- Простите, панна, - хихикнула она совершенно несерьезно. - Мне приятно, что вы так побеспокоились о моем дяде.

- Мариша!

- Извините. - Она все-таки, прыснула.

- Мне показалось, что он не намерен обращаться ни в полицию, ни к доктору, - поделилась я сомнениями.

- Ну, в полицию он не пойдет - это точно, - согласилась Мариша, пряча личико за кружкой кофе.

- Но если...

- Панна Уршула. ВЫ, должно быть, плохо поняли, - тихо сказала Маришка, отводя глаза. - Мой дядя - он Король. Король Треф.

- Это... что-то значит? - осторожно уточнила я, начиная подозревать, что мне сейчас откроется какая-то семейная тайна.

- Это значит, что он глава Дома Длинных Ножей, - пожала одним плечом Маришка.

- Прости меня, милая, а чем занимается Дом Длинных Ножей? - решилась я уточнить, когда девушка замолчала.

- В основном - это наемники. Некоторые промышляют запретными товарами. Воры.

- То есть...

- То есть, это преступный мир, панна Уршула, - твердо и спокойно сказала Марго и отставила кружку в сторону. - Мы в Нижнем городе, а добропорядочных граждан тут вообще мало.

- А в Верхнем? - уточнила я.

- В Верхнем живут те, кто успешно притворяется добропорядочным, - хмыкнула девушка. - Зологрельск дивное место, панна Уршула. С одной стороны Запретные горы, с другой стороны - Болото. Богом забытое место, в котором люди живут по своим законам.

- Неудивительно, что я так и не смогла вспомнить название того города, - подытожила я полностью удовлетворенная.

- Ох, панна Уршула, - вздохнула Маришка. - Вы как себя чувствуете?

- Хорошо, - подумав, ответила я. - И танцевать хочу.

- Это прекрасно, - улыбнулась Маришка. - Значит, совсем скоро придете в себя.

- Мне кажется, я давно в себя пришла, - засмеялась я, но Маришка только головой покачала.

- Вы не обижайтесь, панна... Но со стороны кажется, будто вам тем самым откатом - мозги отшибло, - выпалила Маришка, и я захохотала - не выдержала.

- Ну отчего же?

- Я вам только что сказала, что моя семья состоит из преступников, а вы говорите о том, что не могли вспомнить названия города, - вполне резонно ответила она, и я невольно задумалась.

- Знаешь, - трудно начала я. - Это от того, что я едва не умерла тогда. И то, что казалось важным - вдруг сделалось нелепицей. На самом деле я говорю о том, что меня беспокоит. Или радует. И не хочу думать о пустом. Меня должно ужаснуть, что я оказалась в... вертепе?

- Нууу... Наверное, полгода назад вас бы это ужаснуло, - осторожно сказала Маришка.

- Может быть, - не стала я спорить. - Но с тех пор прошло полгода. И я не хочу думать, что Януш, или Сташек - преступники. Я хочу думать о том, что Сташек посреди ночи поднял с кровати аптекаря, чтобы добыть нужную микстуру. А аптекарь от себя добавил еще один порошок - просто так, потому что пан Хенрик нездоров, а порошок - полезный в таком случае. Я не хочу думать, с кем и почему дрался твой дядя, я хочу думать о том, какой он сильный и ловкий. Я не хочу думать о том, что стало с его противником - я хочу думать о том, как будут заживать порезы на Хенрике. Я не хочу думать о том, как наши девочки проводят дни - хотя я вижу и замечаю и все эти синяки, и шепот их я тоже слышу. Я хочу думать о том, что моя наука сможет сделать их жизнь немного светлее. Добрее. Может статься, что это их шанс в жизни, понимаешь?

- Понимаю, - кивнула Мариша поджав губы. - Вот именно поэтому я за вас убью.

- Какая ты с утра кровожадная, - засмеялась я. - Хочешь проведать дядю?

- Надо, - согласилась она.

- Кстати, он мне сказал, что подтверждал свое право в Круге. Не могла бы ты объяснить, что это значит?

- Это значит, что он на ножах дрался с каким-то молодым дуралеем, решившим, что он сможет удержать целый Дом.

- Не сможет, да? - наивно спросила я, и Маришка только рукой махнула.



- Целая делегация, - хмыкнул пан Хенрик, когда мы просочились в комнату. По виду его нельзя было сказать, что он накануне дрался, потом вытерпел варварские манипуляции, выпил в одиночку почти графин бренди, и полночи не спал. Заговоренный он, что ли?!

- Как ты? - без особого сочувствия, но с интересом спросила Маришка, за что я наградила ее суровым взглядом.

- Нормально, - он слегка шевельнул плечом. - Милая моя делегация, а завтрак вы мне не организуете?

- Мариша, сходи, распорядись, - попросила я. - А я пока сменю повязку.

- Хорошо, - та выскользнула за дверь, а я склонила голову к плечу, рассматривая пана Хенрика.

- Вы позволите? - спросила я, видя, что он не собирается снимать рубашку.

- Думаете, за ночь произошли кардинальные перемены? - с сомнением спросил он, а я невольно улыбнулась.

- Не думаю. Но вон там и там на бинтах кровь. Стоит...

- Стоит дотерпеть до вечера, потому как к вечеру кровь проступит не только в двух местах.

- Как знаете, - пожала я плечами и только собралась уйти восвояси, как он неожиданно сказал:

- Спасибо.

- За что? - решила я все-таки уточнить.

- За все. За то, что не дали пропасть Агнешке. За то, не смотрите на всех пренебрежительно. За то, что учите всех этих девиц не только танцам, но и хорошим манерам. За то, что умеете вовремя отступить. За то, что не боитесь глупых условностей.

Я откровенно растерялась. Он стоял, опершись руками на стол, и широкие плечи под белой рубашкой перечеркивали черные ремни подтяжек, лицо было осунувшимся и строгим, и у меня от его взгляда вдруг во рту пересохло. Я облизнула губы и попыталась что-то сказать - не знаю что. К счастью, Маришка явилась с подносом, и я позорно сбежала, пробормотав что-то вежливо-бессмысленное.


***

Загоняв девушек до полного изнеможения, и саму себя до полной пустоты в голове, я приступила к тому, чего ждали все. Мы закончили ставить танец. Все движения были выучены, очередность и синхронность проблем больше не вызывали. Конечно, и танец был простенький, но, несмотря на это, должен был быть эффектным. Во всяком случае, я была довольна.

- Открытие, - поучала я, проходя по рядам, - это самое важное выступление в жизни... Здания, скажем так. - И вы должны понимать, что танец - это не просто движение тела. Это еще и движение души. Любую эмоцию можно сказать словами, можно жестом, а можно танцем. И вы должны проживать это, как бы трудно это не давалось. Понятно.

- Понятно, - шелестело по рядам. Наверное, я слишком строго говорила с ними последние несколько дней.

- И нам еще нужно примерить костюмы, девочки, - напомнила Маришка, вызвав большое оживление, что неудивительно.

Отпустив замученных девушек восвояси, мы с Маришкой, несмотря на усталость, сели додумывать очередную программу.

- Как минимум на неделю надо, - задумалась Мариша, кусая карандаш.

- Ты собралась выступать каждый день? - хмыкнула я, быстро разлиновывая листок.

- Почему нет, - Мариша заломила бровь.

- И то верно. Но подумай вот о чем...

- О чем?

- О своем голосе.

- А что с ним?

- Он очень хорош, - твердо заявила я. - А для нынешнего заведения - чересчур хорош.

- И что вы задумали, панна Уршула? - Мариша вперила в меня сияющий взгляд и сложила руки на груди.

- Я задумала сделать тебя звездой Нижнего горда, девочка моя, - серьезно сказала я. - И не думай сопротивляться.


***

- Добрый вечер, Сташек, - поздоровалась я, подходя к своей двери. Молодой человек подпирал стенку возле нее с видом донельзя унылым.

- Доброго вечера, панна Уршула, - ответил он.

- Ты что-то хотел? - осторожно спросила я, некстати вспоминая, что не далее как вчера предстала перед двумя мужчинами в виде более чем легкомысленном.

- Панна Уршула, хозяин не дается перевязать, - выпалил парень, а у меня от неожиданности ключи из рук выпал. - Словами всякими ругается. А у него, кажись, все бинты уже намокли...

- Думаешь, мне дастся? - усомнилась я, поднимая ключ и отпирая свою комнату.

- Вам дастся, - ухмыльнулся Сташек, но под моим строгим взглядом улыбка его увяла.

- Иди, приготовь два кувшина теплой воды и чистые тряпки. Не забудь бинты, и ту мазь, что я приготовила вчера. - Перечислила я, и, закрыв дверь, отправилась приводить себя в порядок. Закончила я в аккурат к тому моменту, как Сташек стал скрестись в дверь.

- И как это понимать? - возмутилась я. Пан Хенрик уже успел размотать верхний слой бинта, и по всему выходило, что успели мы как раз вовремя.

- Я решил, что не стоит вас обременять, - пояснил он, поднимая голову.

- Сташек, вы свободны, - отчеканила я и подернула рукава, чтобы не мешали. - Уберите руки.

Я осторожно смачивала бинты теплой водой - запекшаяся на них кровь красноречиво подсказывала, что нечего и пытаться отдирать так. Я пару раз вскидывала глаза, и тут же натыкалась на спокойный внимательный взгляд серых глаз. И в какой-то момент что-то мягко толкнуло в сердце, и то запнулось, а потом застучало вдвое быстрей, и пальцы задрожали, и, кажется, краска бросилась мне в лицо. Я опустила голову еще ниже, пытаясь совладать со своими эмоциями, но получалось из рук вон плохо. Теплый запах мужского тела, гладкая кожа под пальцами, слегка подрагивающие от моих прикосновений мышцы. Негромкое размеренное дыхание, которое щекотит мне волосы и ухо. Я облизнула пересохшие губы, бросила последний бинт на стол, и взялась было за кувшин с теплой водой, как вдруг погасло электричество.

- Ой, - вырвалось у меня невольно, когда я вместо кувшина наткнулась на твердый локоть.

- Объявление, - негромко напомнил пан Хенрик, и я мысленно чертыхнулась. И правда, на тумбе напротив здания второй день моталось объявление о том, что сегодня будут вестись профилактические работы. Вот поэтому не слышно негодующих возгласов со всех этажей. - Вы запаслись свечами, панна Уршула?

- Боюсь, что нет, - вздохнула я. - А вы, пан Хенрик?