Но Джеффри молчал. Лишь вздохнул и отвернулся.

Тут солнечные лучи рассеяли остатки тумана, и взору открылись бесконечные поля за каменной оградой. «Что ж, все случилось именно так, как я и предполагала с самого начала, – подумала Лиззи. – Несмотря на все мои надежды и мечты, мы с Джеффри так и не смогли найти общий язык». И прошедшей ночью она бросилась в его объятия именно потому, что в глубине души знала: это будет в последний раз.

При мысли об этом по щекам ее заструились слезы.


Лиззи не помнила, как они с Джеффри добрались до дома. Сначала они молча стояли на месте, но в какой-то момент, словно по взаимному согласию, направились к особняку, сохраняя безопасную дистанцию друг от друга. Они вышли на широкую гравийную дорожку как раз вовремя, чтобы увидеть экипаж леди Торнборо, исчезающий за поворотом дороги, ведущей в город.

Лиззи подошла к мистеру Джарвису, стоявшему у входа в дом, и поинтересовалась:

– Леди Торнборо уехала?

– Да, миледи.

– Вы знаете, куда она отправилась?

– Экипаж должен отвезти ее на станцию, миледи.

– На железную дорогу? Но ведь ездить на поездах не в ее правилах.

– Это и впрямь необычно, – согласился Джарвис. – Но она была в большой спешке.

Лиззи и Джеффри вошли в холл и увидели Джеймса, спускающегося по широкой лестнице.

– Приветствую! – улыбнулся он. – Вы уже ходили на прогулку? Выглядите так, будто очень утомились.

– Джеймс, ты не знаешь, зачем бабушке вздумалось ехать в Лондон? – спросила Лиззи.

Он пожал плечами:

– Ни малейшего представления. Но тетя оставила тебе записку. – Он указал на лист бумаги на столике.

Лиззи тотчас же взяла записку.


«Мой ангел,

я уезжаю в Лондон по срочному делу, требующему моего незамедлительного внимания. Вернусь через несколько дней. Поговорим сразу же после моего возвращения».


В записке не было ничего конкретного, и в конце даже не стояла подпись. Но что же могло произойти? Почему леди Торнборо уехала в такой спешке?

Джеймс с явным беспокойством спросил:

– Ну что? Что она написала?

Лиззи пожала плечами:

– Что уехала в Лондон, вот и все.

Джеймс хлопнул в ладоши и улыбнулся.

– В таком случае мы должны устроить веселую вечеринку, пока тетушка не вернулась. Ты, Рия, будешь в роли хозяйки вечера. Как тебе нравится эта мысль, дорогая кузина?

– Нет, мы не можем тут остаться, – заявил Джеффри. – Это было бы неподобающе… У леди нет компаньонки.

Лиззи посчитала это излишней предосторожностью со стороны Джеффри, ведь после их последнего разговора не могло даже и возникнуть мысли о «неподобающем» поведении.

– К чему ей компаньонка? – удивился Джеймс. – Мы же одна семья, не так ли?

Джеффри невольно поморщился при упоминании о родственных узах. Лиззи предположила, что он все еще сомневался в ее причастности к фамилии Торнборо. А что, если Джеффри сейчас расскажет Джеймсу все, что он думал об их «семье»? К ее величайшему облегчению, барон только заметил:

– Но закон не воспрещает вам жениться на своей кузине, не так ли?

Джеймс презрительно фыркнул.

– Ерунда! Рия мне как сестра. А вы брат ее покойного мужа, так что все приличия соблюдены.

Джеймс с любопытством посмотрел на своих собеседников. Должно быть, сейчас они казались ему странной парой. Глаза Лиззи припухли от слез, а Джеффри казался слишком уж мрачным. Кто знает, что Джеймс мог вообразить, заметив, что они оба изрядно взбудоражены? При одной мысли об очередном неуместном замечании со стороны «кузена» лицо Лиззи начал заливать лихорадочный румянец.

Но Джеймс сдержанно произнес:

– Я вижу, вас не переубедить. Однако это мое поместье, и я намереваюсь остаться здесь. Марта сопровождает леди Торнборо в город, но я попрошу горничную оставаться с Рией день и ночь, если это так необходимо. Полагаю, этого будет достаточно, чтобы не дать пищи злым языкам.

– Вы можете поступать так, как считаете правильным, – заявил барон.

– Рия, может быть, ты убедишь его остаться? – спросил Джеймс.

Но Лиззи не могла вымолвить ни слова. Она отвернулась, чтобы скрыть от мужчин слезы, подступившие к глазам.

– Джеймс, вас не затруднит отправить наверх моего камердинера? – спросил Джеффри. – Мне понадобится его помощь, чтобы упаковать одежду.

– Как вам будет угодно. – Джеймс покорно вздохнул. Он позвал слугу, чтобы отдать необходимые распоряжения.

Пока Джеймс был занят инструктажем прислуги, Джеффри тихо обратился к Лиззи:

– Надеюсь, вы найдете время поговорить с леди Торнборо после ее возвращения. И вы ведь сообщите мне об исходе вашей беседы?

Лиззи кивнула:

– Да, конечно.

– Наверное, мне не нужно говорить вам, что если вы не сделаете этого в кратчайшие сроки, то я возьму дело в свои руки и не премину привлечь к вопросу внимание властей.

Невыразимая грусть охватила Лиззи при сознании того, какая пропасть разделяла их сейчас, когда открылась правда. Реакция Джеффри была предсказуемой, но от того не менее ужасной.

И все же Лиззи не собиралась отступать.

– Поверьте, я сдержу свое слово, – заявила она.

Молча кивнув, Джеффри развернулся и направился к лестнице.

– Секунду, сэр, – остановила его Лиззи.

Барон замер.

Лиззи медленно сняла с пальца обручальное кольцо, которое когда-то преподнес Рие Эдвард. Затем подошла к Джеффри и протянула ему кольцо:

– Полагаю, оно по праву принадлежит вам.

Джеффри взял кольцо. И, ни слова не сказав, стал подниматься по лестнице.

Час спустя из окна верхнего этажа Лиззи наблюдала за его отъездом. Джеймс же прощался с Джеффри у главного входа. Мужчины обменялись несколькими словами и пожали друг другу руки.

Даже после всего произошедшего Лиззи готова была отдать все на свете, только бы Джеффри поднял глаза и посмотрел на нее. О, неужели их любовь была столь эфемерна? Последние несколько недель Лиззи готовила себя к такому исходу, но сейчас не могла принять такой удар.

– Умоляю, посмотри наверх, – шептала она, – посмотри на меня, прошу.

Но он, не поднимая глаз, сел в экипаж и скрылся из виду.

Глава 36

Лиззи сидела за фортепьяно, поглаживая пальцами клавиши из слоновой кости, к которым когда-то прикасались руки Рии. Находясь сейчас здесь, Лиззи чувствовала удивительное спокойствие и близость к подруге.

Она изучала лежавший перед ней нотный лист. Набор странных значков и линий казался ей загадочным, непостижимым языком. Так, должно быть, чувствуют себя неграмотные люди, когда раскрывают книгу. Их восхищает тайное знание, доступное другим, но не им самим.

И Лиззи подумалось, что эти нестройные ряды значков напоминают ее собственную жизнь, такую же непонятную и запутанную. Она не понимала, как очутилась в таком нелегком положении, как стала заложницей собственных решений. Теперь ей было ясно только одно: следовало сказать правду леди Торнборо и очистить свою совесть, чтобы наконец-то избавиться от тяготившей ее лжи. Но все же ее страшила эта задача, ибо она влекла за собой тяжелые испытания, через которые ей придется пройти одной.

Сильнейшим искушением было спешное бегство из Роузвуда. Лиззи казалось, что она не сможет взглянуть в лицо леди Торнборо, что ей проще сбежать сразу и затеряться в Лондоне, а потом вернуться к Тому. Но это был бы поступок малодушного человека, а Лиззи твердо решила сдержать слово, данное Джеффри. Хотя она не могла надеяться вернуть его любовь, она и впредь будет держаться пути добродетели и порядочности.

– Милая кузина, когда ты начнешь практиковаться?

Слова Джеймса прервали ее размышления. Она обернулась и увидела, что тот стоял у открытой двери, пристально за ней наблюдая.

Она выпрямилась и моргнула, чтобы скрыть слезы.

– Ты меня напугал. Я думала, ты отправился на весь день в деревню.

– Так и было, – сказал Джеймс, переступив порог. – Только день уже подошел к концу.

– Да? – Лиззи взглянула на большие напольные часы с маятником и удивилась, обнаружив, что они показывали пять.

– И долго ты сидишь над этим несчастным нотным листом, ничего не играя? – с улыбкой спросил Джеймс.

– Кажется, слишком долго, – ответила Лиззи со вздохом.

– У меня для тебя радостная новость. Я получил весточку от тети. Она вернется послезавтра на трехчасовом поезде, если, цитирую, «поезд не взорвется и не полетит под откос из-за какой-нибудь коровы».

Джеймс усмехнулся, а Лиззи попыталась изобразить подобие улыбки.

– Понятно, от кого ты унаследовал свое чувство юмора, Джеймс.

– Я рад, что наконец-то вижу твою улыбку, – сказал он с облегчением. – В последнее время ты чересчур меланхолична, и мне это не по душе. Никак не возьму в толк, что случилось. Не можешь же ты так страдать из-за Джеффри – он того не стоит.

Как всегда, случайная догадка Джеймса попала прямо в цель. От одного лишь упоминания о Джеффри сердце Лиззи внезапно сжалось с такой тоской и мучительной болью, что Лиззи невольно зарыдала. Это было очень глупо, но она не смогла сдержать слезы.

Джеймс сел рядом с ней на банкетку рядом с фортепьяно и обнял ее за плечи.

– Все хорошо, – прошептал он, подавая ей носовой платок. – Все хорошо, Рия.

Когда Лиззи немного успокоилась, он спросил:

– Вы с Джеффри рассорились? Что бы ни произошло между вами, я уверен, что это можно исправить. Мы пригласим его приехать и…

– Нет! – вскрикнула Лиззи. – Он больше не вернется.

– Что за чепуха? Никогда в это не поверю. Надо быть слепым, чтобы не заметить, как трепетно вы друг к другу относитесь. Он не сможет от тебя отказаться.

Эти слова Джеймса вызвали новый поток слез, который Лиззи безуспешно пыталась унять с помощью платка.

– Мне так жаль, Джеймс, но я не могу тебе все объяснить. Сперва мне нужно поговорить с… – Лиззи уже не знала, как ей следует называть пожилую леди Торнборо.