— Ну ладно, вот наш план: мы ей покажем, что такое настоящий Запад, чтобы она знала, чего ей ждать в лагерях золотоискателей.

— Надеюсь, ты не собираешься использовать ее в качестве мишени, чтобы поупражняться в стрельбе?

— Конечно, нет. Я просто ее немного припугну, чтобы слегка образумить.

— Отлично! — Тоби вздохнул. — А потом мы возвратимся в форт Брек к полковнику Харрисону. Думаю, твое возвращение обрадует этого парня так же сильно, как визит апачей. Ты ему явно не нравишься.

— Это чувство взаимно. Да, мы вернемся в форт Брек, но я подам прошение о переводе.

— Да… Лет этак через пять-шесть, думаю, мы сможем оттуда выбраться. Правда, к тому времени на твоей спине не останется и клочка кожи, если ты и дальше будешь разыгрывать из себя героя.

— Это надо было сделать, и я это сделал, — ответил ‘Ринг машинально, так как уже тысячу раз говорил это Тоби.

— А эту леди сейчас что, тоже надо пугать? Почему бы тебе просто не сказать, что тебе не хочется ехать с ней на золотые прииски, да и дело с концом?

— Пока она сама не согласится вернуться к благам цивилизации, я должен, согласно приказу, оставаться с ней.

— Похоже, ты собираешься ее припугнуть ради себя самого.

— Ты слишком мрачно смотришь на вещи. Для нас обоих будет лучше, если она повернет назад. Ну, так как, ты едешь со мной или нет?

— Пропустить такое? Да ни за что на свете! Может, она даст нам что-нибудь поесть. Только бы она не вздумала петь. Очень уж я не люблю все эти оперы.

‘Ринг привел в порядок форму и поправил висевшую сбоку на поясе тяжелую саблю.

— Давай покончим с этим поскорее, у меня в форте уйма дел.

— Например, спасать свою шкуру от старины Харрисона?

Не ответив, ‘Ринг вскочил в седло.

2

Мэдди достала из сундучка фотографию своей младшей сестры и устремила на нее полный тоски взгляд. Она была настолько поглощена этим занятием, что не слышала, как в палатку вошла Эдит.

— Надеюсь, вы не собираетесь плакать? — спросила Эдит, расстилая одеяло на жесткой походной кровати, служившей Мэдди постелью.

— Конечно же, нет! — ответила раздраженно Мэдди. — Ты уже что-нибудь приготовила? Я просто умираю от голода.

Эдит убрала упавшую на глаза прядь тусклых желтых волос, которые, как и платье на ней, не блистали чистотой.

— Вы не отказались от своего намерения?

— Нет, не отказалась. Если для того, чтобы спасти сестру, необходимо петь перед грязными, безграмотными головорезами, я это сделаю. — Мэдди бросила взгляд на женщину, которая была для нее чем-то средним между служанкой и компаньонкой и постоянно ее раздражала. — Ты ведь не боишься?

— Мне-то чего бояться? У меня нет сестры, которую хотят убить, а если бы и была и ее похитили, то я бы об этом и не думала. Я приехала сюда, чтобы найти богатого золотоискателя, заставить его на мне жениться и жить потом припеваючи всю жизнь.

Посмотрев еще на фотографию, Мэдди убрала ее в сундучок.

— Я собираюсь покончить со всем этим как можно скорее и получить назад сестру. Мне надо объехать шесть городов. Только и всего. И потом они вернут ее мне.

— Надейтесь-надейтесь. С чего это вы им так доверяете?

— Генерал Йовингтон обещал мне в этом деле свою помощь, и я ему верю. Когда же все это закончится, он поможет мне привлечь к суду похитителей сестры.

— Слишком уж вы доверяетесь мужчинам, как я погляжу, — проговорила Эдит, поправив одеяло. — Вы готовы… — Она на мгновение замолчала, заметив у входа в палатку громадную фигуру. — Опять он здесь!

Мэдди подняла голову и тут же вышла. Через несколько минут она возвратилась.

— Этим вечером у нас могут быть неприятности, — сказала она Эдит. — Будь начеку.

Час спустя, когда ужин ее подходил к концу, Мэдди, подняв голову, увидела двух приближающихся к ней верховых в военной форме. Или, скорее, подумала она, одного верхового с половиной, так как первый из всадников на великолепном жеребце, ведущем, вероятно, свой род от лошади Адама, был высокого роста и облачен в превосходно сшитую и безукоризненно сидевшую на нем форму, тогда как второй поражал своей худобой и маленьким ростом, а его форменная куртка с оттопыривающимися спереди многочисленными карманами выглядела так, будто ее сшили из настоящего тряпья.

— Привет, — произнесла она улыбаясь. — Вы как раз вовремя. Приглашаю вас присоединиться к чаепитию и разделить со мной яблочный пирог.

Высокий военный, который, как заметила Мэдди, был необычайно привлекательным мужчиной с темными волосами, видневшимися из-под широких полей шляпы, темными сердитыми глазами, нависшими бровями и густыми усами, в ответ на приглашение лишь бросил на нее искоса недовольный взгляд.

— Настоящий чай? — спросил, подняв в изумлении брови, второй военный. Когда он говорил, на его живом смуглом лице появлялись мелкие морщины, и она заметила, что у него отсутствует один из верхних резцов. — Настоящие яблоки? Настоящий пирог?

— Ну конечно же, присоединяйтесь.

Не успела Мэдди налить в чашку чай, как солдат уже спрыгнул на землю и в мгновение ока был подле нее. Рука его, когда он принимал чашку с чаем, слегка тряслась, да и весь он дрожал в предвкушении удовольствия. Она налила еще одну чашку и, держа ее в вытянутой руке, позвала так и не слезшего с коня офицера, определив по двум серебряным полоскам у него на плечах звание:

— Капитан.

Ничего не ответив на ее приглашение, он молча подъехал чуть ли не к самому столу и устремил на нее мрачный взгляд. «На этом громадном жеребце он кажется двенадцати футов ростом», — подумала Мэдди, чувствуя, как от усилий смотреть ему прямо в лицо у нее сводит шею.

— Вы Ла Рейна?

Голос был приятным, но не тон, каким был задан вопрос.

— Да. — Она улыбнулась как можно приветливее, стараясь не обращать внимания на все возраставшую боль в шее. — Под этим именем я выступаю. Мое настоящее имя…

Фраза осталась незаконченной, так как в этот момент лошадь офицера сделала шаг в сторону, и Мэдди бросилась спасать задребезжавшую на столе посуду, которая едва не свалилась на землю.

— Спокойно, Сатана, — произнес капитан и натянул поводья.

Маленький рядовой, стоявший в этот момент справа от Мэдди, чуть не подавился своим чаем.

— С вами все в порядке? — спросила участливо Мэдди.

— Лучше не бывает. — Солдат широко ухмыльнулся: — Сатана, вот это да. — И он разразился громким хохотом.

Мэдди отрезала большой кусок пирога и, положив его на тарелку, протянула ему.

— Может, вам лучше поесть?

— Нет, мэм, спасибо. Хочу досмотреть этот спектакль до конца. Я присяду вон там, неподалеку.

Проводив его взглядом, Мэдди вновь посмотрела на сидевшего в седле офицера. Конь его стоял так близко, что, казалось, еще мгновение — и он смахнет хвостом на землю всю посуду.

— Чем я могу помочь вам, капитан? — Она отодвинула чашку с чаем подальше от конского хвоста.

Офицер сунул руку во внутренний карман короткой темно-синей форменной куртки и, достав оттуда сложенный лист бумаги, протянул его Мэдди.

— У меня приказ от генерала Йовингтона сопровождать вас в поездке по золотым приискам.

Разворачивая письмо, Мэдди улыбнулась. «Как это мило со стороны генерала, — подумала она, — позаботиться о дополнительных мерах безопасности».

— Вас повысили в звании, — сказала она, бросив взгляд на фамилию в письме. — Мои поздравления, капитан Суррей.

— Лейтенант Суррей скончался на прошлой неделе, и мне было приказано взять на себя выполнение этой миссии. Генерал Йовингтон не знает о смерти Суррея, и его также еще не поставили в известность о том, что я занял место лейтенанта.

На мгновение Мэдди утратила дар речи. Она была уверена, что генерал все объяснил этому человеку и тот знает, почему она отправилась на золотые прииски. А теперь, что ей прикажете делать теперь? Как, скажите на милость, она сможет выполнить свое задание, если за ней ежеминутно будут следить эти двое? Каким-то образом она должна от них избавиться.

— Это весьма любезно с вашей стороны и со стороны генерала Йовингтона, но я вполне могу обойтись без эскорта.

— Как и армия вполне могла бы обойтись без того, чтобы посылать своих офицеров сопровождать странствующих певиц, — произнес он, глядя на нее сверху вниз.

Мэдди моргнула. Не может быть, чтобы он хотел это сказать так грубо, как это прозвучало.

— Пожалуйста, капитан, — снова предложила она, — выпейте со мной чаю. Он остывает. К тому же ваша лошадь уже начала уничтожать карету. — Она кивком головы показала на животное, которое явно решило попробовать на вкус окрашенное в ярко-красный цвет дерево.

Стиснув коленями бока коня, капитан заставил его податься на несколько футов назад, после чего, оставив поводья свисать свободно, спрыгнул на землю. «Отлично выезжанная лошадь», — подумала Мэдди и перевела взгляд на приближающегося к ней офицера. Он казался почти таким же высоким, как и тогда, когда сидел в седле, и, разговаривая с ним, она должна была, как и прежде, высоко задирать голову, чтобы видеть его лицо.

— Пожалуйста, садитесь, капитан.

Офицер проигнорировал ее приглашение. Носком ботинка подцепив табурет и вытащив его из-под стола, он стал на него ногой, после чего, опершись рукой о колено, достал из внутреннего кармана тонкую сигару и закурил.

При виде подобной развязности Мэдди нахмурилась.

— Полагаю, мэм, вы не имеете ни малейшего представления о том, что вас ждет впереди.

— Золотоискатели? Горы?

— Трудности! — Он устремил на нее суровый взгляд.

— Мне, несомненно, будет нелегко, но…

— Никаких «но». Вы… — ‘Ринг бросил взгляд на фарфоровый сервиз, — …вы, похоже, никогда не сталкивались с настоящими трудностями. Да и что могли вы знать о жизни в своем замкнутом мире оперной дивы?

Зеленые глаза Мэдди, казалось, позеленели еще больше.

— Как я понимаю, капитан, вы большой знаток оперы. Вероятно, провели там немало времени? Вы случайно не поете? Тенор, может быть?