Будет также бал в Лондоне — они с маркизом составили длинный список именитых гостей.

Сэр Хьюберт был достаточно мудр, чтобы понимать: благодаря его богатству все двери в Мэйфэйре откроются перед его дочерью.

Следует избегать тех, кто хотел бы жениться на Терезе не по любви, а ради ее денег.

Исполненная очарования юности, она, несомненно, должна была превратиться в блистательную красавицу, перед которой замрет в изумлении каждый мужчина.

Выразительные глаза, прозрачная кожа и золотистые волосы напоминали о сиянии восходящего солнца. Она походила на свою мать, но было нечто особенное в ее облике, чего сэр Хьюберт никогда не замечал ни в одной женщине.

И маркиз соглашался с ним.

— Тереза — редкостное создание, — говорил он, — нам будет сложно, Хьюберт, подобрать ей достойную пару.

— Об этом я и сам все время думаю. Но, во всяком случае, мы должны держать ее подальше от этих настырных охотников за приданым, — категорично заявлял сэр Хьюберт.

Совсем недавно в свете разразился скандал, вызванный последствиями брака по расчету.

Развращенный молодой лорд, уже растративший и прокутивший два состояния, выудил у юной жены все ее средства.

— Не волнуйтесь, Хьюберт, — успокаивал его маркиз, — у Терезы есть два очень свирепых сторожевых пса — в моем и вашем лице!

Сэр Хьюберт улыбнулся.

Но вместе с тем тревога не покидала его.

А Тереза ожидала своего первого сезона с волнением маленькой девочки, которую обещали повести на пантомиму.

— Это будет чудо как интересно, не правда ли, Руфус? — делилась она своими чувствами со спаниелем. — Но ты будешь считать дни до нашего возвращения в Глоубал-Холп, и я почти уверена в твоей правоте: там будет гораздо приятнее, чем в Лондоне со всеми этими переодеваниями и танцами на отполированном паркете.

Но она тут же вспомнила, как заботится о ней отец и хлопочет ради ее успеха. Надо это ценить.

Сэр Хьюберт попросил дочь составить список девушек, с которыми она училась в пансионе, и добавить к этому списку своих друзей, чьи имена он мог упустить.

Когда Тереза взглянула на составленный ею список, она с удивлением обнаружила в нем небольшое количество имен.

Приезжая в Глоубал-Холл, она все свое время проводила с отцом.

Общение с ним настолько увлекало ее, что она и в самом деле обращала мало внимания на мужчин, с которыми ей доводилось встречаться.

Она могла понять, почему ее мать обожала ее отца.

Где бы они ни оказывались, он всегда выделялся среди окружающих, и все прислушивались только к нему.

Наконец карета подъехала к дому на Беркли-сквер, где сэр Хьюберт уже ожидал дочь.

Она обняла его.

— Я дома, папа! Я дома! И теперь нам никогда больше не придется расставаться!

— Я рад тебя видеть, дорогая моя!

— Мне так много надо рассказать тебе, — улыбнулась Тереза, — и похвастаться своими наградами!

На отца это явно произвело впечатление.

Она продолжала хвалиться своими успехами по дороге в гостиную.

— О, у тебя две новые картины! — вдруг прервала себя Тереза. — Мне нравится вон та, над камином.

— Я был уверен, что ты ее оценишь, — сказал отец. — А в моем кабинете есть Джордж Стаббс, тебе должно понравиться.

— Я хочу увидеть все и подробно узнать, почему вы купили именно то или иное произведение и сколько они стоят, — заявила Тереза.

Она раскинула руки и воскликнула:

— О папа, как замечательно оказаться дома! Знать, что мне не надо возвращаться в пансион и я могу быть с тобой все время.

Она чуть-чуть помолчала и добавила:

— Если б я была твоим сыном, ты бы сейчас же начал приобщать меня к работе и позволил помогать тебе. Но мне-то не важно, юноша я или девушка, это именно то, чем я хочу заниматься!

— Дружочек. — рассмеялся сэр Хьюберт, — ты станешь самой красивой девушкой сезона.

Тереза пыталась протестовать.

— Ты хочешь сказать, будто все вокруг станут глазеть на меня, а своих ровесниц я буду сильно раздражать? Я была бы намного счастливее, папа, работая с тобой.

— Я упорно трудился все эти годы, — возразил сэр Хьюберт, — чтобы твоя мама имела все, что пожелает, а когда я потерял ее, то стал работать только ради тебя.

В его голосе зазвучали теплые, грустные, проникновенные ноты, когда он заговорил о жене.

Тереза знала, какую боль причинили ему воспоминания.

— Мне хочется, чтобы ты носила самые красивые наряды, ездила верхом на лучших лошадях, короче говоря, ни в чем не испытывала нужды.

— Папа, голубчик, я ожидала от тебя именно этих слов! — ответила Тереза. — Но ты кое о чем позабыл.

— О чем же?

— Когда у вас с мамой родилась я, от нее я унаследовала внешность, а от тебя твой склад ума.

Сэр Хьюберт удивленно посмотрел на дочь.

— Мой склад ума? — задумчиво переспросил он.

— Конечно, это твоя заслуга, — кивнула Тереза. — Там, в пансионе, все говорили сначала за моей спиной, а потом и открыто мне в лицо, будто у меня мужской склад ума. И вы не станете спорить, что это ваша вина, сэр!

Сэр Хьюберт захохотал.

— В жизни мне ставили в вину многое, но впервые меня обвиняют в том, что я родил слишком умного ребенка!

— Видишь ли, папа, у меня есть одна проблема: я невыносимо скучаю, если передо мной стоит слишком легкая задача. Мне надо добиваться поставленной цели. Я хочу бороться, как и ты в свое время, за право обладания желаемым.

— Ты изумляешь меня! Боюсь, моя дорогая дочурка, я никогда раньше ни о чем подобном не задумывался.

— Пусть, но ты только вообрази, как было бы здорово, если б я могла помогать тебе во всем: управлять твоей флотилией, заключать сделки, посещать незнакомые страны, предлагать разумные нововведения. Обещаю быть столь же полезной тебе, как любой молодой человек, которого ты пожелал бы иметь в качестве своего помощника!

Сэр Хьюберт не отвечал, ибо в ее словах звучало нечто совсем неожиданное, переворачивающее традиционные представления.

На следующий день Тереза отправилась за покупками вместе с вдовствующей графиней.

А сэр Хьюберт, оставшись наедине с маркизом, поведал ему о вчерашнем разговоре с дочерью.

— Безусловно, все это весьма необычно! — заметил маркиз, выслушав рассказ. — Но, вероятно, Хьюберт, вам следовало ожидать чего-то подобного. Если б у вас родился сын, он, по видимомy, подобно вам проявлял бы блестящие способности, и было бы удивительно, если б ваша дочь имела лишь прелестное личико и ничего путного в хорошенькой головке.

— Все это, конечно, звучит крайне лестно для меня, но ведь тогда она просто обречена критически воспринимать каждого, кто пожелает на ней жениться.

— И прекрасно! — успокоил его маркиз. — Зачастую эти неуклюжие подростки имеют не больше умственных способностей, чем земляной червь, и я, конечно, не доверил бы им своих денег!

После этих слов на лбу его друга пролегла глубокая морщина — он опять задумался о беспринципных ловцах приданого.

Одна и та же мысль пришла им в голову в тот момент, когда они взглянули друг на друга.

— Веллингтон был очень доволен Гарри, — произнес маркиз после многозначительной паузы. — Останься Гарри в армии, он стал бы в конечном счете превосходным генералом.

— Но вы говорили мне, будто Веллингтон настаивал на его отставке, — решил уточнить сэр Хьюберт.

— То были оккупационные войска, — объяснил маркиз. — Возможно, в них и существовала необходимость. Но всем этим молодым людям вредно иметь слишком много свободного времени, а то и вовсе ничего не делать, даже соблазны самого Парижа приедаются через некоторое время.

Сэр Хьюберт промолчал. Выходит, Гарри просто поменял соблазны в одной столице на точно такие же, только в другой.

Но ему исполнилось уже двадцать семь лет, и, конечно, он не станет охотиться за чужим состоянием, ведь, будучи его опекуном, маркиз по совету сэра Хьюберта вкладывал деньги Гарри так же успешно, как свои собственные.

Маркиз теперь чрезвычайно богатый человек.

Когда его состояние присоединится к состоянию племянника, тому не будет никакой необходимости жениться ради денег.

Но на ком ему действительно не следовало жениться, так это на актрисе.

Соверши Гарри подобное, он нет только разбил бы сердце дядюшки, но и нанес урон семье, во главе которой становился, и оскорбил бы всех, кто вместе с ним был вписан в книгу пэров.

Вслух сэр Хьюберт произнес только то, о чем уже подумал маркиз:

— Мы отправляемся в Стоук Пэлэс в пятницу.

— Я заставлю Гарри поехать с нами, — заверил его маркиз.


Тереза пришла в восторг, когда узнала о предстоящей поездке.

— Ты только представь себе, папа, я же никогда не видела Стоук Пэлэс, ведь мы каждый раз ездили домой во время каникул. В моем воображении он всегда оставался сказочным замком и таким неизменно являлся мне в мечтах.

— Теперь ты увидишь его наяву, уверен — он восхитит тебя. Ты и понятия не имеешь, какой труд мы вложили с маркизом, чтобы восстановить его в первозданной красоте и совершенстве!

Тереза внимательно слушала, и он продолжал:

— Мы перевернули чуть не всю Англию, отыскивая мебель и предметы обстановки, веками принадлежавшие семье. Полагаю, ты также оценишь картинную галерею — самую ценную из всех коллекций маркиза, которая, па мой взгляд, лучше любой подобной галереи в Лондоне!

— Я едва могу дождаться пятницы, так мне хочется все увидеть своими глазами. К тому времени уже будут готовы некоторые платья, выбранные для меня графиней.

Она весело рассмеялась.

— Графиня так ласкова и любезна со мной, папа! Она говорит, что, подбирая мне наряды, до такой степени волнуется и радуется, словно покупает их для себя. В годы ее молодости их семья жила бедно, приходилось экономить на всем, чтобы она имела хотя бы два приличных платья для первых выездов в свет.

— Но замуж она вышла за богатого человека, — заметил сэр Хьюберт.