Джейк помотал головой, словно желая привести мысли в порядок. Ерунда какая-то! Уму непостижимо! После ночи и утра, которые они провели вместе, смеясь и любя друг друга? И когда вчера вечером он говорил с ней по телефону, она отвечала ему непринужденно и нежно.

Правда, вспомнилось Джейку, она сказала, что плохо спала; он почувствовал, как внутри у него все сжалось. Неужели она раскаивается в том, что они были близки, что объяснились в любви друг другу?

Минуту — долгую минуту — Джейку было нехорошо, его даже мутило. Но потом он взял себя в руки, тошнота прошла. Поведение Сары во время происшествия с машиной не допускало даже намека на то, что у нее могут быть какие-то задние мысли. Никакой игры с ним она не вела — не из таких она женщин.

Но если Сару беспокоят не их отношения, то что же тогда ей не по нутру? Что-то тревожит ее — это ясно как Божий день.

И опять возникла какая-то смутная мысль, становящаяся все назойливее, упорнее, все больше требуя к себе внимания.

Джейк насупился, дернул плечом, прогоняя досадное ощущение. У него не было времени исследовать, что творится в его мозгу. У него была другая насущная забота — Сара.

Шумно вздохнув, Джейк поднял руку, чтобы помассировать себе затылок, и невольно, а потом и намеренно задержался взглядом на черном материале своего рукава.

Форма. Форма полицейского. Джейк мысленно вернулся к тому утру, когда впервые приметил Сару, сидевшую в задней кабинке кафе-сосисочной Дейва. И сразу вспомнилось, как она вела себя, когда Дейв их познакомил. Тогда она тоже держалась с ним не слишком приветливо. Покопавшись в памяти, Джейк вспомнил: уже тогда у него мелькнула мысль, что Сару, возможно, смущает его форма.

И конечно, он тут же отмел эту мысль — что за чушь! Но теперь он не был так уверен. Почему полицейская форма должна кого-то смущать? Разве только этот «кто-то» не в ладах с законом и боится кары.

Но представить, даже если напрячь воображение, что Сара могла бояться какого-то наказания и, соответственно, бояться его, Джейка?!.

Пусть он был знаком с Сарой всего несколько дней, он чувствовал, что знает ее, а той Саре, которую он знал — в чем он не сомневался, — ни закона, ни его, Джейка, в особенности его, бояться не было никаких причин.

Почему же в таком случае она нервничала, если он был в полицейской форме, когда их видели вместе?

Чертовски странно, размышлял Джейк, бросая взгляд на часы. До начала его смены оставалось порядочно. Надеясь посидеть подольше с Сарой, он оделся заранее и взял из гаража патрульную машину. Так что подумать над загадкой, которую загадала ему Сара, времени было достаточно.

Снедаемый какой-то неясной тревогой и мыслью, которая никак не могла оформиться, Джейк направился к патрульной машине и, опустившись на переднее сиденье, застыл, уставившись перед собой.

Сара.

Ерундистика какая-то. Бессмыслица.

Джейк не выносил положений, в которых не прослеживалась логика. Поэтому в любой случай, ситуацию, происшествие он впивался мертвой хваткой и поворачивал их и так и сяк, пока не устанавливались все логические связи.

Пожалуй, поэтому ему и нравилась работа в полиции, размышлял Джейк, не замечая ни машин, ни людей, спешащих по своим делам. Он корпел над трудной задачей, как всегда постепенно отсекая все лишнее, чтобы принять верное решение.

О'кей, уважаемый страж порядка, приступим к любимому делу, сказал себе Джейк. Исключим. Разложим на составные части. А потом сложим снова. И начнем сначала.

Погружаясь в свои аналитические упражнения, Джейк отсекал второстепенные детали одну за другой.

Итак. В четверг утром, когда ее познакомили с ним, Сара нервничала и держалась явно натянуто. В четверг вечером, когда он сам напросился к ней в гости, Сара была веселой и раскованной. В пятницу утром Сара сомневалась и колебалась, принять ли его приглашение на обед. В пятницу вечером у него на квартире была веселой и раскованной. В субботу вечером лишь после колебаний согласилась выйти с ним на люди. В субботу вечером Сара была веселой и раскованной — а позже, в субботу ночью и в воскресенье утром, просто упоена им. Затем, сегодня утром, Сара снова нервничала и держалась с ним натянуто.

Черт, все равно не…

И в эту секунду то, что уже какое-то время не давало ему покоя, наконец обрело зримые черты. Перед Джейком вдруг мелькнуло что-то черное и серебристое, а в ушах раздался ее крик:

Я думала, он тебя раздавит!

Он? — в раздумье повторил про себя Джейк. В тот момент он не придал значения этому «он»: естественно, что Сара, да и кто угодно, говоря о водителе, употребляет это местоимение. Но допустим — всего лишь допустим, — что Сара имела в виду определенное лицо, что это был тот «он», которого она знала и боялась.

Слишком мудрено? Не имеет отношения к делу? Как сказать. По видимости вроде не имеет, но, с другой стороны, что, если… Джейк моргнул и обнаружил, что смотрит в упор как раз на бордюр. Вся сцена снова предстала перед ним.

Он опять услышал шелест шин мчащейся вперед машины, увидел черно-серебристую молнию, вновь испытал охвативший его тогда невероятный страх. И по спине пробежала дрожь, на затылке взъерошились короткие волоски.

Нет, водитель ни пьян, ни одурманен наркотиком не был. Он действовал намеренно, пытаясь убить Сару! Наехать на нее и раздавить!

Машина?.. Джейк напряг память. Где…

Черно-серебристая!

В мозгу всплыла еще одна сцена. Он опять увидел черно-серебристую машину и молодых людей, садящихся в нее, молодых людей, в которых сразу распознал студентов. Ребятня из колледжа.

А Сара преподавала в колледже.

Совпадение? Джейк даже засопел. Какое там совпадение! Логические связи начинали проясняться. Но надо было еще напрячься, копнуть поглубже.

В первый момент, когда он засек эту троицу, то есть этих молодых людей, на свалке, Джейк подумал, что они ищут там годные в дело колеса. Вот почему он так удивился, когда на обратном пути увидел, как они рассаживались в салоне шикарнейшего авто. Какого черта, подумалось ему, парни, у которых уже есть эта дорогостоящая тачка при всех колесах, гоняются за автодеталями, выброшенными на свалку?

Джейк скривился. Опять ерундистика! Он выпрямился. Свалка. Та самая свалка, которая была на подозрении у местной полиции; свалка, где, вполне возможно, укрывают краденые машины и детали. А если эти ребятки из колледжа и есть те самые любители, что раскурочивают чужие автомобили?

Джейк весь подобрался, ощетинился, совсем как розыскная овчарка, взявшая след беглеца. Чутье предупреждало: здесь что-то кроется. Погоди, погоди, остерегал он себя. Допустим, эти трое воры; но при чем здесь Сара? Никто на свете не смог бы убедить его, что Сара замешана в преступлении. Никто, ничто и никогда.

Глухая стена. Джейк вздохнул. Но тут же в его мозгу зашевелилась еще одна мысль. А что, если Сара невольно, сама того не желая, увидела или услышала что-то… что-то, свидетельствующее о преступных действиях или намерениях этих трех молодчиков?

Конечно, это только предположение. Но… черт побери, думал Джейк, ругая себя за видимый просчет в своих построениях. Сара держалась с ним напряженно и нервно в четверг утром, а первое сообщение о краже поступило в пятницу. Та-ак. Значит, вся его версия летит к чертям, с досадой констатировал Джейк. Разве что… разве что были и другие кражи, за пределами территории, подведомственной полиции Спрусвуда.

Нужно расспросить Сару.

Проклиная необходимость ждать до вечернего перерыва, Джейк включил зажигание, пропустил поток машин и вырулил на проезжую часть. Ждать тягостно, а пока надо провернуть одно дело.

Джейк решил до разговора с Сарой просмотреть недельную сводку — не сообщалось ли там о таких же кражах в местностях, не очень отдаленных от Спрусвуда.

Было уже поздно, наступали сумерки, последнее занятие закончилось несколько часов назад, а Сара все еще сидела у себя в кабинете. Ее сотрясала внутренняя дрожь, дрожали даже руки.

Прямого отношения к страшному происшествию, разыгравшемуся в первой половине дня, ее состояние уже не имело, хотя смертельная опасность, которой она подверглась, послужила ему причиной. В течение дня в ней произошла перемена: страх превратился в гнев.

Теперь, с приближением вечера, гнев этот стал яростью, обращенной на Эндрю Холлингза, этого рафинированного умника, который доумничался до того, что пошел на убийство. У Сары не было никаких иллюзий относительно мотивов, двигавших Эндрю: все трезво рассчитав, он пытался задавить ее насмерть.

В посягательстве Эндрю на ее жизнь Сара нисколько не сомневалась. Но в тысячу раз сильнее ее мучило сознание того, что этот подонок чуть было не задавил Джейка, пусть даже и не желая.

Необходимо положить конец преступлениям Эндрю Холлингза, и Сара решила, что, поскольку она единственная знает, что он за субъект, только она и может его обуздать.

Но сначала ей надо заручиться доказательствами, чем-то конкретным, что она сможет предъявить властям, тому же Джейку. Именно из-за того, что у нее не было улик и средств их добыть, она и задержалась допоздна в колледже и сидела сейчас в своем погруженном в сумерки кабинете, хотя занятия уже давно закончила.

Обдумав, ч затем отвергнув несколько вариантов, Сара остановилась на одном, который, по ее соображению, должен сработать. Вариант этот пришел ей в голову, когда она вспомнила, что Джейк рассказывал ей об одном из своих братьев — тайном агенте полиции в Филадельфии.

Сара придвинула ближе телефонный аппарат и набрала номер студенческого отдела. Минуту спустя, положив трубку, она уже записывала в блокнот адрес Эндрю Холлингза. Затем с горькой улыбкой на губах встала и вышла из кабинета. Ей надо было добраться до дому и взять из гаража свою машину: Сара собиралась провести операцию по наблюдению.

Ищите и обрыщете! Удача на двух фронтах. Легким, бодрым шагом, вполне удовлетворенный, Джейк покидал полицейское управление. В общей сводке, которую он просмотрел, содержались сведения о двух кражах автодеталей: первая была совершена десять дней назад в близлежащем городке Велли-Вью; вторая — на территории спортивного лагеря, находящегося в тридцати милях от Спрусвуда.