Какое-то время они просто лежали в тишине, прислушиваясь к дыханию друг друга и шороху дождя. Потом Макса все-таки сморил сон, а Эль выскользнула из кровати и проверила электронную почту.

Письмо было датировано днем их с Максом вылета из Лондона. И на собеседование ей следовало явиться уже завтра, к десяти утра. Как раз успеет по прилету привести себя в порядок, собраться с мыслями и настроится на нужную внутреннюю волну.

Она столько ждала этого события, была уверена, что после положительного решения поднимет на уши весь Нью-Йорк, а теперь просто сидит, словно приклеенная к стулу и не может думать ни о чем, кроме того, что ее жизнь вот-вот расколется на «до» и «после».

Она вернулась в постель уже когда серое английское небо начало светлеть. Придвинулась к Максу, обняла его так сильно, что он даже улыбнулся во сне и покрепче обхватил ее в ответ.

Хотелось плакать, но Эль смогла взять себя в руки. Все идет своим чередом, как и должно быть.

— Что случилось? — наконец, спросил Макс, когда они спустились позавтракать в ресторан. Эль как раз пыталась разделаться с блинчиком, но из-за дрожащих рук просто выпотрошила все его сладкое содержимое на тарелку. — Ты как будто расстроена.

Эль неуверенно кивнула, отодвинула приборы и сделала жадный глоток кофе.

Хотелось как следует себя выругать за абсурдность ситуации, которую сама же и сделала. Что сказать Максу? «Я расстроена, потому что, скорее всего, поступлю и мне придется съехать?» Он первый подумает, что она не в ладах с головой. Или просто не хочет уходить с тепленького местечка. Но и замалчивать бессмысленно — он должен знать.

— Я получила письмо. Меня приглашают на собеседование. — Эль прочистила горло кашлем. — Я могу провалить его, но это уже большой шанс и…

Голос все-таки подвел ее, сошел на нет. Еще один глоток обжигающего кофе — и ничего. Словно она разом позабыла все слова.

— Наверное, нам бы стоило заказать шампанское по такому поводу? — Макс довольно улыбнулся, наклонился к ней через стол и заговорщицки шепнул: — Значит, у меня все-таки будет своя знакомая журналистка?

Эль снова кивнула. Он, кажется, не выглядит расстроенным? Понимает, что теперь у нее появится повод уйти и, возможно, даже рад этому. С оглядкой на все доставленные неприятности, это было бы логично. С глаз долой, из сердца вон.

— Я не хочу шампанского. — К горлу подступил ком, но Эль кое-как справилась с чувствами. И даже смогла улыбнуться. — Просто я так долго этого ждала. А теперь растеряна. Как будто… ну знаешь…

— То, чего долго ждешь, всегда особенно приятно сбывается, — подсказал он.

— Да, примерно так.

Разговор не клеился. Хотелось сказать совсем не то, что нужно было говорить, а их обычная болтовня вдруг стала тяжелой. Как будто слова нарочно приставали к гортани, и чтобы проговаривать их приходилось делать над собой нечеловеческие усилия.

— Эль, в чем дело? — Макс отодвинул в сторону тарелку. — Чем ты так расстроена?

«Ты должна ему сказать», — нашептывал тот внутренний голос, который еще верил в сказки и окреп за то время, что она провела возле этого мужчины.

«Да, скажи ему, что хочешь и дальше быть бестолковым придатком его фамилии и миллионов, которые откроют тебе все двери», — гаденько поддернул внутренний прагматик.

— Может быть мы…

Фразу перебила настырная трель телефона Макса. Он взглянув на экране, нахмурился.

— Я отойду, подожди минуту.

Эль наблюдала, как он вышел наружу. Сквозь стеклянную перегородку ресторана было видно, как нервно он прижимает телефон к уху и потирает лоб. Что-то случилось. Что-то плохое, раз он, нажав отбой, не спешит возвращаться в зал. Макс прошелся туда и назад, снова прижал телефон к уху. Потом «отбой» — и снова звонок.

Она не стала дожидаться его возвращения, сделала глоток латте и вышла наружу.

— Это Маргарита, — сказал Макс, предвидя ее встречный вопрос.

Марго. Ну конечно, Марго. Давно не давала о себе знать.

— У нее что-то случилось? — Выражение его лица было слишком очевидным, чтобы полагать, будто сестра позвонила справиться о его здоровье. Да и после ее выходки Макс был слишком зол, чтобы просто так болтать ни о чем.

— Она в Нью-Йорке.

Эль молча ждала продолжения. Явно что это — не единственная причина, по которой он так расстроен. Или, скорее, зол.

— Залезла ко мне в дом, взяла «Порш» и поехала покататься пьяная вдрызг. И попала в аварию.

— Она жива?

— Да, в порядке, но пострадала женщина и я пока не знаю, как ее состояние.

Эль зачем-то кивнула. Выходка в духе Марго: «взять» машину и оторваться просто потому, что с утра дождь и не понежиться на пляже.

— Одуванчик…

— Мы возвращаемся, — за него ответила она. И вдруг почувствовала облегчение. Там, в Нью-Йорке, все снова встанет на свои дела. Макс будет заниматься сестрой, а она сделает то, что давно пора было сделать — закроет двери в эту сказку.

Собирались они в спешке. У Макса то и дело звонил телефон: кажется, он держал руку на пульсе, контролировал каждую ниточку, которая могла повлиять на исход этого дела. Эль не спрашивала, но из обрывков его разговоров поняла, что Марго забрали в участок и что Александра Ван Дорт уже вылетела к дочери. Женщина, пострадавшая в аварии, до сих пор находилась в реанимации, и никто не давал хотя бы приблизительных прогнозов о ее дальней шей судьбе. Они не обсуждали то, что случилось, но вариантов развития события было не много: если женщина умрет, что участь Марго будет незавидной.

К части своей, Робинзон стойко переносил весь переполох и безропотно полез в переноску.

— Извини, что все так получилось. — Макс нервно отстегнулся, когда самолет набрал высоту, потер лицо ладонями. Было видно, что ему не по себе от того, как круто и неприятно изменились их лондонские каникулы. — Я должен был догадаться, что она вытворит что-то такое. Очень в ее духе. Но мне и в голову не могло прийти, что после всего она рискнет заявится ко мне.

— Это же Марго. — Эль, подумав, все-таки достала Робинзона из переноски и посадила на колени. Кот в благодарность громко замурлыкал, подставил голову для ласки и зажмурился, когда она почесала за ухом. Что с ним будет, когда она уедет? Макс никогда не выбросит его из дома, но ведь это именно она устроила так, чтобы они забрали Робинзона домой. — Я думаю, что Марго просто не знает, как извинится.

Макс не разделил ее надежду, скорее наоборот.

— А я думаю, она просто как следует не получила за свою выходку, хотя я просил мать принять меры.

Он выдохнул сквозь зубы, растрепал волосы. Нервничал, но старался не подать виду. Все-таки Марго — его сестра, родная кровь. Даже если ведет себя, как последняя стерва, ее судьба не может быть Максу полностью безразлична.

— Все будет хорошо. — Других слов Эль не нашла. Обсуждать Марго совсем не хотелось.

Он не стал говорить этого вслух, но оптимизма от ее слов в глазах Макса не прибавилось.

Возвращение было сумбурным. В аэропорту их уже ждал Ник, и они с Максом всю дорогу в полголоса что-то обсуждали. Эль не прислушивалась, не хотела знать. Марго… Печальный финал их дружбы до сих пор казался чем-то ненормальным, чем-то болезненным и странным, как порез пальца тупым ножом.

Дома Макс почти сразу растворился в заботах. Эль, пользуясь тем, что выпала из поля его зрения, потихоньку собрала вещи, а сумку на всякий случай спрятала под кровать. В любом случае, завтра ей придется покинуть этот дом и эту уютную сказку Золушки: в общежитие или в трейлер, но выныривать в реальность все равно вернется.

Даже Робинзон, словно чуял неладное, ходил за ней хвостом. Он почти сразу освоился, и деловито сточил когти о когтеточку, которую она пристроила около двери. Миска, кошачий туалет — котяра все обнюхал и пометил. Не оставляло сомнений, что его пребывание не будет хлопотным. Будет ли правильным оставить его на Макса? В конце концов. Это была ее прихоть, вряд ли Макс стал бы заморачиваться устройством жизни бездомного кота. Скорее всего, ограничился бы обустройством в приюте. Понятно, что Робинзона он забрал только, чтобы не расстраивать ее. Никто не разрешит ей забрать животное в общежитие и забирать его в трейлер тоже казалось кощунством. Придется много, очень много работать, и бедное животное будет обречено на одиночество. И все же…

Марго появилась ближе к ночи, практически одновременно с приездом Александры Ван Дорт. Эль хотела было выйти, обозначить свое присутствие, но малодушно сбежала в комнату, заперлась. Марго и ее желчь еще можно как-то пережить, но что скажет Александра? Женщина, которую она считала едва ли не образчиком современной сильной бизнес-леди, вряд ли порадуется тому, что ее сын связался с нищей малолеткой. А ведь со стороны все именно так и выглядит.

И все же, отсидеться не удалось. С Марго они столкнулись в гостиной, когда Эль, уверенная, что в доме все давно спят, тайком пробиралась на кухню за стаканом воды.

— И почему я не удивлена, что ты здесь?

Голос Марго заставил ее оцепенеть и на несколько секунд растеряться. Все было продумано: утром она собиралась пойти на собеседование и планировала не сталкиваться ни с Марго, ни с Александрой. И даже с Максом видеться не хотелось. Да и как? Он весь день был занят тем, что улаживал проблемы сестры: адвокат, залог, обеспечение комфортных условий пострадавшей стороне. Эль была уверена, что и сейчас он не спит, а закрылся в кабинете и продумывает стратегию защиты Марго от тюрьмы в случае, если история будет развиваться по самому плохому сценарию.

«Давай, ты можешь. Просто повернись, посмотри на нее — и пусть не думает, что имеет право вести себя, как последняя ссука».

Марго сидела на кровати, и ее вид оставлял желать лучшего. Большой сизый синяк под глазом сделал ее лицо одутловатым, глаза покраснели, под нижней губой осталась пара царапин. И все же, это было ничто в сравнении с женщиной, за чью жизнь медики сражались который час.