— Черта с два! — вскинулась худощавая брюнетка с жестким взглядом. — Во-первых, нам еще ничего не заплатили, и мы не уйдем отсюда, пока не получим свои деньги.

Питер, у нас нет времени на споры, — заметила Габриэлла. — Наши противники будут здесь с минуты на минуту.

Она подбежала к кровати и стала легонько похлопывать сэра Уильяма по щекам.

— Мистер Гладстон, мистер Гладстон, пожалуйста, очнитесь!

Веки мужчины дрогнули. Он застонал и слабо пошевелился.

— Кажется, приходит в себя, — радостно объявила Габриэлла. — Мистер Гладстон! — она затрясла его с удвоенной силой. — Вам грозит опасность, немедленно уходите.

— Помогите нам одеть его и вывести на улицу, — обратился к женщинам Питер. — Я удвою, даже утрою ваш гонорар.

Девицы переглянулись и кинулись помогать Габриэлле. Надеть жилет и сюртук оказалось довольно легко, а вот с брюками пришлось повозиться. Они успели натянуть только одну штанину, когда снаружи послышались громкие голоса.

— Это они, — простонал Питер. — Заприте дверь.

Дверь с мягким щелчком захлопнулась, Питер огляделся, лихорадочно пытаясь сообразить, что еще можно предпринять. Он прекрасно понимал, что такая незначительная преграда, как запертая дверь, не остановит его бывших соратников.

— Здесь нет запасного выхода?

Женщины отрицательно покачали головами.

— Проклятье!

— Тогда нам надо его спрятать, — предложила Габриэлла и, подбежав к кровати, приподняла край покрывала. — Кладите сюда. Если покрывало будет свисать до пола, никто ничего не заметит.

— Полная ерунда, — возразил Питер. — В первую очередь они полезут именно под кровать.

— Не полезут, — твердо сказала Габриэлла. — Мы отвлечем их внимание, — она выразительно посмотрела на четырех соблазнительниц. Заметив, что женщины не очень-то довольны таким оборотом дела, напомнила: — Тройной гонорар.

Для того, чтобы очнуться, Гладстон выбрал самый неподходящий момент. Он еще не пришел в себя, но уже начал подавать признаки жизни и немилосердно ворочаться.

— Кому-то придется позаботиться о том, чтобы он не зашумел. Это возьмешь на себя ты, — Габриэлла жестом показала Питеру лезть под кровать.

— Но почему я? — запротестовал он.

— Потому что мне дорога репутация не только премьер-министра, но и твоя. К тому же я его не удержу.

— Ты, как всегда, неумолимо логична, — пробубнил Питер и опустился на четвереньки.

Дверь трещала под натиском яростных ударов. Пришла пора подумать о спасении собственного доброго имени. Габриэлла наморщила лоб. Как объяснить, что она делает ночью в борделе в компании полуголых девиц? Внезапно ее осенило.

— Книга! — воскликнула она. — У вас есть хоть какая-нибудь книга?

— Да, — ответила одна из женщин и взяла с тумбочки потрепанный томик.

— Теперь все на кровать и напустите на себя вид кающихся грешниц. Я хочу, чтобы это выглядело так, будто я наставляю вас на путь истинный.

Габриэлла взяла в руки книгу и придала лицу строгое выражение… и сделала это как нельзя более кстати. Дверь распахнулась, и в комнату ворвались четыре джентльмена в сопровождении двух констеблей. Девушка обернулась и негодующе спросила:

— Как вы смеете врываться сюда, словно… Она осеклась на полуслове. Перед ней стоял ее отец.

Герцог Карлайлз был озадачен не меньше, чем Габриэлла. Полковник Тоттенхэм уверил его, что кабинету Гладстона пришел конец, и предложил убедиться в этом собственными глазами. И что же он видит? Вместо погрязшего в разврате премьер-министра он находит в борделе родную дочь!

— Что ты здесь делаешь? — взревел Карлайлз, пока остальные не оправились от замешательства.

Для Тоттенхэма и судьи Генри Мейнарда, которого предприимчивый полковник захватил с собой, это тоже являлось большим ударом. Гладстона не было и в помине, зато на софе сидела молодая чопорно одетая женщина в шляпке. И настроена она была отнюдь не благодушно.

Поначалу Габриэлла запаниковала, но быстро взяла себя в руки и сердито спросила:

— Нет, это я хотела бы узнать, что вы здесь делаете? Кто вы такие и почему позволяете себе вламываться в личные апартаменты? — она заговорщицки посмотрела на отца, взглядом умоляя не выдавать ее. Герцог замешкался с ответом, и Габриэлла ловко захватила инициативу. — Видит Бог, — трагическим тоном произнесла она, — эти несчастные женщины уделяют своей душе слишком мало времени. Они плывут по течению, не задумываясь о том, что жизнь коротка, а расплата за порок может быть очень жестока, поэтому я прошу вас немедленно уйти.

— Позвольте, что значит уйти? Что здесь происходит? — нахмурился судья Мейнард.

Разве вы не видите, что я пытаюсь направить этих женщин на путь истинный? — с притворным, но хорошо разыгранным удивлением спросила

Габриэлла. — Я читаю им слово пастыря.

— Где, черт возьми, Гладстон? — вмешался высокий мужчина в одежде военного образца. — Он должен быть здесь. Что вы с ним сделали?

Полковник Тоттенхэм, а это был он, заметался по комнате, срывая драпировки и заглядывая во все углы. Он обратил внимание на кровать, но в это время одна из проституток скрестила руки под грудью и так соблазнительно изогнулась, что у него отпала всякая охота глазеть в этом направлении.

— Миссис пришла, чтобы почитать нам, — невинно опустив глаза, заявила худощавая брюнетка.

— Да-да, она заплатила за наше время и читает библию уже час, — подтвердила ее товарка.

Герцог пришел в полное замешательство, что бы я это ни было, но Габриэллу он решил не выдавать.

— Надеюсь, теперь, джентльмены, вы нас покинете? — спросила Габриэлла, устремив на Тоттенхэма испепеляющий взгляд. — Если же нет, то садитесь и слушайте. Думаю, вам это тоже будет полезно.

Она села, раскрыла книгу и… покраснела до корней волос. Это был «Декамерон»!

— К-как сказано в священном писании, — отчаянно импровизировала девушка. — Что проку в богатстве, красоте или славе, если отсутствует цель, если вы блуждаете в потемках, оторванные от чистоты и добра? — она судорожно сглотнула и продолжила:

— Вы не должны быть рабами мужских желаний и страстей. Ваш удел достоинство и добродетель…

— Я полагаю все ясно, Тоттенхэм, — сердито заметил Карлайлз, поворачиваясь к полковнику. — Его здесь нет.

— Что за смехотворную игру вы затеяли! — негодующе воскликнул судья.

— Но, господа, — промямлил полковник. — Должно быть, сегодня он закончил раньше обычного или же был предупрежден о нашем приходе.

Никто его уже не слушал, Тоттенхэм чувствовал себя последним глупцом. Как же так? Ведь все было очень тщательно подготовлено… Уже в дверях он остановился и буркнул:

— Вы за это ответите, юная леди.

После чего бросился догонять своих свидетелей, многословно извиняясь на ходу.

Какое-то время в комнате царило молчание. Потом из-под кровати раздалось громкое:

— А-ап-чхи!

Женщины подняли покрывало и помогли Питеру и сэру Уильяму выбраться на свет божий. Действие снотворного закончилось, и Гладстон, часто моргая, изумленно спросил:

— Где я?

— Теперь в безопасности, — устало ответила Габриэлла, помогая ему встать с колен.

Вдвоем с Питером они вывели премьер-министра на улицу и усадили в карету. Казалось бы, можно вздохнуть свободно, но не тут-то было. По аллее к экипажу быстро шел какой-то мужчина. Когда он приблизился, заговорщики узнали герцога Карлайдза.

Герцог был страшно зол. Выходя из «Павильона» он заметил карету с гербом Сэндборнов и решил подождать Габриэллу, чтобы задать перца своей взбалмошной дочери. Каково же было его удивление, когда он увидел, что Габриэлла не одна. Ее сопровождали муж, и не кто иной, как сам Гладстон. Выходит, полковник Тоттенхем все-таки оказался прав?

— Что, черт побери, происходит? — возмутился Карлайлз, обретая дар речи.

— Не стойте, как пень, — резко приказал Питер. — Лучше помогите сэру Уильяму устроиться поудобнее.

Их полнейшее равнодушие к его праведному гневу привело герцога почти в такое же замешательство, как и вид едва живого премьер-министра. Однако он подчинился и полез в карету.

— Получилось! О, Питер у нас все получилось! — воскликнула Габриэлла и уткнулась мужу в плечо.

— Что получилось? — простонал Гладстон. — Моя голова… Боже, как у меня болит голова.

— Мы только что вытащили вас из королевской постели, — смеясь, ответила она. — В этом нам помогали еще четыре леди, чей образ жизни вряд ли найдет у вас одобрение.

Сэр Уильям был совершенно сбит с толку. Королевская постель? Четыре леди? Да на каком он свете!? Питеру пришлось все ему подробно объяснить, не называя, понятно, имен. Надо ли говорить, что после этого у графа Сэндборна стало одним покровителем больше?

Благополучно доставив Гладстона домой, молодые люди снова забрались в карету, где их терпеливо ждал герцог.

— Может быть, теперь вы объясните мне, что происходит? С какой стати вы вдруг решили помочь старому развратнику? — потребовал он ответа, осуждающе глядя на Питера.

— Никакой он не развратник! — бросилась Габриэлла на защиту сэра Уильяма. — Он, действительно, старается помочь женщинам, которые волею судеб оказались на улице. Вы же знаете, как он заботился о моем благополучии, — пояснила она. — И этого великого человека пытались превратить во всеобщее посмешище. Мы обязаны были предотвратить это гнусное преступление.

— Хорошо, допускаю, что нужно было что-то предпринять, — ворчливо согласился Карлайлз. — Но зачем вы, Сэндборн, потащили за собой жену?

— Я потащил? — возмутился Питер. — Да я не мог ее остановить! Уж вам-то должно быть известно, как она упряма.

Супруги обменялись понимающими взглядами, и герцог тоже не смог сдержать улыбки. Однако, когда они подъехали к особняку Карлайлза, герцог задержался в дверях кареты и доверительно шепнул Питеру:

— Послушайте моего совета, Сэндборн. Если у вас есть хоть капля благоразумия, держите свою жену в ежовых рукавицах, иначе, попомните мое слово, всю жизнь будете об этом жалеть.