– Но ты их там оставил.

Шон покачал головой:

– Да, я сглупил. Ошибка новичка.

Люси осторожно сдвинула в сторону ткань, потом вытащила специальный жгут из аптечки, созданной центром передовых технологий – их использовали военные и фельдшера «Скорой помощи». В обычной аптечке таких не найдешь, но Люси заранее позаботилась о том, чтобы подготовиться к экстренным ситуациям. Она наложила жгут на бедро Шона выше раны и зафиксировала его.

– Сейчас я вытащу щепку и полью рану водой, а потом…

– Начинай, не надо ничего рассказывать.

Люси разложила все необходимое и пристроила фонарик на рюкзак. На этот раз она не стала считать и, прикинув угол, одним движением вырвала из бедра Шона щепку, которая вошла в тело почти на дюйм[7]. Затем обильно полила рану водой.

Глаза Шона оставались закрытыми, он стиснул челюсть, на лице выступил пот. Кожу покрывали пыль и грязь рудника, темные волосы закрыли один глаз. Люси понимала, что его необходимо доставить в чистое, теплое и сухое место.

Она накрыла рану толстым слоем марли и проверила кровотечение. Жгут сделал свое дело. Судя по положению раны, крупная артерия не пострадала, решила Люси, но она не собиралась снимать жгут до тех пор, пока не вытащит Шона из ямы.

Женщина довольно долго прижимала марлю к ране.

– Люси? Шон? – позвал сверху Тим.

Она подняла голову. Солнечный свет стал ярче. Было уже одиннадцать утра, но ей казалось, что прошло гораздо больше четырех часов с того момента, как они с Шоном почувствовали запах дыма.

– Сейчас я забинтую ему ногу, и его можно будет поднять наверх.

Люси подняла марлю и увидела, что кожа покраснела и стала приобретать пурпурный оттенок. Она насыпала на рану антисептик, и Шон вздрогнул. Люси проглотила еще одно прости, взяла чистый бинт и перевязала рану.

– Я закончила, – сообщила она.

– Одну минуту, – сказал Роган.

Люси сложила медицинские принадлежности, присела рядом с Шоном и взяла его за руку.

– С тобой все будет в порядке, – сказала она, скорее для себя, чем для него.

Он обнял ее за плечи, и она положила голову ему на грудь, с трудом сдержав слезы. И почему она собралась заплакать? С ним все хорошо. Несколько дней Шон не сможет бегать, но он ничего не сломал. И не умер.

И все же она тихонько всхлипнула.

– Люси?

– А, ерунда…

– Я в порядке. И ты это знаешь.

– Да, знаю.

Он поцеловал ее в макушку, и из ее глаз хлынули слезы. Люси не понимала, почему так расстроена. Она вытащит Шона из ямы, отвезет его в хижину, позаботится о том, чтобы у него не было осложнений после сотрясения мозга, и к завтрашнему дню…

А если бы он погиб?

Она так многое хотела ему сказать, но не знала как. Мысль о смерти Шона приводила ее в ужас. Люси уже теряла людей, которые были ей близки. Ее кузина. Бывший парень. Брат Патрик, пролежавший в коме два года, и, хотя Люси молилась о нем каждый день, она не надеялась, что он придет в себя. То, что он выжил и стал прежним, оказалось настоящим чудом.

Несмотря на обретенную силу и способность сдерживать эмоции, Люси чувствовала, что вся ее защита рушится, когда представляла себе мертвое тело Шона на дне шахты.

Следовало отдать Рогану должное – он не стал говорить с ней об этом. Возможно, понимал ее лучше, чем она понимала себя.

– Ты готов? – наконец спросила Кинкейд.

Он посмотрел ей в глаза. У нее перехватило в горле, когда она увидела, что оно исказилось от эмоций.

– Я люблю тебя, Люси.

Скажи: «Я люблю тебя». Скажи ему.

Она хотела ему ответить, но только не здесь. Сейчас все чувства смешались – страх и облегчение, радость и боль.

Вместо этого Люси его поцеловала.

– Как твое плечо?

– Болит, но я снова владею правой рукой. Пожалуй, пришло время выбираться отсюда.

Люси помогла Шону надеть ремни, пока он продолжал сидеть – ему трудно было перенести вес на забинтованную ногу. Потом – встать. Ему пришлось опереться на нее, и Кинкейд поняла, что он испытывает сильную боль, которую всячески пытается скрыть.

– У тебя будет много синяков, – сказала она.

– Я рассчитываю, что ты поцелуешь каждый из них. И не исключено, что тебе придется меня искупать.

– Я готова на жертвы.

«Интересно, сумею ли я уговорить врача навестить Шона», – подумала Люси.

Она вновь ощутила запах разложения. На этот раз Шон также что-то почувствовал и посмотрел в сторону уходившего в темноту туннеля.

– Я почувствовала этот запах, как только спустилась сюда, – сказала Люси.

– Нет, – сразу возразил Роган, поняв, что она намеревается делать.

– Я не собираюсь уходить далеко, обещаю. Просто проверю. Если я ничего не увижу через несколько футов, то сразу вернусь обратно. – Она отстегнула пояс. – Я не стану рисковать, Шон. Скорее всего, это какое-то животное. Но на всякий случай… – Она не договорила.

– И если ты не проверишь сейчас, то вернешься сюда завтра.

– Ты хорошо меня знаешь.

Мужчина легко поцеловал ее в щеку.

– Лучше, чем ты сама себя знаешь.

Его последние слова смутили Люси.

– Он готов! – крикнула она Тиму.

– Ладно, Шон, я включаю лебедку, – ответил тот.

Сначала Роган ощутил рывок, потом начал медленно подниматься наверх. Здоровой ногой он отталкивался от стенки, а руками держался за веревку.

Как только раненый оказался наверху, Люси с облегчением вздохнула.

– Позаботься о том, чтобы Шон пил воду и был в тепле. Я буду готова через несколько минут.

Люси взяла палку, чтобы помечать свой путь – ей совсем не хотелось заблудиться, – и направила луч фонарика в туннель, отходивший от вентиляционной шахты.

Она знала о рудниках совсем немного, но понимала, что они могут быть очень опасными. Этот рудник давно закрыли, поэтому главную угрозу представляли обломки, мусор и тупики, оставшиеся от прежних работ.

Она царапала палкой стену, чтобы оставить след. По большей части стены были каменными, но попадались и деревянные опоры.

Как только Люси оказалась внутри туннеля, резкий запах гниющей плоти усилился. Она медленно продвигалась вперед; коридор уходил вправо, и Кинкейд направляла луч фонарика вниз, освещая путь перед собой. Она оглянулась – свет в начале туннеля стал совсем слабым, и Люси отметила, что проход не только уходит вправо, но и вниз. Ей показалось, что потолок стал ниже. На мгновение ею овладела клаустрофобия, она заставила себя дышать глубже и постепенно успокоилась.

Однако тишина продолжала давить на нее и пугала сильнее темноты. Ни журчания воды, ни шелеста ветра, ни шороха грызунов. Разве здесь не должны быть мыши или какие-то другие существа? Она не знала, но это было бы логично; впрочем, ей совсем не хотелось встречаться с больной крысой, по которой скачут блохи. Сейчас тишину нарушал только звук ее шагов.

Запах трупа становился все сильнее.

Люси начала считать шаги, каждый из которых делала с большой осторожностью. Один. Два. Еще пять футов. Свет у нее за спиной исчез окончательно. Она задела головой потолок, и ей пришлось пригнуться. На нее накатил очередной приступ паники, посылающий сигналы в мозг.

Беги беги беги

Однако она повторяла себе, что здесь никого нет. Ей нечего бояться, если не считать собственного страха, но она не позволит ему победить. Люси считала шаги, чтобы отвлечься от пугающих мыслей.

Неожиданно она оказалась на открытом пространстве, где было даже холоднее, чем в яме, куда упал Шон. Она остановилась, чтобы оглядеться, и запахнула куртку, безуспешно пытаясь согреться. Не в силах унять дрожь, направила свет на противоположную стену и обнаружила, что находится в длинном узком помещении размером двадцать футов на десять. В центре Люси увидела четыре деревянные балки, но они выглядели такими старыми, что едва ли могли что-то поддерживать.

Здесь шахтеры хранили инструменты и свое снаряжение. Самодельный стол лишился одной ножки и перекосился. Металлический стул, старый и ржавый, лежал на боку возле стены, укрепленной деревянными стойками. Вправо и влево отходили два коридора – один узкий, как туннель, по которому она пришла; второй шире, с рельсами, исчезающими в темноте. На границе света стояла старая тележка с металлическими колесами.

Люси понимала: идти дальше рискованно, к тому же она беспокоилась о раненом Шоне, который ждал ее наверху. Кинкейд решила, что осмотрит помещение и вернется. Кроме того, здесь было очень холодно, и ее дыхание поднималось вверх белыми облачками.

Она пошла вдоль стены, освещая все вокруг фонариком.

Ей пришлось прикусить щеку, чтобы сдержать крик.

Рядом с туннелем, из которого она вышла, находилась горизонтальная ниша шести футов в ширину и четырех в высоту. Ее стены были отделаны деревянными планками; вероятно, здесь что-то хранили или стояла кровать, где отдыхали шахтеры.

Но сейчас это место превратилось в каменный гроб.

Длинные светлые волосы потемнели от грязи и влаги. Руки были сложены на груди, ноги выпрямлены. Темные брюки и когда-то белая блузка покрылись грязью и угольной пылью. Глаза были закрыты, а кожа приобрела восковой оттенок.

Сглотнув, Люси приблизилась к телу и посмотрела на него, не зная, чего ищет, – может быть, следы борьбы или что-то еще, чтобы определить, насильственной или случайной была смерть.

Сначала ей показалось, что женщина мертва всего несколько дней, но потом она увидела, что кожа не соответствует такому предположению. Впрочем, делать какие-то выводы мешали длинные брюки и блузка с длинным рукавом. Запах разложения здесь был значительно сильнее, из чего Люси сделала вывод, что бактерии давно занялись своей работой.

Помещение напоминало холодильник в морге, и низкая температура вполне могла приостановить разложение. Возможно, женщина умерла несколько дней назад… или несколько месяцев. Без вскрытия установить это было невозможно.