Судя по скорости прибытия, Елена Петровна летела на помеле. Ну, естественно, а на чем же еще передвигаться этой милейшей даме. Самый подходящий вид транспорта для старой ведьмы.

Татьяна Антоновна с тяжелым вздохом поднялась и пошла открывать. Она и хотела знать, и надеялась, что ничего не узнает. Когнитивный диссонанс раскалывал голову тупой болью. Сердце билось замедленно, словно нехотя. Наваливалась какая-то тяжелая апатия.

– Ой, неважно выглядишь! – выпалила Елена, влетев в квартиру. Сама она аж расцвела. Все же мало надо женщине для того, чтобы резко похорошеть: либо влюбиться, либо узнать тайну. Алле-оп, и внутри зажигается огонь, подсвечивающий любую даму, словно лампочка – занесенную снегами избушку!

– Зато ты отлично выглядишь. Давай, рассказывай. – Татьяну Антоновну даже оживление родственницы не обозлило. Организм нахлобучил на себя броню и стал почти неуязвим. Она словно впала в эмоциональную спячку.

– Даже не знаю, как и сказать. – Елена то садилась, то вскакивала, возбужденно сжимая кулачки. На губах ее блуждала странная улыбка – нервная и дерганая.

– Да уж как-нибудь. Не мотай мне душу.

– Ты знаешь, что у Михаила есть любовница? – выпалила Елена, с сорочьим любопытством уставившись на собеседницу. Она так внимательно таращилась, словно боялась упустить любую самую крохотную эмоцию.

– Знаю, – максимально равнодушно ответила Татьяна Антоновна.

– Да? – Елена, кажется, растерялась и, резко перестав нагнетать драматизм, почти обиженно протянула: – А знаешь, кто это?

– Понятия не имею.

– А я знаю! Это Эльвира!

– Кто? – равнодушие слетело с Татьяны Антоновны, как осенние листья от порыва ветра. – Какая Эльвира? Которая у деда? Да ты что несешь-то?

– А ты знаешь, что у них и ребенок общий есть? Твой Миша давным-давно на две семьи живет. – Физиономия Елены Петровны пылала праведным гневом. Едва лишь она услышала подтверждение того, что у Татьяниного мужа есть любовница, как все пазлы головоломки встали на свои места. Все оказалось правдой. Чувство огромнейшего облегчения даже мешало ей порадоваться беде родственницы. – Вот ведь гад! Все они, мужики, кобели! А дочка-то, между прочим, Снежана. Вот почему они у деда живут. Мишка их туда определил, чтоб поближе были, значит!

Озарения приходили к Елене Петровне одно за другим. Надо же, как все повернулось!

Частично вывалив информацию, полученную утром, частично приврав, она довела Татьяну Антоновну до состояния, близкого к обмороку, после чего начала хлопотать вокруг, изображая медицинскую помощь. Давно жизнь не казалась ей настолько яркой и насыщенной.

В довершение всего домой вернулся Михаил Федорович, в кои-то веки решивший порадовать супругу совместным ужином.

Любому мужчине знакомо это непередаваемое ощущение, когда ты хочешь сделать сюрприз и в который раз оказываешься в чем-то виноват: то сюрприз не тот, то не вовремя, то и вовсе не сюрприз, а тщательно продуманная пакость с намеком.

Ведь как рассуждает каждая особа, наделенная вместо мозгов лишь скверным характером и женской логикой? Купил торт? Намекает, что жру много сладкого! Принес фрукты? Ясно, намек, что пора на диету. Дарит нижнее белье? Ну, конечно, любовнице не подошло! Приглашает в театр? Провинился, теперь замаливает грехи. Букет цветов? У него сегодня просто свидание сорвалось!

Татьяна Антоновна была из той редкой породы мудрых женщин, которые умеют радоваться даже тому, чему обрадоваться сложно. Она умела поощрять, быть благодарной и ценить его неуклюжие усилия. Радовал Михаил Федорович супругу редко, от чего мысленно страдал, но сделать ничего не мог. Работа отнимала все силы и время. Но иногда он все же брал себя в руки и совершал титаническое усилие. Как сегодня.

Тем противнее было вместо жены увидеть на пороге Елену.

– Какими судьбами? – изумился Михаил Федоровч, спрятав букет за спину.

– Таня, это он! – надрывно проорала родственница и, словно опытный дрессировщик, отступила в сторону, дав дорогу хищнику.

Собравшись с духом, Татьяна спокойно вышла в коридор и, стараясь не трястись от обиды и бешенства, молча прислонилась к стеночке. Елена с жадным любопытством переводила взгляд с одного на другого.

«Хоть бы ты ушла, зараза», – мысленно телепатировала ей Татьяна Антоновна. Лишь присутствие родственницы сдерживало ее и не давало начать бить супруга тапочкой по макушке, как таракана. Но не доставлять же Ленке такое удовольствие! Нет уж. Назло врагам все будет чинно-благородно, пусть уйдет разочарованная – спектакль не состоялся.

– Да, – в замешательстве подтвердил Михаил Федорович, – это я пришел. А у вас тут что, девичник?

– Да уж не мальчишник, – ехидно заметила Елена.

– Ну и молодцы, – супруг удивленно взглянул на Татьяну Антоновну. – Я вообще-то хотел пригласить тебя в ресторан, если ты не против. У меня есть к тебе серьезный разговор.

– Да зачем в ресторан-то, об этом можно и дома побеседовать, – заволновалась Елена. Ясно было, что ее с собой не возьмут. А как пропустить такое представление? Это ж как астроному прошляпить падение очередного Тунгусского метеорита или как заядлому футбольному болельщику проспать финал Кубка мира, где играет любимая команда.

– О чем? – опешил Михаил Федорович, который собирался обсудить с супругой новогодний круиз. А что, Даша уже совсем взрослая, она и без них найдет с кем отметить праздник, тем более парень у нее приятный появился. Хватит уже для нее жить, пора и для себя.

– Сам знаешь, – не унималась прицепившаяся клещом сестрица. – Миша, все открылось!

– Лена, ты бы шла домой, – не выдержала Татьяна Антоновна. – Нам надо наедине поговорить.

– Я не могу тебя оставить в такой ситуации, – пафосно заявила та и на всякий случай покрепче вцепилась в косяк, словно кто-то собирался ее отдирать и насильно выпихивать на лестничную клетку.

– Интересное кино, а что раскрылось? – изумился Михаил Федорович, мельком вспомнив про налоговые схемы. Вряд ли тетки об этом. А о чем тогда?

– Я знаю, что Снежана твоя дочь, – устало сказала жена и закусила губу. – И про Эльвиру знаю.

– М-м-м… – Михаил Федорович буквально потерял дар речи и некоторое время переваривал услышанное. После чего осторожно уточнил: – Вы меня разыгрываете? Снежана, это которая у деда была, а Эльвира – это новая домоправительница? И… это… Как-то я связи со мной не улавливаю.

– Да ты ж их туда поселил! Мы все знаем! – взвизгнула Елена.

– А Эльвира тебе письма пишет! Любовные, – неожиданно выпалила супруга.

– Мне? Какие письма? Я ничего не получал!

– А я его забрала! Себе на память! Чтобы перечитывать долгими зимними вечерами, почесывая рожки о стену! – снова спокойно сказала Татьяна Антоновна. – Хотя, что уж там – рожки. Рожищи! Как у матерого лося.

– Таня. – Михаил Федорович жалобно поморгал и сел на пуф в коридоре. – Ладно, эта ненормальная вечно скандалы какие-то затевает, но ты-то что? Какая Снежана, какая Эльвира? Я у деда выяснял, не собирается он жениться, он нас специально пугал – издевался, как обычно, решил скрасить себе праздник маленьким представлением. А Снежана – дочка этой домоправительницы новой. Не могла мне Эльвира ничего писать, я ее впервые в жизни у отца на юбилее увидел!

– Хватит. Не отпирайся. Они приехали сюда из-за тебя. Эльвира забеременела от тебя, когда ты был у них в командировке, и родила Снежану. Снежана сама мне все рассказала, – заорала Елена. Ей не нравилось отсутствие накала страстей в диалоге. Что это за скандал, когда никто не орет? Кто-то же должен начать первым!

– Где я был в командировке? – трусливо съежился Михаил Федорович, судорожно перебирая в памяти грехи молодости.

– В Рязани, двадцать пять лет назад! – припечатала Елена.

– В Рязани? – с облегчением улыбнулся обвиняемый. – Да что ж я там делал, в Рязани-то? Да еще двадцать пять лет назад? Я за всю жизнь в командировку всего несколько раз ездил, и уж точно не в Рязань. Туда у нас стажеров посылают. Я вообще-то за границу только езжу. Тань, а ты чего? Глупости всякие слушаешь.

Татьяна Антоновна заволновалась. Судя по облегчению в глазах супруга, он явно успокоился. То есть ни в какой Рязани он не был. Она сейчас действительно вспомнила, что супруг, который всегда был не последним человеком на работе, ездил исключительно в «интересные» командировки за рубеж. И в Рязань ему ездить было вовсе незачем. Хотя мог соврать. А зачем? Да в те годы он вроде вовсе никуда уже не ездил?

– Лапушка моя. Да ты б хоть подумала, эта Снежана на меня и не похожа вовсе! И на Дашку не похожа! И вообще. Если б я узнал, что у меня дочка есть, я б признался тебе, решили как-нибудь! Ты эту Эльвиру-то видела? Куда ей в любовницы? Ну вы, тетки, даете!

– А ну, поехали к деду! – не сдалась Елена Петровна. Ведь тогда получалось, что это не Таньку муж обманывает, а ее саму? – Мне Снежана все рассказала! Не могла она наврать!

– Ишь ты! Снежана не могла, а я, значит, вру! А поехали! – неожиданно согласился Михаил Федорович. В том, что в Рязани он отродясь не бывал, он был уверен даже не на сто, а на двести процентов. И если и были какие-то грешки когда-то, то уж точно не там. – Все равно надо выяснить. Такие узлы лучше сразу рубить.


Иногда жизнь запутывает людские судьбы, как неумелый рыбак леску. И тогда действительно проще разрезать, чем распутать.

Этот длинный день все же закончился. И как это всегда бывает, для кого-то хорошо, а для кого-то ужасно. Весы судьбы покачали чашами, кому-то кинув от щедрот позитива. Но чтобы было чем облагодетельствовать одного, пришлось забрать у другого.

Эльвира ошиблась. Она так давно и страстно мечтала найти отца своей дочери и хотя бы старость дожить в достатке, что приняла желаемое за действительное. Михаил Федорович оказался вовсе не тем Мишей, в которого она когда-то… нет, не влюбилась, в которого поверила, как в путеводную звезду. А он посветил да и скрылся из глаз, оставив ее одну в океане жизненных неурядиц.