— Мрачная какая-то квартирка, — пробормотала Соня и включила свет. Однако, только она увидела своё отражение в зеркальных дверцах шкафа, замерла с судорогой на лице, и рука её, точно удав, неряшливо поползла по стене, нащупывая выключатель…

Щёлк.

Темнота вернулась.

Соня снова присела у двери. Что же это такое, задумалась она. У меня теперь своя квартира. Своя! Теперь точно и законно. Но… почему нет радостного чувства?

Девушка начинала злиться. И принялась заливать в себя ещё больше алкоголя, как бы поторапливая в себе радость.

Её глаза…

Что-то быстро, но ясно промелькнувшее в них, когда на мгновение вспыхнула лампочка…

Отгоняя эти мысли, Соня с трудом поднялась на ноги. Медленно прошлась по коридору и заглянула в комнату Лизы. Разбитое окно с трепыхающимся лоскутком отлепившегося скотча — и непривычное отсутствие светлой макушки из-за спинки кресла.

Девушка сделала шаг назад, в коридор, и зашла в свою комнату. Подойдя к столу, увидела на нём какие-то бумаги, оставленные Никитой. Начала яростно рвать их в клочья.

— Как он посмел оставить здесь свои вещи! — забормотала она сквозь стиснутые зубы. — Это моя квартира! Моя! И теперь здесь всё будет так, как я захочу!

В порыве злости она даже опрокинула шкафчик, в котором когда-то в детстве держала свою одежду. Тот разбился на куски, полки отвалились, раздался жуткий грохот.

— И этого дерьма здесь больше не будет! — Она раздражалась всем этим вещам, всему, чему только можно было раздражаться.

Соня уселась прямо на пол, спиной к кровати, и продолжила пить. Свет не включала. Не хотела видеть всю эту мебель, все эти вещи, которые бы вмиг начали напоминать ей о прошлом.

Так она просидела минут пять. Потом почувствовала, что ягодицы стали твёрже камня. Поднялась, приблизилась к окну. Постояв возле него — «Тоска», — повернулась.

Когда её взгляд упал на пространство у настенной полочки, она не сразу поняла, что это. Подсвеченная маленькой вертикальной полоской фонарного света, льющегося через окно, цепочка с крестиком. Не дыша, Соня чуть подалась вперёд. Это ведь… Та самая цепочка. Она и забыла, что когда-то давным-давно повесила её сюда в память о…

Но почему она забыла об этом?

Когда-то ведь эта вещь стала для неё символом несокрушимого добра и защищённости. Но почему же она выпустила это из памяти?

Может, потому, что со временем это стало в ней меркнуть?..

Только теперь, стоя у стены, Соня осознала, как же сильно изменилась её жизнь с тех пор. А вместе с ней — и её отражение в зеркале.

Глаза…

Она больше не могла удерживать эту коварную и бронебойную мысль, которая уже заякорилась в её сознании, вгоняя сотни острых шипов по всему телу. Больше не было сил удерживать себя. И слёзы.

С треском бутылка ударилась об стену. Приземлившись, из её горлышка тут же стала вытекать жидкость, понемногу заполняя пол. Соня отошла назад и уперлась в холодную стену. Медленно поползла по ней вниз. Она прекрасно поняла, что увидела в своих глазах в ту секунду, когда в прихожей зажёгся свет.

Она увидела, что теперь в этой жизни она осталась совершенноодна.

XIII

…Худенький мальчишка лет семи бежал вдоль леса. Уже вечерело, и августовское солнце становилось ласковей к посмуглевшей за две недели коже. Мальчишка очень спешил. Вот-вот должен был начаться концерт в главном лагерном корпусе, присутствие на котором было обязательным для всех отдыхающих. Если его не досчитаются, могут быть проблемы. Он — участник одного из номеров.

Мальчик остановился у фонтанчика с прохладной родниковой водой и с жадностью принялся восполнять в себе влагу, израсходованную на утомительную беготню по душному футбольному полю с ребятами из близлежащей деревни. Сам лагерь прирастал к хвойном лесу, края которого, пожалуй, и не сыщешь.

Под ногами хрустели шишки, которые мальчишка, ещё не отошедший от игры в футбол, с энтузиазмом отшвыривал со своего пути. Справа от тропы, по которой он бежал к корпусу, уходила темнеющая сосновая чаща. Там часто гуляли отдыхающие дети, и потеряться в ней было невозможно: через метров двести возникал высоченный забор. Но мальчик знал, что в этот час в лесу вряд ли кого-то можно было встретить, поскольку все находились в главном корпусе.

Однако, пробежав ещё несколько метров, он услыхал со стороны чащи голоса. Остановился. «Это ещё кто? — удивился мальчик. — Они что, не знают о концерте? О том, что нельзя его пропускать? Потом ведь всему отряду может влететь!»

Мальчишка забрался в глубь леса и вскоре действительно заметил кого-то впереди. Подойдя чуть ближе, он увидел ребят из старшего отряда. Пять человек, лет по четырнадцать каждому. И что больше всего удивило мальчика — среди подростков стояла одна девочка. С длинными тёмными волосами, в белой майке, синих джинсах и шлёпках. Не из их отряда — это точно: на вид ей только двенадцать. Вокруг неё-то ребята и сомкнули круг.

Что она тут делает, подумал мальчик. А как же вечная война между пацанами и бабами? Мы ведь всегда группами ходим, по одиночке тусоваться с противниками означает предать своих. А это — подколки до самого конца лагерной смены. К тому же — будучи младше, лазить с самым старшим отрядом…

— Ты же сама на это подписалась. Давай! — решительно обращался к этой девочке один из круга.

Хоть мальчик-футболист и находился не так близко, его заметили.

— Тебе чего? — Крупный подросток с прыщавым лицом и коротко остриженными волосами, который до этого говорил с девочкой, обернулся на шорох.

— Сейчас здесь нельзя никому быть! Концерт начинается. Там все наши вожатые! — быстро сообщил им мальчишка. И, чуть согнувшись вперёд и приставив ладошку ко рту, как бы выдавая важную тайну, добавил: — Если вас найдут, то накажут. Лучше вернуться в корпус. Пойдёмте, я тоже туда иду.

Мальчик добродушно улыбнулся, предвкушая искры благодарности от ребят.

Но те лишь странно и как-то липко переглянулись между собой.

— Вали отсюда, молокосос! — бросил ему тот крупный подросток.

— Эй, а если он проболтается? — вступил другой, лопоухий и с тупым выражением лица. — Лучше не грубить ему. Мальчик, мы… Э-э… Мы просто играем! Ты иди куда шёл, ладно?

— А как… называется ваша игра? — растерялся мальчишка, обескураженный реакцией старших на его желание помочь.

— Ты меня не понял, что ли?! — Крупный начинал беситься. — Иди куда шёл. Если расскажешь о нас — я тебя найду и закопаю. Понял?!

Девочка, всё это время стоявшая молча, с беспокойством на лице вдруг произнесла:

— Сейчас, и правда, не лучшее время… Пойдёмте…

— Стоять! — Крупный резко развернулся и подскочил к ней. — Пока не покажешь… — Тут он осёкся и раздражённо оглянулся. Надоедливый мальчик всё ещё стоял позади.

Крупный быстрым шагом пошёл на него. Мальчик в этот момент понял: эти ребята чего-то хотят от девочки. И по её встревоженному лицу, смотрящему на него, вероятно, всё происходящее ей не нравится.

И тут красивое лицо девочки исчезло. Её закрыла гора. Вблизи этот подросток казался крупнее раза в два.

— Последний раз тебе говорю: иди куда шёл! — грубо прохрипел он.

— А что вы от неё хотите? — указал мальчишка на девочку, оставшуюся окруженной несколькими ребятами. — Почему она хочет уйти, а вы её не отпускаете?

— Это не твоё дело. Мы просто играем.

— Ну… ну а как называется ваша игра?..

— Как называется? — ухмыльнулся Крупный. — Она называется «Время отдавать долги».

— Не слышал о такой… А какие в ней правила? — продолжал взволнованный мальчишка, никак не решавшийся просто взять и убежать, хотя ему очень и хотелось это сделать.

— Ты, видимо, так просто не успокоишься… — просипел Крупный и схватил мальчика. Подняв, он понёс его горизонтально земле обратно к тропинке, ведущей в главный корпус. Пройдя два десятка метров, швырнул.

— Вали отсюда! Иначе тресну! — выпалил он и замахнулся.

Мальчик, лёжа на земле, зажмурился. Потом исподлобья посмотрел на Крупного, но ничего не сказал. Тот развернулся и пошёл обратно к своей перешёптывающейся компашке.

— А ты — разденешься хоть как. Не отпустим тебя, пока не покажешь свои… — начал было он, но как только подошёл к девочке, замер. На лице его отразилось недоумение, и в следующую секунду он вдруг повалился на колени.

Позади него, крепко обхватив шею, висел тот самый мальчик со страшной гримасой и угрожающим взглядом.

— Отпустите её! — зарычал он, вонзаясь зубами в ухо противника.

— Уходи! — крикнула ему девочка. — Я сама виновата! Проиграла в карты… Не нужно было играть на желание…

Крупный подросток совсем озверел от такой дерзости. Резким движением он сбросил с себя мальчишку на землю и с матерным рёвом схватил лежащую рядом недлинную, но крепкую палку. Он хотел просто припугнуть поднимающегося мальчишку, чтобы тот бросился удирать, но не сдержался — и нанёс удар прямо по его голове.

Всё умолкло. Ни голосов, ни пения птиц, ни даже ветерка.

— Ты чё творишь?.. — послышался голос среди ребят. — Зачем малого ударил?

Мальчик лежал на земле. Не шевелился.

— А… А чё теперь делать-то?.. — отозвался ещё кто-то из них. — Ой, бля…

Крупный — красный и со стекающими каплями пота по лицу — приблизился к обмершему мальчику.

— Эй, пацан?! Пацан! Вставай! — Ткнул ему в рёбра палкой. — Вставай, говорю!

Затем нагнулся и стал его приподнимать. Но былая крепость тела мальчика улетучилась. Только теперь Крупный заметил, как из головы малолетки хлещет кровь, уже обильно вымазав землю.

— Ой делов ты натворил! — испуганно пробормотал кто-то из подростков. — Это уже серьёзно… Нужно сматываться… Бежим! Сейчас же!