– Я хирург.

– Хирург! Кто дал вам разрешение осматривать трупы? Я не назначал вскрытия. И не вздумайте долдонить, что об этом попросили какие-то родственники – все равно не поверю. У шлюх нет родни… по крайней мере, той, которая бы их признавала.

Ирландец неодобрительно нахмурил темные брови:

– И все же, сэр Уильям, вскрытие необходимо. Эти женщины были убиты.

– Убиты? – магистрат неприятно рассмеялся. – О чем это вы? Никакого убийства не было. Все погибли при пожаре. Свечку, небось, поставили слишком близко к занавеске, а не то уголек из камина выпал.

– Чем же тогда вы объясните ножевые ранения?

– Ножевые ранения? Что за ранения?

– По крайней мере, две из погибших были заколоты, а одной перерезали…

Массивная рука сэра Уильяма взлетела в пренебрежительном жесте.

– Довольно. Я не стану растрачивать силы нашего ведомства на расследование причин смерти кучки потаскух. Вы полагаете, почтенным гражданам Лондона не все равно, будет на улицах десятком шлюх больше или меньше?

– Думаю, ее матери не все равно, – мотнул головой Себастьян в сторону лежащего с краю тела светловолосой девочки.

– Будь у этой девки заботливая мать, ей не пришлось бы зарабатывать на спине, – сэр Уильям на мгновение умолк, изучая Девлина прищуренным взглядом. – Я вас знаю. Вы сынок графа Гендона.

– Верно.

К мясистому, крупному лицу магистрата прилила кровь.

– Это не ваше дело – слышите? Мне плевать, что ваш отец – канцлер казначейства. Я не потерплю вмешательства в расследование!

– Что-то я не заметил здесь хоть какого-то расследования, в которое мог бы вмешаться, – съязвил виконт.

Лицо сэра Уильяма побагровело до того, что казалось черным.

– Предупреждаю вас, милорд, – затряс он мясистым пальцем перед самым носом Себастьяна. – Держитесь подальше или я вас арестую – будь вы трижды сыном пэра!

Магистрат тяжелыми шагами удалился, резко выкрикивая приказы роющимся в развалинах мужчинам. Гибсон проводил его хмурым взглядом.

Себастьяна же больше заинтересовала остановившаяся на углу карета, дверцу которой проворно открывал ливрейный лакей.

– Кто это? – спросил Гибсон.

Высокая дама в элегантной накидке и шляпке с развевающимся на ветру страусовым пером показалась из экипажа, ожидая, пока слуга опустит подножку.

– Это, – ответил виконт, – мисс Геро Джарвис.

– Дочь лорда Джарвиса? Почему она здесь?

– Она и есть единственная женщина, спасшаяся на пожаре.

– Мисс Джарвис?! Что, ради всего святого, она делала в приюте Магдалины?

– Занималась исследованиями, – бросил Себастьян, направляясь к карете, чтобы предложить даме руку.


ГЛАВА 6

– Я рассчитывала, что смогу найти вас здесь, – заметила мисс Джарвис.

Она приняла помощь виконта, но, выйдя из кареты, тут же отпустила пальцы мужчины и отступила на шаг. В глубине экипажа Себастьян заметил служанку, чинно поджавшую губы и сложившую руки перед собой.

– Это Пол Гибсон, не так ли? – спросила Геро, поглядывая через плечо Девлина на доктора, который стоял у двуколки виконта и разговаривал с Томом, хмуро косящимся на знатную обманщицу. – Тот самый хирург?

– Вы его знаете?

– Посетила пару его лекций в больнице: по кровеносной системе и по мускулатуре.

Себастьян не ожидал ничего подобного от дочери лорда Джарвиса, но предпочел оставить свое изумление при себе.

– Честно говоря, – продолжала дама, – удивлена, что встретила доктора здесь. Не думала, что сэр Уильям собирается назначить вскрытие.

– А сэр Уильям и не собирается. Гибсон здесь, потому что он мой друг.

Девушка бросила на собеседника быстрый взгляд:

– Доктор что-нибудь обнаружил?

– Утверждает, что женщины были убиты. Большинство заколоты, но, по крайней мере, одна застрелена.

Геро открыла зонтик, защищаясь от неяркого солнца.

– Вы ведь не верили мне?

– Я сомневался.

Мисс Джарвис кивнула, словно ожидала такого ответа. На улице перед домом магистрат руководил погрузкой скорбного ряда обугленных тел на повозку. Понаблюдав за ним некоторое время, девушка спросила:

– Заключение доктора Гибсона не побудило сэра Уильяма назначить вскрытие?

– Нет. Полагаю, за это можно поблагодарить вашего отца.

– Сомневаюсь, что к вскрытию прибегли бы, даже не вмешайся отец, – покачала головой Геро. – Отношение магистрата к проституткам общеизвестно. В прошлом месяце перед ним предстал торговец фруктами, избивший до смерти женщину возле церкви Святого Павла. Сэр Уильям отпустил этого изверга, ограничившись предупреждением.

Себастьян внимательно всмотрелся в лицо собеседницы:

– Что привело вас сюда, мисс Джарвис?

Ветер бросил на щеку девушке прядь волос, и она без малейшего кокетства заправила локон обратно.

– Я побеседовала с квакерами из Общества друзей. Кажется, один господин по имени Джошуа Уолден находился в приюте Магдалины в тот вечер, когда туда обратилась Роза. Квакер живет в Ханс-Тауне[12]. Пожалуй, он мог бы рассказать нам о погибшей.

– Нам? – скрестив руки на груди, Себастьян качнулся на каблуках сапог. – Мы договаривались, что это целиком ваше расследование, мисс Джарвис, а мое участие ограничивается ролью советника и стремительно близится к завершению.

Одной рукой придерживая шляпку, Геро запрокинула голову и посмотрела на растрескавшиеся, закопченные стены. Что-то дрогнуло в лице девушки, какое-то болезненное чувство промелькнуло – и тут же исчезло.

– Это была примитивная уловка, и вы прекрасно это понимаете. Лорд Девлин, я хочу выяснить, кто убил этих женщин и почему. И я не настолько тщеславна, чтобы не признать, что вы неизмеримо опытнее в подобных вопросах. Я надеялась, что когда вы, хотя бы бегло, рассмотрите это дело, оно вас заинтересует.

Виконт промолчал, и она спросила:

– Вы верите в справедливость?

– Как в отвлеченное понятие, да. Но, боюсь, в этом мире очень мало истинной справедливости.

Геро кивнула в сторону обгоревших развалин приюта Магдалины.

– При жизни общество предало Розу – и всех этих женщин. Я не хочу предавать их после смерти.

– Вы не в ответе за общество.

– В ответе. Все мы в ответе, каждый своей мерой, – мисс Джарвис обернулась, вперив в собеседника пристальный взгляд. – Так вы поедете со мной в Ханс-Таун?

Мужчина открыл рот, чтобы сказать «нет». Но, посмотрев в напряженные серые глаза девушки, Себастьян угадал, что она сама отчасти желает, чтобы он отказался. Отказ послужил бы оправданием для того, чтобы остаться в стороне от этой трагедии, от страха и ужаса той ночи.

Повернувшись, виконт увидел, как на телегу швырнули тело светловолосой девочки. И в это мгновение он не думал ни о лорде Джарвисе, ни о его дочери. Он думал о жизни, которую погибший ребенок никогда не проживет, и о людях, испоганивших и отнявших эту жизнь.

Удивив и Геро, и самого себя, Себастьян произнес:

– Да.


ГЛАВА 7

Дом Джошуа Уолдена в Ханс-Тауне оказался скромным строением из красного кирпича с аккуратно выкрашенными белой краской ставнями, блестящей черной дверью и ухоженными кустиками гвоздик и камнеломки в оконных ящиках.

Хозяин, мужчина лет пятидесяти с густой шапкой седеющих темных волос, худой и высокий, как жердь, принял их в скромно обставленной гостиной.

– Ваш визит большая честь для меня, Геро Джарвис[13], большая честь, – приговаривал он, приглашая гостей присесть. – Я прочел вашу статью о высоком уровне смертности среди детей, которых приходы продают трубочистам для чистки дымоходов. Интереснейшая работа.

– Благодарю вас, – просияла дама, одаривая квакера такой широкой улыбкой, что Себастьян даже моргнул. – Хотя должна признаться, используемая методика принадлежит не мне.

Со своего места у незажженного камина виконт с изумлением прислушивался, как мисс Джарвис неторопливо и искусно завоевывает доверие и благосклонность хозяина. Оба поборника справедливости обстоятельно обсудили множество тем: от родильных домов до законов о бедняках. Наконец Геро мастерски подвела беседу к цели их визита.

– Кажется, вы присутствовали в приюте тем вечером, когда Роза Джонс попросила убежища, – обронила она.

– Да, третьего дня.

– Третьего дня? – переспросил Себастьян.

– По-вашему, в среду, – улыбнулся Уолден. – Я запомнил, потому что погода стояла ужасная: дождь лил как из ведра, и было довольно зябко. Настоящей весны мы еще и не видели, не правда ли? Эти неприкаянные бедняжки насквозь промокли и продрогли до костей.

– Бедняжки? – подался вперед виконт.

– Да, женщин было две. Не припомню, как звали вторую… Хелен или Ханна… Как-то так. Но боюсь, она недолго пробыла в приюте. Наши правила не жестоки, однако строги. И мы обнаружили, что некоторые особы, пришедшие к нам, на самом деле не тверды в намерении отказаться от прежней жизни. Боюсь, что Хелен или Ханна, как бы там ее ни звали, принадлежала именно к таким. В тот вечер она была напугана, но вскоре успокоилась и через день-два ушла.

Мисс Джарвис кивнула, никак не выказав, что смущена или шокирована темой разговора.

– По-вашему, она была напугана?

– О, да. Они обе боялись, что вовсе не удивительно. Большинство из женщин, обратившихся к нам, бегут от ужасных обстоятельств – настоящего рабства, знаете ли. Эти животные, их хозяева, либо вынуждают несчастных подписать бумаги, которые безграмотные дурочки считают обязывающими, либо ухитряются навесить на них непомерную задолженность, вплоть до одежды на плечах, так что, сбежав, жертвы навлекают на себя обвинения в воровстве.