Мэри почувствовала, как ее охватывает паника.

— Не сейчас.

— Почему нет?

— Дай мне подготовить его. Выражение его лица стало жестким.

— К встрече со мной?

Мэри посмотрела на него с некоторым раздражением.

— Ради Бога, Джейк, ты сам говорил, что он не одобрил бы тебя. Я люблю отца и не собираюсь причинять ему боль.

Джейк смотрел на нее некоторое время, а потом сдержанно кивнул.

— Хорошо. Я веду себя неразумно. Я никогда не испытывал ничего подобного и чертовски боюсь потерять тебя. И сколько мне придется ждать?

— Откуда же я знаю?

Джейк обнял Мэри и тихо спросил:

— Что ты чувствуешь ко мне, Мэри?

— Я… Я не знаю. — Глаза Мэри неожиданно наполнились слезами. — Я в полной растерянности. Ты совсем не тот, каким я представляла своего избранника. Я хотела кого-то надежного и спокойного. — Она засмеялась. — Тебя вряд ли можно назвать благонадежным гражданином.

— Но я действительно надежен. Никто не может быть вернее, чем я буду для тебя.

— Я знаю. Вот почему я так растеряна. Ты не похож ни на одного из моих знакомых. Ты необычайно добр ко мне и заставляешь меня чувствовать себя так, как будто я никогда не захочу покинуть тебя. — Она запнулась. — И я была так счастлива с тобой сегодня.

Разве этого не достаточно?

— Я совсем не знаю тебя. Я все еще немного тебя боюсь. Мне нужно время, чтобы привыкнуть. — Она провела рукой по его жесткой щеке и снова почувствовала пронзительную сладость, волнами накатывающую на нее. — Но не думаю, что смогу когда-нибудь быть счастливой без тебя.

Джейк опустил голову и поцеловал ее ладонь.

— Я приложу все усилия, чтобы тебе не пришлось это проверять. Знаешь, многие люди верят в судьбу. Я никогда не размышлял об этом до сегодняшнего вечера. Но, черт возьми, мы предназначены для того, чтобы быть вместе. Я уверен, что, если бы мы не встретились сегодня, мы бы встретились в другом месте или в другое время. Поэтому не думай, что сможешь уйти от меня. — Он слегка коснулся языком ее ладони и почувствовал ответную дрожь. — Иди домой, или мы испытаем на прочность заднее сиденье этого «Мерседеса». Увидимся завтра днем.

Мэри выбралась из машины.

— Я пошлю чек отцу Бернарду завтра. — Что?

— Я обещал, что пошлю чек в фонд помощи детям за то, что ты танцевала со мной.

Мэри совершенно забыла о том, что пообещал Джейк за единственный танец с ней. «Впрочем, меня не пришлось долго уговаривать», — подумала она. Джейк был прав: нужен был только повод.

— Это не было уловкой?..

Он удивленно посмотрел на нее.

— Я выполняю свои обещания, Мэри. Всегда.

— Двадцать тысяч долларов — немалые деньги.

— Это хорошее дело. Я представляю, как живется бездомным детям.

«Потому что ты сам когда-то был таким», — подумала Мэри сочувственно.

— Да, это очень нужное дело. — Мэри захлопнула дверцу машины, помахала Джейку рукой и стала искать в сумочке ключ, поднимаясь по ступенькам к входной двери. Она улыбнулась, когда поняла, что Джейк не уедет, пока она не войдет в дом. Даже за это короткое время Мэри поняла, что одной из основных черт Джейка бьшо стремление защищать и оберегать то, что он считал своим. Это качество показалось Мэри весьма привлекательным.

Она открыла дверь, снова помахала рукой и вошла. Тут же раздался шум двигателя уезжающего «Мерседеса».

В прихожей было темно, но из-под двери кабинета отца пробивалась полоска света. Снова работает допоздна, подумала Мэри. Он должен больше отдыхать. В последнее время отец выглядит совсем измученным.

— Папа, пора сделать перерыв, уже ночь, — сказала она, открывая дверь. — Тебе не кажется, что рабский труд запрещен даже в Саид-Абабе…

— Добрый вечер, мисс Харланд, — сказал Растин Паллал, поднимаясь с большого кресла в другом конце комнаты. — Я жду вас.

— Что вы имеете в виду? Папа, что… — Мэри повернулась к столу, за которым сидел ее отец. — Папа!

Глава 3

Саид-Абаба

3 октября 1989 года

Ты должен был покинуть Саид-Абабу три дня назад, — мрачно сказал Бруно, нажимая на педаль газа. Джип мчался по пустынной дороге к городу Тарболу. — Паллал съест тебя с потрохами.

— У него будет тяжелый случай несварения, — ответил Джейк, откидываясь на спинку сиденья. — Кажется, я и раньше не очень нравился нашему милому полковнику. — Он весело взглянул на Бруно. — Ты зря беспокоишься. Паллал бросит меня в свою тюрьму не раньше, чем удостоверится, что у меня достаточно наличных, чтобы я стал для него ценной добычей. Могу предположить, что он попытается поймать меня в последний момент перед тем, как мы покинем эту чудесную страну с молочными реками и кисельными берегами. А так как он не знает, когда и как мы собираемся уехать, то, должно быть, сейчас ужасно разочарован.

— Ты должен быть уже на яхте в тот момент, когда закончишь здесь все свои дела. — Бруно взглянул на заднее сиденье, где спал щуплый китаец. — Чен был в гораздо меньшей опасности, чем ты сейчас.

— Чен работает на меня, а я забочусь о своих людях. Когда я покину страну, здесь начнется драка за все, что я оставлю. Паллал уничтожит всех, кто был близок ко мне. Это в его стиле. — Джейк ухмыльнулся. — Он не придумал ничего лучше, чем дать мне знать, что Чен в одной из его тюрем. Теперь ты понимаешь, что было разумнее забрать Чена с нами, чем позволить ему бежать из тюрьмы через шесть недель, приятель.

Бруно неохотно кивнул. Чен, менеджер одного из казино, был только пешкой в делах Джейка, но Джейк строил всю свою организацию на взаимном доверии. Все работавшие на него люди должны были платить ему абсолютной преданностью. Взамен они получали безопасность и приличное существование — по крайней мере по здешним меркам.

— Ты знаешь, что последние четыре дня нас по пятам преследуют головорезы Паллала?

— Да, но я не видел их с тех пор, как мы подобрали Чена. Странно.

— За нами все еще наблюдают. Примерно десять минут назад я видел вертолет.

— Когда мы доберемся до Касбы, мы оторвемся.

— Ты уезжаешь сегодня вечером?

— Да. — Джейк вытянул длинные ноги. — Собираюсь в Сент-Мориц. Я устал от этой жары. Хочу научить тебя кататься на лыжах.

— Меня? — Бруно удивленно посмотрел на него. — На этих узеньких дощечках? Я могу придумать много других способов свернуть себе шею.

— Вроде работы на меня? — Джейк кашлянул. — Но я теперь совершенно законный гражданин цивилизованной страны, Бруно. Нам придется найти тебе какую-нибудь другую работу, чтобы ты не скучал.

— У тебя достаточно врагов, чтобы я был занят еще лет десять, — сказал Бруно мрачно. — Обойдусь без лыж, спасибо.

— Все, что пожелаешь, приятель. — Джейк закрыл глаза и подставил лицо ночному бризу.

Пока это нравится самому Джейку, подумал Бруно без всякого раздражения. Когда Джейк что-нибудь решал, он становился совершенно непреклонным. Он использовал свою способность убеждать людей, и умение вести за собой, и весь свой незаурядный ум, чтобы изменить обстоятельства в свою пользу. Даже если он сдохнет на этих чертовых лыжах, подумал Бруно, Джейк будет видеть, что он радуется этому. Почему бы и нет? Как хорошо, что Джейк наконец-то возвращается в прежнее состояние. Он не был таким оживленным уже три года, с тех пор, как Мэри Харланд погибла в этой чертовой авиакатастрофе.

— Если тебе не нравится кататься на лыжах, мы могли бы попробовать параплан, — не открывая глаз, предложил Джейк с невозмутимым выражением лица. — Летать над Альпами — это, наверное, совершенно…

— Лыжи, — быстро сказал Бруно. — Никаких парапланов. Лучше лыжи.

Лицо Джейка озарила улыбка, и он открыл глаза.

— Тебе это понравится, приятель, вот увидишь. Скользить вниз по склону. Ветер в лицо… Смотри!

Посреди дороги стояла женщина.

Бруно тоже увидел ее. Он успел вывернуть руль, джип выехал на обочину, колеса увязли в песке. Лучи фар как сумасшедшие плясали на дюнах, машина дрожала от резкой остановки.

Джейк быстро отстегнул ремень безопасности.

— Идиотка! Мы могли бы перевернуться. Она, должно быть, приняла что-то… Черт, вся эта проклятая страна — опиумный рай! — Большими шагами он направился к женщине, а та все еще стояла на темной дороге.

Чен поднялся и сел на заднем сиденье.

— Бруно, это не самый лучший способ будить людей.

Бруно опустил боковое стекло.

— С ней все в порядке? Я не ударил ее?

— Если даже и так, это не твоя вина, — отозвался Джейк. — Послушайте, леди, если вы перебрали гашиша и вам так хочется убить себя, это ваше личное дело, но держитесь подальше…

Женщина покачнулась и упала на землю.

— Что за черт! Бруно, принеси фонарик и аптечку.

— Я сбил ее? — Бруно повернулся и полез под сиденье. — Джейк, я не почувствовал удара.

— Сейчас разберемся. — Джейк опустился перед женщиной на колени. — Мне кажется, она без сознания.

Женщина лежала на боку, раскинув голые руки. На ней были рваные темные штаны и туника. Темное облако спутанных волос закрывало лиио.

Бруно включил электрический фонарик, опускаясь рядом с Джейком.

— Почему это должно было случиться именно сейчас? Ты не можешь ввязываться в это дело, Джейк. Мы отвезем ее в клинику на пути к гавани.

— Нет.

— Что значит «нет»? Паллал будет…

— Погляди на ее руку.

Бруно поднес фонарь ближе к руке женщины. На кисти была татуировка — двузначное число.

— Балахар. — Женщина была заключенной из Балахара — специальной тюрьмы Паллала для политзаключенных. Ужасные истории о пытках и мучениях в Балахаре рассказывали повсюду и чаще всего — шепотом.

— Ты думаешь, Паллал освободил ее, чтобы она погибла в пустыне?

— Ты когда-нибудь слышал, чтобы Паллал отпускал своих пленников? Она, должно быть, каким-то чудом сбежала. Бог знает, как. Тюрьма в двадцати с лишним милях отсюда. — Джейк протянул руку. — Дай мне аптечку.