Приблизившись к гостям, она сделала реверанс, приветствуя своего спасителя, хотя и не была уверена, что ей удастся подняться без посторонней помощи. Но это было уже совсем не важно, ибо в следующее мгновение Рейна была как пушинка поднята на высоту шести футов от пола.

— Мне надоели ваши извинения, задержки и тому подобные увертки, так что, если вы пришли сюда не для того, чтобы сказать, где находится хозяйка замка, можете считать себя покойником! — нетерпеливо прогремел Ранульф.

Рот Рейны от удивления открылся, но она не смогла произнести ни слова, ибо они как будто все застряли в ее глотке и не собирались появиться перед слушателями. Он так легко ее поднял, схватив за мужскую кольчугу чуть повыше ее груди своей огромных размеров рукой, которая продолжала все поднимать и поднимать Рейну вверх, пока лица их не оказались на одном уровне. Девушка бросила быстрый взгляд вниз и с некоторым облегчением отметила, что незнакомец не стоял ни на какой скамейке, которая в любой момент могла развалиться под его весом, а был самым обыкновенным великаном… Как там сказал о нем Оубер — «чудовище»? Пожалуй, он был прав.

Рейна с содроганием подумала, что этот человек невообразимо большой. Ей даже показалось, что ширина его плеч могла поспорить с его ростом. Вообще-то если это и было преувеличением, то небольшим, ибо Ранульф действительно был невероятно широк в груди и плечах, к тому же, находясь на такой высоте, Рейна видела лишь мощные плечи воина, а о размерах остальных членов его тела могла лишь смутно догадываться. Он был похож не на длинный тростник, как ей сначала показалось, а на огромного медведя, издающего свирепое рычание.

Но не одна она была так изумлена: оба юноши, Теодорик и Оубер, словно приросли к полу, безмолвные, с широко открытыми от ужаса глазами. О! Этот господин, это гигантское страшилище — такое определение подходило ему гораздо больше, — как посмел он так вести себя с их госпожой! Разговаривать с ней в таком тоне и… так схватить ее, точно она была куль с мукой! А когда он не получил вразумительного ответа, Ранульф еще и хорошенько встряхнул их перепуганную госпожу.

Наконец Оубер пришел в себя, но опять растерялся, осознав, что только он один и может прийти на помощь Рейне. Вместо того чтобы объяснить незнакомцу о произошедшей ошибке, он, этот пустоголовый болван, не нашел ничего лучше, как именно в этот момент проявить свою храбрость. Он ринулся сзади на великана, однако уже через мгновение был отброшен в сторону, как беззащитный маленький бельчонок. Зато Рейна ощутила всю силу раздражения Ранульфа, когда он еще сильнее тряхнул ее.

И вдруг Рейна услышала единственный спокойный голос, сухо Произнесший:

— Возможно, если ты поставишь его на ноги, то парень вспомнит, что у него еще пока есть язык.

Однако тут и Теодорик решил вмешаться, как-то вдруг вспомнив, что тоже умеет говорить:

— Это же леди Рейна, милорд, вы душите ее… Черт бы побрал этого идиота! Неужели он не мог сказать об атом в более деликатной форме? Великан был настолько поражен, что отпустил Рейну, просто разжал пальцы — и она с грохотом упала на пол у его ног.

…Они стояли вокруг нее, три огромных, ошеломленных рыцаря. Они были слишком поражены, чтобы двигаться или говорить, просто стояли, уставившись на нее с самым возмутительным любопытством. Если бы Рейна так сильно не ударилась, она наверняка разразилась бы громким хохотом, ибо это действительно было достойным завершением проклятого дня.

Однако для девушки во всем том было мало смешного, и она с озлоблением произнесла:

— А вообще это неплохой способ проверить, нуждаются ли каменные плиты в замке в обновлении или ремонте.

Она вряд ли могла сказать что-либо, способное сильнее разозлить великана. И если бы это даже и было возможно, то лицо его, наверное, превратилось бы в настоящий костер, таким пунцовым от возмущения оно было в тот момент.

Тем временем Рейна немного пришла в себя, однако не настолько, чтобы подняться без посторонней помощи. Все, на что она оказалась способной, — встать на четвереньки. Господи! Как же сильно хотелось ей сбросить с себя эту груду железа! Никогда еще не была она такой неуклюжей и беспомощной. Рейна решила, что как только ей все-таки удастся снять доспехи, они будут брошены в огонь! Однако мысль эта принесла ей мало облегчения, ибо она не видела для себя ни единого шанса избежать гнева великана, который готов был вот-вот на нее обрушиться.

Два железных тисках, которые были, по предположению Рейны, его руками, сгребли ее в охапку и, на мгновение задержав в состоянии невесомости, поставили на ноги так, что глаза Рейны оказались чуть ниже груди великана. Она не рискнула взглянуть выше, ибо запросто могла свернуть себе шею, пытаясь разглядеть черты лица рыцаря. Поэтому Рейна просто отошла на несколько шагов назад и на мгновение замерла от удивления.

Это лицо, еще недавно казавшееся ей просто блестящим пятном, было теперь хорошо ей видно: золотые брови, прямые и густые, были гораздо темнее светлых волос, имевших тот же золотистый оттенок и ниспадавших на его необъятные плечи плавной волной. Между двумя скулами, обтянутыми загорелой кожей, выглядывал правильной формы нос, а над квадратной, немного тяжеловатой челюстью, красиво оттенявшейся темной бронзовой щетиной, находились плотно сжатые губы. Это было одновременно грубое и невыразимо красивое лицо. И картину эту завершали проницательные, чуть прищуренные глаза цвета фиалки. Представьте только, фиалки!..

Однако ярость снова вернулась к Ранульфу, и на этот раз ее объектом оказалась юная госпожа Клайдона, если она на самом деле ею была. А он-то принял ее за мужчину, щупленького, конечно. Да и кто бы мог подумать иначе, глядя на ее скрывавшую все формы женского тела мужскую кольчугу, доходившую ей почти до колен, мужские подвязки и мужской шлем, почти полностью защищавший ее лицо, оставляя видимым лишь небольшой овал лица. Даже ее брови и подбородок были защищены шлемом, а кроме того, всюду на ее одежде и на руках виднелись следы засохшей крови…

Возможно, у нее и не было меча или какого-либо другого оружия, но тем не менее она совсем не была похожа на женщину. И только голос ее выдавал, мягкий и мелодичный… О, если бы он услышал его раньше, то не позволил бы им так себя одурачить! Ранульф был также немало удивлен тем, что, взглянув на нее, он совсем не заметил той реакции, что проявляли женщины при его появлении, — и это обстоятельство, кольнувшее самолюбие рыцаря, еще сильнее рассердило его. Рейна все же была поражена, но быстро смогла овладеть своими эмоциями. В ее больших глазах цвета утреннего неба не было заметно и тени обожания или очарованности, когда она на него смотрела, но их прямой, бесстрашный взгляд был полон искреннего любопытства.

— Спасибо, — услышал Ранульф ее мелодичный голос, благодаривший его за оказанную помощь.

— Я и мои друзья приносим вам свои сожаления о произошедшем недоразумении. — Неужели это сказал он?! Ранульф был очень удивлен, услышав, как, именно его голос произнес эти невыносимо учтивые слова, в то время как сам он испытывал непреодолимое желание сорвать шлем с ее головы и окончательно убедиться, с кем он все-таки разговаривает: с ребенком или с женщиной! Ранульф терпеть не мог неизвестности.

Но удивление его еще больше возросло, когда она сама стала перед ним извиняться, вместо того чтобы обрушиться на него с потоком брани за проявленную им грубость. Рейна спокойно сказала, что его ошибка произошла только по ее вине.

— Нет, милорд, это я должна просить вас извинить меня за то, что не оказала вам должного приема, что и привело к этому неприятному замешательству. Я собиралась переодеться, прежде чем выйти приветствовать вас, однако Оубер сказал мне, что вам не терпится убедиться в моей безопасности, и поэтому я здесь.

И тут темноволосый рыцарь, стоявший чуть поодаль от великана, громко рассмеялся:

— Да, мадемуазель! Вы и были в полном порядке, пока не встретили моего друга. Позвольте мне представить вам этого безмерно раздосадованного за проявленную им глупость парня. Ранульф Фитц Хью и наш юный друг — Серл Тотнес.

— А кто вы?

— Уолтер де Брют, к вашим услугам, — закончил рыцарь, наклонив голову в знак почтения.

Рейна также поприветствовала каждого из рыцарей легким наклоном головы, с нетерпением ожидая, что скажет великан. Однако он молчал, лишь бросая сердитые взгляды в сторону Уолтера, что, впрочем, последнего нисколько не смущало.

Хотя Рейна и не была уверена в том, что гости назвали ей свои настоящие имена, она еще раз вежливо поклонилась и представилась:

— Рейна де Шампенье, имею честь приветствовать вас в Клайдоне. Думаю, вы догадались, что ваша помощь оказалась как нельзя кстати…

Уолтер не совсем учтиво прервал ее речь, задав конкретный вопрос:

— Как долго замок находился в осаде?

— На самом деле не было никакой осады, — охотно объяснила Рейна. — Они напали на нас на рассвете, после того как один из их людей, укрывшийся в замке накануне вечером под личиной монаха, открыл им внешние ворота.

— И вы сами сражались? — Теперь, когда великан снова заговорил, неприязнь его стала еще более очевидной, и в душе Рейна пожелала, чтобы он снова замолчал. — Вы послали за помощью?

— У нас не было для этого времени, — без промедления ответила Рейна и тут же побледнела, осознав, какую глупость она совершила, рассказав им об этом, не зная даже цели их визита в замок.

Было вполне вероятно, что, избавив ее от одного зла, он сможет причинить ей другое. К тому же Рейна могла поклясться, что ее бездумный ответ принес долгожданное облегчение рыцарю, ибо теперь его губы были уже не так плотно сжаты, да и сам он немного расслабился.

— Почему же вы не…

Рейна не дала ему закончить, прямо спросив:

— Что привело вас в Клайдон?

— Мы прибыли с поручением от вашего оверлорда. Как-то сразу напряжение исчезло, и хотя где-то в глубине у Рейны шевельнулось подозрение в том, что такой человек мог быть действительно послан Гаем Шеффордом, она усыпила свою мнительность, заметив, что этот рыцарь и сам по себе был очень необычным человеком. Скорее всего их просили доставить ей какую-либо депешу от смотрителя епископского замка по пути мимо Клайдона. Ведь Рейна еще не ответила на предыдущее послание, в котором содержалась убедительная просьба указать окончательную дату свадьбы. К сожалению, и на этот раз не могла она ответить смотрителю, по крайней мере пока не прибыл Джон де Ласкель, которого она ожидала в начале будущей недели, и не принял решения о заключении с ней союза или отказа от него. Сама Рейна предпочитала, чтобы ее мужем стал лорд Ричард, который, однако, по сообщениям смотрителя его замка, все еще находился в Ирландии, осматривая там владения своего отца. Точного срока возвращения Ричарда она не знала, стало быть, и выбора у нее не было… На этом Рейна прервала столь заботившие ее размышления, отложив решение проблемы до более подходящего случая.