– Она не могла найти себе более подходящую замену, – улыбнулся Доминик и представил ее родственникам.

– Рада познакомиться с вами, леди Памела, сэр Сирил, – пожала им руки Джоанна.

– Пожалуйста, называйте нас просто Пэм и Сирил. Так проще, – сказала сестра Доминика.

Памела не была похожа на брата: бледное лицо, прямые светлые волосы, голубые глаза. Она была старше Доминика на несколько лет. Ее муж, добродушный толстяк с круглым лицом, то и дело улыбался, теребя седеющие усы.

– Я всего на минуту, – поспешила заявить Джоанна и заметила тень разочарования на лице Доминика.

– Не откажитесь выпить с нами чашку чаю, – предложил Сирил, пока Памела наливала чай для Джоанны. – Сейчас для этого лучшее время.

– На самом деле Пэм и Сирил предпочитают кофе, но здесь им приятно изображать из себя истинных британцев, – сказал Доминик. – Сегодня вечером в «Виллард-Хаусез» состоится концерт известного арфиста.

Все посмотрели на балкон под сводчатым потолком.

– Я прекрасно могу обойтись без арфиста, – отозвался Сирил. – Я приехал в Нью-Йорк слушать джаз. Но не нужно думать, что мне неприятно сидеть в этом помпезном зале с золотой лепниной на потолке. – Он отодвинул от себя чашку и тарелочку с тортом. – Если перефразировать великого Огдена Нэша,[4] то куски торта – ступеньки в ад, а ликер – скоростной эскалатор, – сказал он с прекрасным американским произношением.

Джоанна и Доминик рассмеялись до слез. Эбби была права: баронет и его жена оказались вовсе не чопорными надменными британцами, а просто милыми людьми.

– Как видишь, я не единственный англичанин, который в состоянии воспринимать американский юмор. Хотя мне приятна мысль, что я один из первых, – заметил Доминик.

– Бедный пилигрим, – пошутила над ним Джоанна.

Она прекрасно чувствовала себя в этом обществе и согласилась выпить.

Доминик объяснил, что это Джоанна привела Эбби в «Омегу», дав ей возможность развлечь присутствующих анекдотами про свою работу. Джоанна не забыла воздать должную хвалу способностям Эбби.

– Вы больше не работаете в «Омеге»? – спросила Памела.

– Я осталась там в качестве консультанта.

– Джоанна и ее сестра недавно выдержали очень тяжелое испытание, – сказал Доминик, надеясь, что это не заденет Джоанну.

– Меня всегда очень интересовали близнецы, – заявила Памела.

Оказалось, что она педиатр и давно занимается проблемой развития детей-близнецов. С этого момента они разговорились с Джоанной как старые друзья.

Доминик тем временем размышлял над тем, почему Эбби прислала вместо себя Джоанну, когда сама так хотела пойти на этот обед. Почему Джоанна не в Калифорнии вместе с Людом? Может быть, они поссорились? Присутствие Джоанны повышало уровень адреналина в его крови, и Доминику стоило большого труда успокоиться. Наверное, Джоанна собирается в Калифорнию, но пока задерживается из-за Надин, беспокоясь о ее здоровье.

Джоанна великолепно провела время и согласилась пообедать с ними в «Коач-Хаусе».

– Мой зять, хотя и любит коктейли, все же считает, что американская кухня несносна. Я собираюсь переубедить его, – сказал Доминик Джоанне.

– Ну почему же, – пробормотал Сирил. – Эти мэрилендские крабы вполне съедобны. Как ты считаешь, Пэм?

– Согласна. А от кукурузных палочек я просто не могу оторваться.

– Прервись хотя бы, чтобы попробовать ореховый торт. Не пожалеешь, – сказал Доминик.

– Как тебе не стыдно предлагать мне торт! Ты же знаешь, что я на диете. Если бы я выглядела так, как Джоанна! – пожаловалась Памела.

– Если бы это было так, ты могла бы попробовать завоевать внимание своего брата, – сказал Сирил ей на ухо. – Разве ты не видишь, что он без ума от своей знакомой?

Памела рассмеялась и ткнула мужа локтем в бок.

Если бы позволяли приличия, Доминик совсем не сводил бы глаз с Джоанны. Перенесенные испытания придали ее красоте оттенок меланхолии, отчего она стала просто неотразимой.

После обеда Сирил закурил сигару, не обращая внимания на осуждающий взгляд жены. Вдруг Доминик закашлялся. Сирил извинился и немедленно отложил сигару.

– Все в порядке, – заверил его Доминик.

– Ничего подобного, – настаивала Памела.

– Извините. Я подумал, что если сигара гаванская, то…

Доминик извинился и вышел из-за стола.

– Сирил, ты же знаешь, как плохо он переносит табачный дым. Несколько лет назад брат переболел туберкулезом, – пояснила Памела Джоанне. – Он настоял на том, чтобы его распределили в больницу на севере Англии, где не хватало врачей. Там он извел себя работой, плохо питался и мало спал.

Памела заметила, что Джоанна слушает внимательно и с большим состраданием. Тогда она рассказала о том, что Доминик всю свою жизнь посвятил медицине. Она понимала, что сам Доминик из скромности не расскажет этого Джоанне, а ей это важно.

– Не знаю, был бы ли он сейчас жив, если бы так и остался на севере. Однажды в Ливерпуле он попал в театр, где познакомился с Алексис…

Говоря об Алексис, Памела вспомнила о том, как сразу невзлюбила свою невестку. Судя по всему, теперь Доминику нравились женщины совсем иного типа.

Когда Доминик вернулся к столу, Джоанна расспрашивала Памелу о том, как ей удается совмещать работу и управление большим поместьем.

– Высокие технологии по большей части и несколько приходящих домработниц. Теперь, когда обе наши дочери в университете, стало гораздо легче.

– Памела была моей вдохновительницей, – заявил Доминик. – Я выбрал акушерство, чтобы у нее не было недостатка в пациентах.

Джоанна улыбнулась и посмотрела на Доминика с нескрываемым уважением.

Они взяли такси и поехали к «Фэт Тьюсдей», где слепой британский пианист Джордж Шеринг выступал с концертом джазовой музыки.

– Ты молодец, что устроил нам это развлечение, – похвалила брата Памела. – Мы никогда раньше не слышали его.

– Но у нас есть все его записи. Надеюсь, он сыграет «Вверх по медленной реке», – добавил Сирил.

– Я очень люблю Шеринга, – сказала Джоанна. – Не знала, что джаз популярен в Британии.

– Еще как! – ответила Памела. – И хотя мы потеряли Шеринга, который переехал в Штаты, у нас остались Хэмфри Литтлтон и Джонни Данкворт. В детстве я с ума сходила по Хоуджи Кармайклу, с него для меня и начался джаз. Иногда я даже пою, когда Доминик садится за рояль. Хотя играет он гораздо лучше, чем я пою.

– Ерунда, я играю для своего удовольствия, – смутился Доминик.

– Я не знала, что ты играешь, – удивилась Джоанна.

– Как-нибудь послушаешь. – Доминик пристально посмотрел на нее.

Все четверо с удовольствием слушали музыкальный диалог Джорджа Шеринга и его бас-гитариста. Особым удовольствием было узнавать в нем обрывки популярных мотивов. После первых аккордов Доминик прошептал на ухо Джоанне:

– «Любовь пришла».

Она кивнула и, узнав следующую мелодию, ответила:

– «Говори тише».

Они улыбнулись друг другу.

К большой радости Пендлтонов, Шеаринг исполнил «Ленивую реку».

– Это было восхитительно, – сказала Джоанна после концерта. – Он сыграл эту пьесу с начала до конца, а потом еще раз во все убыстряющемся темпе.

Они продолжили обсуждение концерта в такси. Доминик завез родственников в отель и назвал шоферу адрес Джоанны.

Она притихла и была начеку, опасаясь сделать опрометчивый жест или сказать неосторожное слово. Доминик нравился ей и явно проявлял к ней интерес. Но Джоанна помнила о том, что сначала его привлекла Надин. Снова пройти через такое она не хотела.

Доминик расплатился с таксистом и настоял на том, чтобы проводить ее до двери.

– Спасибо за прекрасный вечер, Доминик.

– Я тоже замечательно провел его. Завтра в пять я устраиваю небольшую вечеринку в честь Пэм и Сирила. Надеюсь, ты не откажешься прийти. Они хотели бы повидаться с тобой еще раз, прежде чем уедут в Вашингтон.

– Спасибо, я была рада познакомиться с ними. Но завтра я веду племянников на прогулку.

Сказав это, Джоанна вспомнила, что дети приглашены завтра в гости, но решила скрыть это от Доминика.

– Приходи после прогулки. Вместе с Надин.

– Я передам ей твое приглашение, – тепло улыбнулась она. – Что же касается меня, не знаю, смогу ли. Но все равно спасибо. – Она достала ключи.

– Ты сердишься на меня, да? Потому что я не пригласил Люда? Если он в городе, приходи вместе с ним.

– С Людом все кончено, – быстро ответила она и вставила ключ в замочную скважину.

– Можно узнать, давно ли? – затаив дыхание спросил он.

– С… с операции. – Джоанна резко обернулась к нему. – К аборту это не имеет отношения. Просто нам нужно разное в жизни, оказалось, что у нас с ним очень мало общего.

Она вдруг смутилась. Почему она рассказывает все это Доминику?

Доминик подумал о том, что уже больше месяца Джоанна одна, а он не знал об этом до сих пор. Так вот почему Эбби – дай Бог ей счастья! – прислала вместо себя Джоанну. Он невольно сделал шаг по направлению к ней.

Джоанна в страхе отшатнулась.

– Помни, что я не Надин.

– Конечно, нет. – Он искренне удивился. – Я никогда не спутаю вас.

Джоанна достаточно много выпила, чтобы прямо заявить:

– Но ведь сначала ты выбрал ее. И только потому, что я ее сестра, ты…

– Что? С чего ты это взяла?

– Ты сначала подружился с Надин.

– Естественно. Она была моей пациенткой, потом стала подругой. Теперь ты стала моей подругой. И я надеюсь, что наши отношения на этом не остановятся.

– Она отказала тебе?

– Бог мой! Я не понимаю, о чем ты говоришь, Джоанна. Надин не имела возможности мне отказать, потому что отказывать было не в чем. Я знаю, что вы близнецы, но для меня вы совсем не похожи друг на друга. У тебя другой характер, ты обладаешь теми качествами, которые мне всегда импонировали в женщине. Но поскольку ты была с Людом, я не мог толком…