— Послушай, Сэндборн, — нервно хихикнул Эрандейл, выходя из беседки. — Мы ведь только развлекались.

Он шутливо поднял руки вверх в знак примирения.

— Значит, развлекались? По-твоему, заманивать женщину в сад и навязывать ей свое общество, в то время как пара других идиотов подглядывает из-за кустов, это развлечение?

— Когда-то и тебе это нравилось, — ехидно напомнил Эрандейл.

— Черт бы тебя побрал! — Питер ринулся на обидчика, но тот проворно отскочил назад.

— К тому же еще неизвестно, кто кому навязывал свое общество, — Эрандейл взглядом указал на Габриэллу. — Ты плохо знаешь свою жену, Сэндборн. Поверь, это она, дразня, завлекла меня в сад, она настояла на уединении и умоляла обнять ее покрепче. Она даже предложила мне занять твое место в супружеской постели. Ты, похоже, не слишком-то расположен…

— Замолчи! — в отчаянии выкрикнула Габриэлла. — Питер, это неправда. Он все лжет!

— Мой тебе совет, Сэндборн, — невозмутимо продолжал Эрандейл. — Держи жену взаперти, если не хочешь, чтобы наследник рода был похож на твоего соседа по имению.

— О, Боже, — только и смогла выдавить Габриэлла.

Ее вздох вырвал Питера из оцепенения. Не раздумывая, он заехал Эрандейлу кулаком в живот, отчего тот отлетел ярда на три и растянулся на дорожке:

— Ты грязный, лживый ублюдок, — прошипел Питер. Я достаточно хорошо знаю свою жену и верю ей. А если кого и нужно посадить под замок, так это именно тебя и этих жалких фигляров, которые пляшут под твою дудку. Только попробуй проболтаться кому-нибудь о том, что здесь сегодня произошло, и я разорву тебя на кусочки.

Плюнув в лицо поверженному противнику, Питер подошел к жене и нежно обнял ее. Габриэлла с трудом держалась на ногах и ухватилась за лацканы его фрака, чтобы не упасть. Тогда он подхватил ее на руки и понес через темный сад.

Глава 24

Питер через боковую калитку с Габриэллой на руках вышел во внутренний двор, заполненный рядами элегантных экипажей. Оглядевшись, он увидел свою карету и понес драгоценную ношу прямо к ней. Габриэлла забралась внутрь, а Питер отправился искать Джека, который имел обыкновение коротать время в баре неподалеку. Там он оказался и на этот раз, но когда они подошли к карете, выяснилось, что выехать невозможно. Проезд загораживали другие экипажи.

— Делай, что хочешь, только отвези нас поскорее домой, — приказал Питер и присоединился к жене.

Первой молчание нарушила Габриэлла:

— Прости, Питер… Я только вышла на террасу, чтобы успокоиться, а тут вдруг появляется Эрандейл. Он одолжил мне платок и сказал, что хочет стать моим другом. Потом мы как-то незаметно оказались в саду… Мне следовало бы догадаться, но я была так расстроена, а он казался таким участливым, что дело зашло, пожалуй, слишком далеко.

— Разве ты не слышала поговорки о том, что внешность зачастую бывает обманчива? — сердито буркнул Питер.

— Слышала, да не придавала значения, — она помолчала. — Наверное, я это заслужила, ты ведь предупреждал меня, что Эрандейл подлый негодяй, которому нужно лишь одно… — она сделала судорожный вдох. — Я тогда не поверила тебе, а зря.

— Не переживай, — он страдальчески улыбнулся. — Внешность обманчива, но иногда нечто, напоминающее крысу, и есть крыса.

Питер провел ладонью по ее щеке и обнаружил, что она влажная. Достав из кармана платок, он протянул его Габриэлле. Часом раньше то же проделал Эрандейл. Вспомнив об этом, девушка еще пуще залилась слезами.

— Ну, не надо, не плачь, — пробормотал Питер. — Если хочешь знать, моей вины здесь больше, чем твоей. Когда-то я тоже так «развлекался». Мне понадобилось довольно много времени, прежде чем я понял, как это мерзко. Ты помогла мне это понять.

— Я?

Карета дернулась, и Габриэлла невольно упала Питеру на грудь. Он нежно обнял ее и прижал к себе, чтобы не отпускать уже никогда.

— До встречи с тобой моя совесть молчала. — Но теперь я слышу ее голос на каждом шагу. Когда я вижу одиноких женщин на улице, я беспокоюсь о том, есть ли у них кров, я задумываюсь о судьбах бедняков и ловлю себя на мысли, что хотел бы помочь им. Раскрывая газету, я гадаю, какие подробности не попали в печать. И, как ни странно, уже не так рьяно сужу людей за ошибки и промахи.

— А то, что ты говорил обо мне в саду, это правда? — с возрождающейся надеждой спросила она.

Он кивнул.

— Ты веришь мне? Веришь, что я тебя никогда не предам?

— Верю, — прошептал он и коснулся губами ее лба. Когда Эрандейл выкрикивал свои лживые обвинения, Питер понял, что не может без нее жить. Он почувствовал ее смятение и страх и поклялся защищать эту хрупкую женщину, пусть даже ценой собственной жизни. Он понял, что любит ее.

— Я верю тебе, потому что знаю, как ты честна и великодушна. И еще потому, что ты тоже веришь и любишь меня.

— Я люблю тебя, Питер, — просто сказала она, — всем сердцем.

— Я знаю это и люблю тебя еще больше. Я бежал от тебя, Габби, бежал от контроля, от обязанностей, от перемен, но от себя не убежишь, я хочу, чтобы ты всегда была со мной, вот здесь, — он приложил руку к груди. — Хочу, чтобы ты растворилась во мне.

— А еще? — с сияющей улыбкою настаивала она.

— Этого мало? — он недоуменно взглянул на жену.

— Остался еще вопрос о выборе, который ты должен был сделать.

— Ах, да. Мой выбор, — он погрозил ей пальцем. — Это было очень умно с твоей стороны. Широкий жест, нечего сказать. Но, должен заметить, я не слишком-то разобрался в деталях твоего положения. Почему ты решила, что можешь быть либо женой, либо любовницей, либо другом?

— Что? — улыбка медленно сползла с лица Габриэллы.

Увидев ее растерянную мордашку, Питер расхохотался.

— Я, знаешь ли, собственник и хочу всех трех! — глаза его лукаво блеснули. — Я буду помогать тебе в приюте как друг, сопровождать на балы как муж, а по ночам стану превращаться в любовника.

— О, понимаю, — сердце ее воспарило. — Значит, ты решил заполучить сразу и жену, и любовницу, и друга? Я всегда знала, что вы очень практичный мужчина, лорд Сэндборн.

— Боюсь, практичность, здесь совершенно ни при чем. Видишь ли, дни, которые мы провели вместе в твоем будуаре, создавая видимость греха, были самыми приятными в моей жизни. Надеюсь, приличие мы с тобой изобразим так же успешно.

Она засмеялась.

— Итак, теперь мы будем изображать приличие. Что ж, думаю, мне понравится. Это так похоже на нас… Еще только один вопрос, — Габриэлла наморщила лоб. — Можно ли мне тогда будет делать вот это?

Она приподняла голову и припала к его губам в безумном жадном поцелуе. Ответ прозвучал нескоро. С трудом оторвавшись от ее губ, Питер пробормотал:

— На это придется выхлопотать специальное разрешение, впрочем, можешь считать, что оно уже у меня в кармане.

— А как насчет этого?

Она потянула его за галстук и расстегнула воротничок. Проложив дорожку поцелуев по подбородку и шее, она слегка прикусила кожу в ямочке у горла. Затем в мгновение ока расстегнула рубашку и, приложившись влажными губами к соску, стала дразнить его языком.

— Да, — простонал он. — О, да? Мы определенно разрешим и это.

— А это?

Габриэлла села к чему на колени и спустила лиф платья:

— Я настаиваю, чтобы ты проделывала это, — он прижался губами к ее нежной упругой груди. — М-м-м, постоянно…

Они целовали и ласкали друг друга так самозабвенно, что даже не сразу заметили, что карета уже остановилась. Габриэлла отстранилась и, переведя дух, сказала:

— Мы приехали. Должна признаться, что обратная дорога показалась мне намного короче.

— Да, приехали, — задумчиво пробормотал Питер, выглядывая в окошко. — А ты так и не ответила на мой вопрос.

— Какой вопрос? — искренне удивилась Габриэлла.

— Получу ли я трех женщин в одном лице? Она закусила губу, чтобы не рассмеяться.

— Предлагаю сделку.

— Какую?

— Ты получаешь жену, любовницу и друга, а я… друга, мужа и любовника. По рукам?

В этот момент Габриэлла была чудо как хороша. С обнаженной грудью и рассыпавшимися по плечам волосами, она являла собой воплощенную женственность и выглядела неимоверно эротично. Ну, что Питер мог ей ответить? Разумеется, он сказал:

— По рукам!

— Значит, договорились! — воскликнула Габриэлла, после того как они обменялись шутливым рукопожатием. — Знаешь, я думаю, такую уникальную сделку, как эта, и отметить следует по особенному, — она озорно улыбнулась. — Например, ночью любви…

Питер ринулся было к дверце, но Габриэлла смехом остановила его.

— О, лорд Сэндборн, неужели вы собираетесь выйти из кареты в столь неподобающем графу виде? Мы же решили соблюдать правила приличия.

Питер непонимающе посмотрел на нее, потом перевел взгляд на свои брюки. Они были расстегнуты и держались на одних подтяжках. Приведя одежду в порядок, они вылезли из экипажа и рука об руку вошли в дом. Розалинда благоразумно оставалась в своих покоях, и супруги беспрепятственно взбежали наверх. В спальне Питер зажег свечи и притянул жену к себе.

— Я умираю от любопытства, — промурлыкал он. — Надето у тебя что-нибудь под платьем или нет?

Габриэлла затрепетала.

— Я знаю один верный способ выяснить это.

— Какой же?

— Сними его.

Питер с радостью ухватился за это предложение, преодолев препоны в виде крючков и шнуровки, он сорвал с нее платье и замер в немом восхищении. Кроме чулок и сияющей улыбки, на ней больше ничего не было!

Затем Габриэлла оказала ему ту же любезность. Когда фрак, жилет, рубашка и брюки оказались на полу, она стала перед ним на колени и коснулась волосами изнывающей от желания плоти.

— Боже милосердный, — выдохнул он. — Где ты этому научилась, скверная девчонка?

— Я брала уроки.

Габриэлла отбросила одеяло и легла на кровать, приглашая его присоединиться к ней. Она выглядела настолько соблазнительно, что перед ней не устоял бы сам папа римский.