Дама в карете дождалась, пока виконт вошел в лавку.

– Жди здесь, – приказала она кучеру и дала сигнал лакею опустить подножку.

* * * * *

Себастьян взвесил в руке кинжал, тщательно оценивая тяжесть этого великолепного образчика оружейного мастерства. Изящная серебряная инкрустация в мавританском стиле украшала рукоятку из слоновой кости.

– Только на этой неделе прибыл из Испании, милорд, – доверительно сообщил, перегнувшись через прилавок, владелец сего неприметного заведеньица на Стрэнде, кругленький коротышка с пухлыми розовыми щеками и лысеющей макушкой. – Лучшая толедская сталь. Отделка рукояти необычайно искусна, вы не находите?

Себастьян кивнул, и, резко развернувшись, метнул кинжал в мишень на задней стене магазина. Лезвие вонзилось и, задрожав, замерло немного левее центра. Торговец в отчаянии всплеснул руками: Девлин никогда не промахивался.

– Очевидно, скрытый изъян… Позвольте показать вам другой –

– Не нужно. Лезвие пошло верно, – Себастьян потер глаза большим и указательным пальцами, ощущая в руке слабую дрожь, вызванную слишком большим количеством бессонных ночей, выпитых бутылок бренди и несъеденных обедов. – Я беру его.

Виконт как раз потянулся за кошельком, когда на двери прозвенел колокольчик и в помещение вошла женщина в темно-зеленой накидке и шляпке со страусовым пером, принеся с собой запах прохладного весеннего утра.

Светло-русые волосы высокой, уже не юной посетительницы были зачесаны назад незатейливым образом, который подчеркивал римскую линию носа, унаследованную от отца – лорда Джарвиса, двоюродного брата короля и признанной силы, стоявшей за непрочным регентством Принни[4]. Кивнув в ответ на подобострастные приветствия хозяина лавки, дама обратила взгляд серых глаз на Себастьяна.

– Заметила на улице ваш экипаж: пара гнедых и грум, с виду лет двенадцати.

Лорд Девлин сосредоточил свое внимание на отсчитывании необходимого количества банкнот.

– По-моему, Тому тринадцать. А что? Он стащил у вас кошелек?

Девушка приподняла бровь с выражением, которое неприятно напомнило собеседнику ее невероятно высокомерного и безжалостного отца.

– Ваш слуга – карманный воришка?

– Бывший.

– Как … оригинально, – дама прокашлялась. – Мне хотелось бы покататься в парке.

Себастьян посмотрел в неприветливое, решительное лицо Геро Джарвис. Он не питал иллюзий касательно отношения этой леди к собственной персоне. Мисс Джарвис уже высказывала мнение, и неоднократно, что виконта следует арестовать, а лучше без проволочек расстрелять.

– Я так понимаю, это намек? Желаете, чтобы я пригласил вас на прогулку?

– Благодарю, – дама направилась к двери. – Подожду в вашем экипаже.

Когда Себастьян, чье любопытство было затронуто, через пару минут вышел из магазина, то обнаружил, что мисс Джарвис восседает на высоком сидении его экипажа и собственноручно умело держит поводья, отложив закрытый зонтик. Юного грума нигде не было видно, хотя элегантная городская карета дамы ожидала на углу. Ее кучер, похоже, спал.

– А где Том? – поинтересовался Себастьян, запрыгивая в экипаж и перехватывая вожжи.

– Я сказала, что он не понадобится.

– Два замечания, – процедил Девлин, трогая гнедых с места. – Я не люблю, когда кто-то чужой правит моими лошадьми, и терпеть не могу, если моим слугам отдают ложные приказы.

– В моих словах не было лжи: мне мальчишка не требовался, – дама щелчком открыла зонтик и наклонила его, закрываясь от слабого солнечного света. – Хотя ваши чувства в отношении лошадей понятны, но коль скоро я отпустила грума, ничего другого не оставалось, не так ли?

– Мисс Джарвис, – хрипло проскрежетал виконт, – за последние полтора года ваш отец неоднократно пытался убить меня и чуть не уничтожил близкого мне человека. К чему этот совместный променад?

– Ах, это он пытался убить вас?! Насколько мне помнится, это вы угрожали убить его.

– Несколько раз, – согласился Себастьян, поворачивая в ворота Гайд-парка.

– И взяли в заложницы меня, – напомнила спутница.

– С горничной в придачу, – поддакнул Девлин. – Но ведь ненадолго. Что возвращает нас к вопросу: зачем вы здесь?

– Прошлой ночью неизвестные напали на приют Магдалины возле Ковент-Гардена[5]. Налетчики убили около полудюжины женщин и подожгли дом.

Квакерский приют не был темой, принятой к обсуждению в обществе. Бросив быстрый взгляд на девушку, Себастьян перевел его обратно на лошадей.

– Я слышал, что заведение сгорело. Но не припомню, чтоб говорилось о нападении.

– Для Боу-стрит[6] гораздо удобнее признать пожар несчастным случаем, – презрительно скривила губы Геро. – В конце концов, жертвами стали всего лишь женщины с дурной репутацией.

– А откуда вам известно, что пожар не был случайностью?

– Потому что я сама в то время находилась в приюте. Я вылезла через окно с одной из женщин и убежала по проходу между домами.

На мгновение, пока собеседник осмысливал сказанное, воцарилась тишина.

– Вы не спросили, как я там очутилась, – подсказала девушка.

– Ну, хорошо, мисс Джарвис: так как же вы там очутились?

– Проводила исследования, чтобы подать на следующем заседании парламента законопроект о пособии нуждающимся женщинам. Лицемерные моралисты и мечущие громы с амвонов священники столетиями убеждали общество в том, что женщины становятся проститутками из-за своей врожденной низкой нравственности. Я же, напротив, убеждена – горькая истина в том, что большинство женщин прибегают к этому ремеслу, отчаявшись, как к последней мере. Не имея возможности заработать на жизнь никаким другим доступным в нашем обществе способом, они вскоре понимают, что им остается или красть, или торговать собой, или умирать с голоду.

Виконт взглянул в напряженное лицо спутницы. Не может быть, чтобы такая проблема волновала чувства дочери лорда Джарвиса. Но с другой стороны, Себастьян почти ничего не знает об этой леди.

– А что случилось со второй беглянкой?

– Ее застрелили, когда мы почти уже выбежали на улицу. По счастью, я оставила в карете горничную: у нее настолько кислый и чопорный вид, что исключает всякую возможность общения с нереспектабельными особами. А иначе, нет сомнений, служанку бы тоже убили.

Себастьян перевел взгляд на парк, обдумывая услышанное. Время для прогулок было неурочное: если не считать мужчину средних лет, обучавшего мальчика-подростка править потрепанной двуколкой, посыпанная гравием дорога в мерцающем утреннем свете была совершенно пустынна.

– Не обессудьте, мисс Джарвис, – спустя мгновение заговорил виконт, – но я нахожу, что во все это сложно поверить. Видите ли, по-моему, посмей некто прошлой ночью стрелять в дочь лорда Джарвиса, всех магистратов и констеблей Англии уже подняли бы на ноги. Пока мы тут беседуем, сыщики уже рыскали бы по городским задворкам и притонам до тех пор, пока виновников не привлекли бы к ответу.

Зардевшись сердитым румянцем, Геро принялась нервно вертеть зонтик.

– Отца расстроило возможное обнародование моего пребывания в приюте Магдалины…

– Расстроило? – переспросил Себастьян, изогнув бровь.

– Расстроило, – с нажимом повторила спутница.

– Учитывая отношение лорда Джарвиса к социальным реформам, полагаю, определение «ужаснуло» более точное.

– Отец понимает, что наши убеждения разнятся.

Себастьян только ухмыльнулся.

– Он попросил сэра Уильяма Хэдли лично заняться расследованием, – добавила Геро.

– Тогда можете спать спокойно. На посту главного магистрата Боу-стрит сэр Уильям зарекомендовал себя как грубый, безжалостный и очень предприимчивый человек.

– Боюсь, я не совсем понятно выразилась. Магистрату приказано проследить, чтобы не проводилось никакого официального расследования, поскольку оно неизбежно свяжет мое имя с произошедшим. Вместо этого отец намеревается разобраться с виновными лично. Он хочет, чтобы все было тихо. Очень тихо.

– Лорд Джарвис весьма искусен в «тихом» разбирательстве с неугодными, – бросил виконт. – Думаю, вам не следует особо волноваться по этому поводу.

– Для отца единственной целью является смерть тех, кто подверг мою жизнь опасности.

– А разве этого недостаточно?

Взгляд серых глаз повернувшейся к собеседнику мисс Джарвис был столь же умен и непроницаем, как у ее всемогущего родителя.

– Одну из девушек, которых я опрашивала тем вечером, звали Роза. Роза Джонс. Не старше восемнадцати-девятнадцати лет, высокая, стройная, каштановые волосы, зеленые глаза. Могу поклясться, что она была знатного происхождения. Очень знатного.

– Вполне возможно. К несчастью, мисс Джарвис, гнет обстоятельств часто вынуждает женщин самого благородного происхождения к проституции.

Себастьян завершил второй круг по парку в молчании, затем повернул обратно к Стрэнду.

– Дочери священников, обедневших адвокатов и докторов, жены и сироты погибших на войне офицеров – все они гораздо чаще промышляют в Ковент-Гардене, чем вы себе представляете.

– Может, и так. Но когда прошлой ночью бандиты вламывались в приют, Роза воскликнула: «Боже, они нашли меня! Эти люди пришли убить меня!». Позже я услышала, как мужчины переговаривались: «Ее здесь нет». – «Должно быть, она наверху». По-моему, приют уничтожили из-за Розы Джонс. Я хочу узнать, кем была эта девушка, и почему налетчики охотились за ней.

– Зачем?

– Зачем? – казалось, собеседница искренне удивлена вопросом.

– Да-да. К чему вам это знать? Вульгарное любопытство?

– Нет.

– Тогда что?

На мгновение спутница умолкла, разглядывая туманный парк. Сырой ветер растрепывал ее гладко причесанные русые волосы. Глубоко вдохнув, Геро ответила: