Все усилия были напрасны. И проданная в Рязани квартира, и надежды, и мечты… Все пошло прахом, когда Михаил Федорович категорически открестился и от той командировки, и от любви, и даже предложил сделать тест ДНК, чтобы его оставили в покое. А она-то понадеялась, что хотя бы разница в возрасте его как-то заинтересует. И бросит он свою Татьяну, и будет с ней…

– Чего ревешь-то? – покачал головой дед. – Зато дочку пристроила в большом городе, работу хорошую нашла. Будешь работать на совесть, так я и тебя в завещании не забуду. А ты, Ленка, воду не мути. Видишь, как все вышло. И мужик твой как бы не врет. Ну… ты там сама разбирайся с ним. Но девку с работы чтобы не выгонял. А если погонит, то пусть в хорошее место. Глядите мне. Ишь ты, хулиганье. Молодые, здоровые, а жить спокойно не умеете. Цените, что есть. Ночевать-то останетесь? Хотя едьте-ка вы восвояси, с проблемами разбирайтесь. Нечего мне тут ауру портить. Вот будет все хорошо, тогда и приедете погостить.


– Давайте, уматывайте в свое кино, – торопила Сергея и Дашу взволнованная Березкина. – Я ж для вас стараюсь.

На этот вечер они запланировали срочное и окончательное обольщение Вадика. Он вот-вот должен был вернуться с курсов и застать дома Веру. Версия была незамысловатая: хозяева ушли в кино, а так как они забыли, есть ли у Вадика ключ или нет, то попросили Веру подежурить и открыть дверь.

– Ладно врать-то. У нас тут обоюдный интерес, – напомнила Даша.

– Не скажи, – хихикнула Вера. – Я вот теперь думаю: а нужно ли мне такое счастье? С одной стороны, наличие в доме самца дает ощущение заполненности жизни, этакой круглосуточной занятости. Это как морскую свинку завести. Сначала – ути-пуси, какая классная, как здорово, а потом начинаешь париться: чем кормить, куда поселить, ах-ах, отравилась, сожрала не то, чем лечить. А потом выпустишь из аквариума разок погулять, и лови по всей квартире. Понимаешь, женщина должна оставаться женщиной, а совместный быт разрушает чувства. Сейчас он для меня принц, незнакомец, и очень хочется узнать его поближе. А потом, может быть, я буду думать только об одном: как бы его отдать кому-нибудь на передержку. Вдруг я с ним не уживусь? Одно дело встречаться – это романтично. А другое – кормить его, носки стирать, волосы с мыла снимать, щетку в стаканчик ставить. Может быть, я тоже хочу оставаться загадочной незнакомкой. О которой мечтают, которую хотят. А вдруг он тоже во мне разочаруется да еще и скажет об этом?

– Ну, это да, – неожиданно поддержал ее Сергей. – Любая загадочная незнакомка после близкого знакомства может основательно загадить мужчине жизнь. Вы, загадочные, такие непредсказуемые!

– Фу, вы зато предсказуемые, – надулась Березкина. – Вот тебе, Дашка, не повезло с мужиком. А мне, может быть, еще повезет.

– Если тебе повезет, то у меня в квартире хотя бы больше места образуется, – не расстроилась Дарья. – Ладно, мы пошли. Смотри, не напугай тут мальчика. А то он нежный и трепетный, даром что такой откормленный.

– Идите, дети мои. И помните, что если придете раньше полуночи, получите от меня по тыкве. Двери я закрою, ключи запасные завтра занесу. Кыш!

– Идея так себе, – задумчиво сказал Сергей, выпуская Дашу из подъезда. – Но мы хотя бы в кино сходим. А это уже плюс. Ничего, если я возьму билеты на последний ряд? Места для поцелуев и все такое.

– Ты от меня что хочешь услышать?

– Что ты не будешь ко мне приставать, – хмыкнул Сергей. – Обещай.

– Я подумаю.


Вадик, застав в квартире Веру в коротком халатике и с голыми ногами, жутко перепугался и даже попытался сбежать. Но потом вдруг резко махнул рукой и с отчаянием заявил притихшей Березкиной:

– Эх! Была не была!

– Такое ощущение, что ты собрался на бой со Змеем Горынычем, – опешила Вера. – Вообще-то я думала, что ты обрадуешься.

– Я рад! Только я за себя не отвечаю. Или ты оденься.

– Ну, чтобы я после таких слов, да одеваться пошла. Нет уж. Мой руки, ужинать будем. Ты вино пьешь?

– Вино, – напрягся Вадик. – Могу. Но лучше мое.

– Ой, мы после твоего буянить будем – отмахнулась Вера. – У тебя не вино, а настойка нечеловеческой крепости, я пробовала. Давай все же не напиваться, а просто для романтики по глоточку красного? У меня на тебя планы.

– Давай тогда ужинать не будем, – подумав, предложил он.

– Вау! Ты мне нравишься все больше и больше! Тогда я в душ!

– Я имел в виду, что нам надо поговорить сначала, – жалобно крикнул ей вслед Вадим.

Но Березкина его уже не слышала.

– Какие эти городские быстрые, – пробормотал Вадик, пугливо вытерев испарину. – Страшно-то как. А вдруг что не так сделаю? А может, я ее не так понял и она обидится? Хорошая девушка. А тут я как хрен с горы.

Он перестал стаскивать брюки, путаясь в штанинах и замер.

«Действительно, а вдруг она про другое говорила? А про что ж тогда? Да нет, про это самое. И я ж женюсь, если что. Я готов».

Он тревожно посмотрел на большой палец, торчавший из дырявого носка, и, вернувшись к более насущной проблеме, начал суетливо раздеваться. Когда из одежды на нем остались лишь сатиновые семейные трусы с корабликами и якорями, раздался требовательный звонок в дверь.

– Что еще за хмырь? – пробормотал Вадик, выглянув в глазок. На площадке топтался какой-то конфетно-слащавый красавчик, картинно потряхивавший челкой и нежно улыбавшийся рекламной улыбкой во все тридцать два зуба.

Посчитав, что трусов для такого визитера вполне достаточно, не одеваться же снова, Вадим распахнул двери и, как учила Даша, уверенно сообщил:

– Мы ничего не покупаем, в секты не записываемся, пылесосить нам ничего не надо.

– Ты еще кто такой? – неожиданно агрессивно попер на него незваный гость. – Ходит тут без штанов, пузом сверкает!

Вадик нахмурился и начал раздражаться. От красавчика пахло какой-то пряной туалетной водой, а волосы блестели, словно их облизали собаки. Мужик таким быть не должен. Все у них в городе не по-людски.

– Я кто такой? А ты кто такой? – Вадик толкнул его животом, как борец сумо, и грозно перегородил вход в квартиру. – Я здесь живу! Захочу и трусы сниму. Тебя забыл спросить!

– Надо же, – презрительно скривил губы пришедший. – Как быстро мне нашлась замена. Видимо, барышня сильно торопилась, раз хапнула такую некондицию. Ничего, прибежит обратно как миленькая.

– Я вот сейчас из тебя некондицию сделаю, – проревел Вадик, сграбастав хама здоровенными ручищами. – Чтобы она к тебе не прибежала! Я, между прочим, жениться на ней собираюсь! Пришел тут, петух гамбургский! Хвост распустил!

Визитер, ловко извернувшись, пнул обидчика по толстой ляжке. Вадик взвыл и швырнул его вдаль по коридору.

– Ничего себе! – обалдело констатировала выплывшая из ванной Березкина. – Я гляжу, тут рыцарский турнир за обладание королевной. Привет, Марк! Как поживаешь? О, Вадик, ты великолепен в этих трусах. Вот, Марк, смотри, как должен выглядеть настоящий мужчина: лохмат, пузат и волосат.

– Где Дарья? – проныл Марк, держась за разбитый нос.

– На свиданке, – хихикнула Вера. – А ты какими судьбами здесь? Твоя бизнес-леди тебя вышибла из светлого будущего?

– Тебя не касается. Я просто разлюбил. Имею право.

– Ну, ясно, вышибла, – удовлетворенно констатировала Березкина. – Можешь оставить деньги за машину и отчаливать. Считай, что Дашка тебя простила.

– Какие еще деньги? Это не твое дело! И вообще, оденься. С меня хватит одного кривоногого полуголого чучела. – Марк оскорбленно повел плечом в сторону напряженно сопевшего Вадика.

Тот подтянул трусы и снова воинственно выпятил пузо.

– Ха, так ты еще и без денег. Вот тебя прижало-то. – Вера решила не обижаться. – Вынуждена тебя огорчить. Здесь ты не нужен ни с деньгами, ни без денег! Опоздал ты, Маркуша! И вообще, давай к выходу, нам не до тебя. Да, Вадик?

– Да, Верочка, – тут же подтвердил разгоряченный дракой Вадик. Он чувствовал себя рыцарем, добывшим девушку в честном бою. От этого ценность ее еще больше возрастала, да и собственная самооценка поднялась невероятно. Все же хорошо, что он сюда приехал. А дома-то что? Общага – работа, работа – общага, и никакой личной жизни.

– Счастливо оставаться, – процедил Марк, боком протискиваясь мимо голого амбала, нехорошо буравившего его маленькими глазками. – Даша когда вернется?

– Вечером, – рявкнул Вадим.

– Да она, может, и вовсе не вернется. – Вера сурово зыркнула на своего простодушного рыцаря. Неужели непонятно, что и как говорить бывшему, чтобы укусить побольнее и отомстить покачественнее.

– Нет, вернется, – гнул свое недогадливый Вадик.

Вера закатила глаза и пошлепала к Марку:

– Все, давай, не видишь – интим нарушаешь. Или будешь третьим?

– Не нужен нам третий! – всполошился наивный Вадик. – Мы ж не водку пить собираемся!

– Да я б с вами пить и не стал. – Марк брезгливо оглядел Березкину и хмыкнул. – Удачи! Смотрите, не разочаруйте друг друга. – И он торопливо вышел, с грохотом захлопнув за собой дверь.


Город запорошило первым робким снегом. Он тончайшей пеленой покрывал ночные улицы, искристо переливаясь в свете одиноких светофоров.

– Как красиво! – тихо вздохнула Даша, осторожно тронув крошечный сугроб. – Зима. Новый год скоро.

– Я не люблю Новый год. – Сергей бережно взял ее под руку. – Аккуратно, тут скользко. Новый год – грустный праздник. Каждый раз я от этой ночи жду чего-то необыкновенного, а в результате чувствую себя ребенком, споткнувшимся о напившегося в стельку Деда Мороза с отклеившейся бородой.

– Надо верить, – улыбнулась Даша. – Если не верить в Деда Мороза, то он и не придет.

Она снова вздохнула и вдруг погрустнела.

– Что, тоже вспомнился ненастоящий Дед Мороз? – усмехнулся Сергей.

– Да. – Она внимательно посмотрела ему в глаза. – Я вспомнила, что они все ненастоящие.

– А как же твое «надо верить»?

– Надо. Один настоящий все же где-то ходит. И это только мой Дед Мороз.