— Здесь. — И Мариано показал ей бутылки, спрятанные под цветами.

— Ради Бога, мама! Шампанского мне никак нельзя! — запротестовал Николас.

— Оно не для тебя, а для врачей и сиделок, которые спасли твою жизнь.

— Я же говорил тебе, что опасности для жизни не было!

— Ах… — мрачно вздохнула мать. — Они всегда так говорят. Мариано, пойди принеси вазы с водой.

— Да, сеньора.

Когда он вышел, Рейна Оулд придвинула стул поближе к кровати и наклонилась к сыну.

— А теперь расскажи мне, что все-таки произошло, — велела она.

— Я лишился новенькой машины, — мрачно ответил ей сын. — А потом мне на голову свалился бронзовый светильник.

— Ну купи еще одну машину! Это не беда! Кажется, у тебя еще три автомобиля. Меня интересуешь ты и еще — твоя несчастная голова. — Она снова сокрушенно прищелкнула языком. — Бедняжка! Сибеллу тоже жалко, но она, кажется, не пострадала?

― Пострадал только дом. Боюсь, там предстоит серьезный ремонт, но я об этом позабочусь.

— Надеюсь, ты понимаешь, что им отлично известно, где ты бываешь. Por Dios, Нико! — Рейна Оулд перекрестилась. — А если бы машина взорвалась вместе с тобой? Madre mia!

— Полиция обязательно сообщит мне, что именно произошло, и мне объяснят, как обезопасить себя. Они хотят, чтобы я дал показания.

— Естественно! Они обязаны выяснить, чьих рук это дело. — Она протянула руку и потрепала сына по голове. — Обещай, что ты будешь осторожен.

— Мама, я не могу и не хочу жить в клетке! И не потерплю, чтобы мне указывали, как вести дела и вообще как жить! Ты прекрасно знаешь, что я на такое не пойду!

— Да… да… конечно, — успокаивала его мать. — Но тебе все-таки нужно поговорить с полицией, и прислушайся, пожалуйста, к их советам. Они в таких делах разбираются.

Николас ничего не сказал, но Рейна, глядя на его застывшее лицо, вздохнула. Упрямый, как все де Мора.

— Тебя здесь долго продержат? — сменила она тему. — Врачи здесь хорошие? Может, стоит позвонить сэру Уильяму Орпингтону? Он специалист по мозговым травмам…

— У меня не мозговая травма, а черепная, — ответил он, с трудом сдерживаясь. — Скорее всего меня выпишут к концу недели. Ради Бога, мама, не суетись!

Она с облегчением услышала в его голосе знакомые раздражительные нотки.

— А, вот и вазы! Мариано, поставь их, пожалуйста, сюда, у кровати.

И она стала расставлять цветы, в чем была мастерицей, весело болтая о всяких пустяках. Николас слушал ее с улыбкой, несколько раз даже засмеялся, и лицо его постепенно светлело.

Каждая ваза, живописная, как ренуаровский натюрморт, заняла свое место, и тогда он протянул ей руку.

— Извини, мама, но у меня действительно побаливает голова.

— Бедняжечка! — И она чмокнула его в лоб. — Отдыхай. Слава Богу, я удостоверилась, что ты вне опасности. Но с врачами я все-таки переговорю. Как, кстати, их зовут?


В отделе с самого утра все так суетились, что Тесса сразу догадалась — что-то произошло. Ее тут же вызвали на совещание к начальству, где она узнала про бомбу, которая взорвалась на Честер-сквер в час ночи. Из-за Харри Тесса утром задержалась и не успела прослушать новости на «Радио-4», но сделала вид, что уже в курсе.

Расследование поручили ей, и Тессе надо было прежде всего взять показания у человека, чью машину разнесло в клочья. Все указывало на то, что это дело рук террористов, но ни одна из групп пока не сделала заявления. Серьезно пострадал только один человек. Сидевшему за рулем, а это был не владелец машины, оторвало обе ноги. Бомба была подложена так, что взорвалась, как только кто-то сел на водительское место.

— Он в реанимации в Чаринг-Кросс, вряд ли выживет. Похоже на кражу на заказ — это был новенький шикарный «Бентли Турбо-Р». Владелец машины в Веллингтонской больнице, у него незначительные травмы — от взрывной волны. Самое необычное то, что предполагаемая жертва — человек, далекий от политики, банкир, владелец солидного банка «Оулд и сыновья». Нам нужно узнать, кому и зачем понадобилось его взрывать, так что постарайтесь вытянуть из него побольше… У вас это отлично получается, Тесса. Этот Николас Оулд человек непростой и закрытый… Но вас-то учить не надо. Вы знаете, как вести себя с подобными людьми.


Николасу удалось убедить врачей, что он поправится быстрее, если ему разрешат вставать, и постельный режим был снят. Умение убеждать, неотразимое обаяние, да к тому же влиятельное имя всегда помогали ему добиться желаемого. В кровати надо спать или заниматься любовью, а думалось ему лучше, когда он ходил взад-вперед по комнате. И головная боль стала понемногу проходить, хотя она все-таки временами его мучила, раздражала, портила настроение.

Медсестра сказала, что его хочет видеть инспектор Сэнсом из полиции, и он бросил сквозь зубы:

— Наконец-то!

У него накопилось достаточно вопросов, на которые он хотел получить ответы. Но, увидев инспектора, он подумал то же самое, что думали все мужчины, глядя на Тессу Сэнсом: «Кукла Барби!» Длинные стройные ножки, золотистые волосы, правда, не длинные и пышные, а коротко стриженные, огромные голубые глаза. «Дотронься пальцем и сломаешь, — подумал он презрительно. — Наверное, она только бумажками занимается».

Тесса выдержала пристальный взгляд его холодных зеленых глаз и сразу же заметила, что доверия ее внешность не вызвала.

«Да, — подумала она невозмутимо, — у таких мужчин женщины ассоциируются только с вечерами в „Аннабель“, золотыми и платиновыми побрякушками из „Асприз“, примерками у Диора, ужинами в „Каннот“ и коктейлями в баре „Риволи“.

На Тессе был синий костюм из «Маркс энд Спенсер», туфли на низком каблуке, большая сумка через плечо, в руке — папка с бумагами. Она отлично понимала, что такого рода женщины его мало интересуют. Что, впрочем, не помешало ему сказать вежливо:

— Прошу вас, инспектор, присаживайтесь.

И сел он, только когда села она.

— Итак, что вам угодно? — спросил он, улыбнувшись. Его смуглое лицо словно засветилось, и она поняла, что перед таким мужчиной не устоит никакая женщина. Мало того, что он был высок и строен, в нем чувствовалась натура страстная и эмоциональная.

Тесса отлично знала такой тип мужчин. За одним из них она была замужем. И так же вежливо Тесса ответила:

— Мы хотим, чтобы вы, мистер Оулд, дали показания касательно взрыва, произошедшего ночью в воскресенье. Объектом взрыва была ваша машина, и нам надо знать, кто ее водил последние несколько дней, куда на ней ездили. Это поможет нам понять, каким образом в нее подложили бомбу.

Он ничего не сказал, давая понять своим видом, что это — ее игра и ход остается за ней.

— Получали ли вы какие-либо предупреждения? — Тесса решила не обращать внимания на его поведение. С такими людьми это лучший выход.

— Абсолютно никаких.

— У вас есть какие-либо предположения относительно того, чьих рук это дело?

Он пожал плечами.

— Я банкир и веду дела во многих странах, в том числе и в тех, где демократический строй не установлен. Можно предположить, что кого-то оскорбил, к примеру, мой отказ выдать заем.

Говорил он спокойно, но Тесса чувствовала, что он начинает злиться.

Но она все же задала тот вопрос, которого было не избежать.

— Кажется, в момент взрыва машина находилась не у вашего дома?

Вопрос был задан деловым тоном. Полиции нет дела до того, что он делал в час ночи в доме красотки из высшего общества, сплетни ее не касаются.

Но ему, видно, было не впервой оказываться в подобных ситуациях. Он был холоден, как семь восьмых айсберга, скрытых под водой.

— Совершенно верно, инспектор. Я был на Честер-сквер, ужинал со своей давнишней приятельницей и клиенткой нашего банка миссис Эдвард Лэнон. Мы пили кофе в библиотеке и обсуждали состояние ее дел. В этот момент и раздался взрыв, от которого пострадал фасад ее дома. Меня интересует только одно — почему взрыв произошел именно тогда? Я думал, что таким образом избавляются не только от машины, но и от водителя.

— В машине был водитель, — сообщила ему Тесса, которую не смутил блеск в его глазах.

— Кто же?

— Вор, который собирался ее угнать. Он сел за руль и включил зажигание, чем, по-видимому, и привел в действие взрывное устройство.

Он смотрел на нее невидящим взглядом. Тесса догадывалась о том, какие мысли мучили его, и, пока он приходил в себя, она стала записывать то, что он успел ей сообщить.

— Вы установили его личность? — спросил наконец Николас Оулд.

— Он профессиональный угонщик, хорошо известный полиции. Он угоняет машины на заказ, чаще всего — дорогие, вроде вашей. Он может взломать даже самое хитроумное охранное устройство. По-видимому, у него был дубликат ключа. Это не случайный воришка, и охотился он именно за вашей машиной.

Тонкие брови удивленно взлетели вверх.

— Значит, о бомбе он ничего не знал.

«Не знал, бедолага, — подумала Тесса, — и поэтому у него оторвало обе ноги». И она снова склонилась над бумагами, и вопросы возобновила не сразу.

— Вы сами приехали на Честер-сквер?

― Да.

— А где находилась машина до этого?

— В гараже моего дома на Итон-сквер.

— Гараж охраняется?

— Я живу в районе, который ваши коллеги называют зоной повышенного риска. — В голосе его явно слышались саркастические нотки.

— В котором часу вы приехали к миссис Лэнон? — Тесса была безукоризненно вежлива.

— По-моему, без четверти восемь.

— Кто-нибудь водил вашу машину в предыдущие сорок восемь часов?

— Только мой шофер. Каждый день он возит меня в мой офис в Сити. Так было и в пятницу. В субботу я не пользовался «Бентли» до вечера. Мне подвезли его к дому в семь сорок.

— Не могли бы вы сообщить нам имя и адрес вашего шофера? Возможно, нам придется с ним побеседовать.

Он сообщил ей имя и адрес шофера. Записав показания Оулда, Тесса протянула ему бумаги и ручку.