Его атака была столь стремительной, а моё раздражение на него столь сильно, что это сыграло со мной злую шутку. Я яростно ответила на его поцелуй раньше, чем сообразила, что вообще творю. Моё тело словно взорвалось фейерверком новых ощущений и вкусом его рта и тяжелая, густая волна желания покатилась вниз по моему телу, заставляя бедра бесстыдно тереться об него. И пусть это длилось лишь мгновение, но Рома сразу же почувствовал мой отклик и глухо и голодно застонал в мой рот, мгновенно становясь твердым и до боли вжимаясь в мой живот. Я опомнилась через секунду, но уже было безумно поздно. Самовлюбленный мерзавец уже прочитал все что ему нужно в непроизвольной реакции моего тела.

Я резко отпихнула его от себя.

— Ты совсем охренел? — яростно зашипела я на него.

— Не знаю точный медицинский термин, Лизонька, но «охренел» это явно не то, что сейчас со мной происходит. Хотя про «совсем» это ты права. Я так безумно хочу тебя, что уже совсем близок к тому, что бы совершить нечто противоправное. Тебе нравиться доводить меня до самой грани? Ты любишь такие игры? — он тяжело дышал, его глаза сузились, прожигая меня насквозь, а лицо стало хищным.

— Я никуда тебя не довожу! И не во что с тобой не играю! Ты просто псих! Вали к своей девушке. Если ей нравятся такие игры, то с ней и играй! Отвали от меня! Я тебя не хочу и никогда не захочу! У меня есть муж! Я его люблю!

— И поэтому ты целовала меня так словно я последний глоток воздуха и терлась об меня как течная кошка? Хочешь, я сейчас засуну руку в твои трусики и, уверен, ты окажешься там совершенно мокрой?

— Боже, ты, правда, совсем чокнутый! — попятилась я не желая признавать что на этот раз он совершенно прав.

Я текла так, как, наверное, никогда за все время с Сашей. Даже в начале наших отношений. Да пожалуй, никогда в жизни. И от этого стыд буквально брал меня за горло лишая воздуха.

— Да, я чокнутый! Помешанный! На тебе Лиза!

— Отвали! — прошептала я и вывалилась из ванной.

Мы расселись за столом. Мама хлопотала, как всегда желая убедиться, что накормит всех до отвала. Папа открыл вино, но я отказалась, разумно полагая, что алкоголь может сыграть со мной злую шутку, когда я в таком состоянии, и я сорвусь и наговорю лишнего. Рому усадили напротив, и теперь он улыбался улыбкой счастливого идиота, не сводя при этом с меня взгляда в котором весельем и не пахло. Я же смотрела куда угодно только не на него.

— Доченька, а чего ты отказываешься от вина? Папа твоё любимое купил, — удивилась мама.

— Э-э-э, ты знаешь, я воздержусь. По некоторым причинам, — пожала я неопределённо плечами.

На секунду воцарилась тишина, затем раздался радостный возглас мамы.

— Ну наконец-то, Лиза! А то сколько же можно с детьми тянуть!

Вот ведь как загадочно у моей мамы мозг работает. Стоит отказаться от бокала вина за обедом и сразу хоп! — и ты уже беременна.

Я уже открыла рот что бы возразить, как вдруг заметила как напрягся напротив Роман. Черты лица словно окаменели и глаза налились гневом. Ага, кажется волшебное слово «беременность», кошмарный сон всех холостяков, и тут работает безотказно. Ну тогда повременим с откровениями и может проблема в виде якобы влюбленного мачо рассосется сама собой под действием этого чудного слова — пугача.

— Ох, а мы-то уже как внуков заждались! Пять лет ведь почти уже живете как-никак! Эх, Мишенька, налей мне пополней, в честь такой радости! Ромочка, выпьете с нами за такую радостную новость?

Ненавижу врать родителям!

— Мама, ну еще ничего определенного, — промямлила я, пытаясь как-то смягчить будущие последствия.

— Простите, я не пью, — довольно резко ответил Рома, уже не глядя на меня.

— За рулем? — деловито осведомился отец.

— И это тоже, — кивнул Рома. — Но в основном не хочу искушать свою дурную наследственность. Уж вы-то знаете о том, что моя мать была запойной. Да и отец, когда выходил после отсидки, почти не просыхал.

Мне неожиданно стало больно от его жесткого тона, и я вспомнила его вечно пьяную мать и их с Колькой всегда полуголодных и неухоженных. Я перевела взгляд на Рому, желая показать, что мне безумно жаль его загробленного детства. Но натолкнулась на жесткий, агрессивный взгляд. Ему явно не нужна была моя жалость.

— Ну, тогда вдвойне приятно видеть, что ты, Ромочка, не смотря ни на что, вырос таким сильным и успешным человеком, а не пошёл на поводу у обстоятельств, — тепло сказала моя мать, и ей он улыбнулся с искренней благодарностью. — Гордись собой, сынок!

Отец с мамой выпили за «приятное известие» и застольная беседа пошла своим чередом. Стали вспоминать жизнь в старом дворе, а точнее в основном все те проделки, которые мы устраивали раз за разом. Потом почему-то плавно перешли на пересказ моих многочисленных выходок. Я уткнулась в тарелку и молчала, зато Рома засыпал моих родителей многочисленными вопросами, хохотал, делая вид, что ему безумно интересно, что же из моих «подвигов» в детстве ускользнуло от его внимания.

— Я всегда знал, что ты любишь животных, Лиза, но что бы настолько! — смеялся он после очередного компромата на меня любезно предоставленного моей мамой.

Я скрипнула зубами, но промолчала. Что, кроме как обо мне, и поговорить больше не о чём?

— Ой, Ромочка, вы еще столько не знаете! — заливалась мама соловьем. — Вот приехал Миша как то с рыбалки и вывалил мне в таз улов из рюкзака. А Лиза то, естественно, тут как тут! Она с Мишей на рыбалку ездила с самого малолетства, ей и сейчас дай удочку в руки и все — пиши пропало, от воды не оттащишь! Так о чем это я? Ах, да. Так вот, я смотрю тогда и помню, что среди рыбы была большая такая щука! Стала чистить да мыть — нет щуки. Поискала — нет нигде. Ну, думаю, может и причудилось. Так вот, спустя несколько дней чувствую в комнате у неё какой-то запах неприятный, прямо скажем. Я и туда заглянула и сюда — ничего не пойму! А запах-то все сильнее! Ну я и позвала Мишу и попросила отодвинуть диванчик на котором она спала. А там, батюшки мои! Та самая щука, уже вся вздувшаяся и вонючая, головой в детское пластиковое ведерко воткнута и вокруг все шоколадной крошкой обсыпано, видно кормила Лизка её!

Надо было видеть, как ржал этот чокнутый, ну натуральный конь!

— Вы же запретили мне аквариум! — огрызаюсь я.

— Да, досталось ей тогда от отца, неделю присесть не могла!

— Да это еще что! — решил вставить свои пять копеек и папа. — А когда она после возвращения из деревни сперла магазинные яйца из холодильника и, завернув их в тряпку, заныкала за батарею что бы, видишь ли, цыплята вывелись?

Мама всплеснула руками.

— А то! Я же когда убирала в её комнате через месяц, а то и более, увидела, что угол тряпки какой-то из-за батареи выглядывает. Ну я недолго думая и дернула за него. А оттуда тухлые яйца как посыплятся и все разбились. Ох, повезло тебе, Лизка, что ты в тот момент в школе была, а когда пришла, я поостыла!

Я неопределенно промычала, вспоминая, как моей многострадальной попе обошлось это «везение».

Рома уже не просто ржал. Он стонал и вытирал слёзы, закатывая глаза. Я тоже с трудом могла сдержать улыбку при виде его такой реакции на рассказы моих родителей.

— Значит, ты у нас стремилась обзавестись хозяйством? А я думал всегда, что ты чисто городская девушка и сельские радости тебе совершенно чужды.

— Ну, это показывает то, что ты меня совсем не знаешь, — не преминула укусить я.

— Ну, это ведь легко исправимо, — парировал Рома.

— Что вы, Ромочка! Это сейчас она у нас вся такая городская! Сашенька наш ведь вечно занят, они-то и за город, наверное, уже сто лет не ездили. А в детстве Лизу от бабушки из деревни можно было только волоком забрать! Мы её в электричку вносили так, что весь народ на перроне покатом лежал. Прям как в том старом мультике, когда Баба-Яга мальчика в печку совала. Мы её туда — а она руки-ноги в стороны растопырит и в двери как клещ впивается — не оторвешь!

Вот спасибо, мама родная, болтун находка для шпиона называется. Вон как Ромочка весь подобрался при упоминании о Саше и его вечной занятости. Словно охотничий пес стойку сделал.

— Мам, я давно выросла и далась мне эта деревня!

— Да ладно, Лизонька! Рома ведь свой человек, знает тебя. Думаешь, я не слышала, сколько раз ты просила Сашеньку свозить тебя на выходные к бабушке, или просто в лес?

— Мама, Саша работает! Ему некогда! — с нажимом произнесла я.

— Все, молчу я! — надулась мама, Рома опять весь напрягся. — Я ж ничего против не имею. Сашеньку мы очень любим! Лучшего для тебя и желать нельзя! Понимаю, что он очень целеустремленный, но мне иногда кажется, что ты у меня такая одинокая, Лизонька.

Так все хватит! Достали меня уже одни и те же разговоры по кругу. А тем более, когда сейчас напротив сидит этот хитрый засранец и ловит каждое слово и эмоцию на моем лице.

— Мама, я не одинокая! У меня все прекрасно! У нас с Сашей все прекрасно! И давайте закроем эту тему! И вообще мне пора уже, я с девчонками в кафе встретиться. Я договорилась! Тебе помочь убрать со стола, мам? — я решительно поднялась.

Напротив моё движение зеркально повторил Рома.

— Не надо мне помогать — явно обиделась мама. — Я же о тебе беспокоюсь! Нельзя все время только работать! Что за семья, если вы всегда поврозь! Давно тебе пора уволиться и ездить с ним везде.

Я поцеловала мать в щеку.

— Спасибо. Все было очень вкусно, как всегда!

— Я подвезу тебя! — тут же влез Рома. — Большое спасибо, теть Валь, было и правда безумно вкусно. Дядя Миша, искренне благодарен за приглашение. Давайте теперь вы ко мне в гости, а? Я сам конечно не готовлю, но домработница у меня просто волшебница!