разозлился и сказал что-то вроде того, что я променяла его на Ханну, и что он хочет быть один. Прости. Кейн. Он убежал из-за этого.

Хэйден сам понимает, что к чему, он достаточно умен. Так что с ним все будет в порядке, пока Бракато будет хорошо себя вести.

– Что ты хочешь этим сказать? – Эмма говорила тихо, но Кейн слышала панику в ее голосе.

Он имеет дело с ребенком, который умеет унизить словами, если захочет. Если Хэйден начнет насмехаться над большим Джино, я не могу обещать, что он вернется домой целым и невредимым.

Зеленые глаза удивленно распахнулись.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Если это случится, я скормлю Бракато его собственные почки. – Эта угроза была произнесена тем же спокойным тоном. – Итак, теперь поговорим о сегодняшнем вечере.

– Я собираюсь действовать, и ты меня не остановишь. Просто послушай, хорошо? Я хочу, чтобы ты, независимо от того что случится, или как будет выглядеть Хэйден обменяла детей Бракато на него. Не позволяй Меррик или кому-то еще уговорить тебя поступить иначе.

– И Бракато это так сойдет с рук?

– Со временем я с ним разберусь. Я бы не хотела ждать, но сейчас я не в состоянии что-то предпринять.

– Я могу… – начала Эмма.

– Ты можешь доить коров, а это – не твое дело. Я говорю это не для того, чтобы тебя обидеть. Я хочу, чтобы ты осталась цела и невредима. Мы те, кто мы есть, и то, что нужно сделать с Джованни, ты сделать не можешь.

– Тогда как мне действовать?


В комнате было всего одно маленькое окно, но и из него не было видно неба. Хотя нет смысла смотреть на темные облака, думал Хэйден, глядя на моросящий дождь, который шел с той самой минуты, когда он оказался здесь. То, что начиналось как обычная прогулка, чтобы освежить голову, окончилось кошмаром, и он не знал, как он будет объяснять это Кейн.

Он почти не сдвинулся с места с того момента, когда трое мужчин, которые схватили его, привезли и бросили в этой комнате. Ему хотелось плакать, но он не мог поддаться своим слабостям. Поэтому он делал единственное, что хоть как-то позволяло ему справиться со страхом: представлял что делала бы Кейн на его месте.

Кто-то вставил ключ в замок и открыл дверь. Хэйден сжал ручки кресла, но не повернулся.

Джованни Бракато, который держал в руке носовой платок и вытирал им слюну с лица, сел напротив него. После встречи с Эммой ему пришлось провести целый день в кресле стоматолога. Ничего, когда-нибудь они с Эммой снова встретятся.

– На что ты смотришь, мальчик? – Почти каждое слово, произносимое Джино. начиналось теперь со звука «с».

Хэйден не смог сдержаться и засмеялся.

– Проблемы с зубами, Сильвестр?

– Меня зовут мистер Бракато, и я советую тебе запомнить это. Кто такой Сильвестр?

– Дурацкий кот из мультиков. Но ты, Сильвестр, наверно не смотришь телевизор. Хочешь выпустить меня? Я хорошо провел здесь время, но я не очень-то хочу опаздывать к ужину.

Ты такой же, как эта сучка Кейн, да? Но теперь она вряд ли что-то сможет сделать. Теперь она знает, что я главнее. Найди себе лейку, малыш, потому что тебе придется стать овощем.

– Да, а кто тогда поработал над твоими зубами?

– За это я еще отомщу блондинистой сучке, которая родила тебя. Но сначала мне нужно вернуть свою семью. Так что давай, поехали. – Джино встал так быстро, что стул чуть не упал.

– Куда ты меня везешь?

– Туда же, где мы тебя подобрали. Не думай, что я делаю это потому, что мне жаль тебя. У меня есть целая жизнь, чтобы разобраться с твоей семьей. Я обещаю что вернусь и сдеру с тебя шкуру, но тогда я сделаю это на глазах у твоей матери – за то, что она посмела дотронуться до моего внука. – Он схватил Хэйдена за шкирку и повел в гараж.

Двадцать минул спустя он высалил его из машины в квартале от дома Кейн.

– Дайте трубку этой сучке, – приказал Джованни.

– Видимо, визит к стоматологу не улучшил твой словарный запас. Что я могу сделать для тебя, Джованни? Я ведь могу звать тебя Джованни, так?

Эмма только-только пришла домой, когда раздался телефонный звонок.

– Открой дверь. Если мой внук не окажется около обочины к тому моменту, когда твой сын дойдет до двери, я его пристрелю.

Она уронила телефон и побежала к двери, выкрикивая имя Меррик, пока спускалась. Через три дома она увидела то, что показалось ей самым прекрасным зрелищем в жизни – с виду вполне здоровый Хэйден шел к дому. Она не сразу поняла, почему он идет так медленно, но скоро заметила дуло пистолета, направленное на него сзади из окна машины.

– Он хочет увидеть какого-то ребенка до того, как я войду - сказал Хэйден. Его голос дрожал, и колени были ватными, но он продолжал идти.

– Меррик, приведи Маленького Джино, и побыстрее, – закричала Эмма, не в состоянии отвести глаз от своего сына.

Кармен передала Джино Эмме и спряталась в доме. Уж она-то не собиралась рисковать своей жизнью.

– Мук, свяжись с ребятами во дворе. Если что-то случится, от этой машины не должно остаться и следа, понял?

– Да, мэм.

Эмма вышла из дома с ребенком на руках.

– Все хорошо. Джино. За тобой приехал твой дедушка. Я оставлю тебя здесь, а он подъедет поближе. – Чуть громче она заговорила с Хэйденом. – Иди в дом. Теперь все будет в порядке.

– А ты?

– Со мной все будет хорошо. Иди домой, я должна быть уверена, что ты в безопасности.

Джованни приказал остановить машину и вышел, чтобы не напугать малыша.

– Не знаю, зачем ты гак долго тянул, но спасибо что вернул моего сына.

– Не надо меня благодарить. Оставь его, и мой человек его заберет, так что скажи своим псам, чтобы вели себя спокойно.

Джованни был не в настроении для сентиментальной сцены воссоединения, и помахал человеку, который унес ребенка в машину. После этого он переключил внимание на Эмму.

– Где мои сыновья?

– Обещай, что оставишь мою семью в покое, и их отпустят.

– А если нет?

– Тогда я предоставлю Кейн право решать, что с ними делать.

Джованни вытер рот, перед тем как ответить. Он ненавидел Кейн, а эта женщина ни в чем ей не уступала.

– Она в коме.

– Тогда представь, сколько тебе придется ждать. Меррик, стоявшая в дверях, не знала что делать – поддержать женщину, или пойти и отшлепать ее.